В 1640-50-х годах казаки из Якутска через Становой хребет спустились на Амур, а в 1650-х отряд Афанасия Пашкова из Енисейска основал Нерчинск на левом амурском истоке - Шилке. Ведь помимо многочисленных народов, с которыми столкнулись тут казаки - земледельцев дауров и дючер и кочевников мурченов (конных эвенков), на Даурию претендовали маньчжуры, к тому времени из степной орды превратившиеся в империю Цин во главе покорённого Китая.
Воевали с ними в основном на Амуре: маньчжурский флот не мог подняться в Шилку, а в степях от Шилки до Аргуни хозяином оставался тунгус. В 1667 году, однако, первым сразившийся с казаками тунгусский князь Гантимур внезапно пришёл под стены Нерчинска с немалым войском и попросился в русское подданство, таким образом превратив междуречье истоков Амура в русско-китайский буфер.
И царь, отправляя послов к богдохану, наверное сделал бы из этой гиблой степи предмет торга, если бы в 1676 году тунгусы Аранжа и Мани не притащили нерчинскому воеводе Павлу Шульгину странные камни, найденные у Култук-горы в 12 верстах от берега Аргуни. К месту находки Шульгин отправил боярского сына Василия Милованова и рудознатца Филиппа Свешникова, которые вернулись с обозом руды и предположением, что речки Алтача и Мунгача (Золотинка и Серебрянка в переводе) свои названия носят не просто так.
В Нерчинске мастер Козьма Новгородцев смог получить из 4 пудов руды 375 г металла - сплава свинца с серебром. Но этого было достаточно, чтобы воевода Фёдор Воейков в 1681 году на всякий случай поставил Аргунский острог на "китайском" берегу, в устье речки Маритки. В 1686 году, в разгар обороны Албазина, прапорщик Лаврентий Нейтер смог выделить из аргунской руды 13 золотников (65г) чистого серебра, после чего воевода Иван Власов отправил камни на экспертизу в Москву. Там, в лабораториях Стрелецкого приказа, рудоплавец Яков Галкин вынес 10 октября 1688 года окончательный вердикт - в Даурии есть серебро!
И казалось бы, что тут такого в нашей переполненной природными ресурсами стране? Да вот сложно поверить, что вплоть до ХХ века Россия считалась страной, крайне бедной полезными ископаемыми, а наших первых серебряных рудников, найденных в 15 веке византийцами из рода Палеолог на притоках Печоры, хватило совсем ненадолго.
Понятия "инфляции" в те времена не было, и твёрдой валютой, не зависящей от экспорта, располагали лишь те страны, которые чеканили монету из своего серебра. А потому совсем не удивительно, что в 1689 году Россия согласилась уступить по Нерчинскому договору Амур, лишь бы удержаться на Аргуни. Только Аргунский острог по новой границе пришлось перенести на левый берег к устью Кумары:
Село Аргунск и ныне стоит у границы, но как я понимаю, там нет теперь ничего интересного, кроме нескольких старых домов. Расцвет его пришёлся на первую четверть 18 века, когда Аргунск был главными воротами в Китай и вторым центром Даурии после Нерчинска, но в 1727 году новый пограничный договор отдал эту роль Кяхте.
А вот заимки за рекой местные жители ставить повадились так активно, что прилегающий район Китая и ныне называется Шивей-Русская национальная волость. Последних чистокровных русских стариков с отбитой хунвейбинами памятью там можно было встретить ещё лет 5 назад.
К весне 1689 года Галкин приехал в Нерчинск с указом о строительстве завода у Култук-горы, и к 1692 году на Алтаче были возведены первые горны. Но с отбытием Галкина стройка остановилась, и вновь взялись за неё лишь в 1700 году приглашённые (вероятно, из Аргируполиса, как в закавказском Алаверди) греки Александр Лавандиан и Спиридон Мануйлов за пятую часть от произведённой продукции. Которая после запуска завода 1704 составляла пол-кило серебра и чуть более центнера свинца ежегодно.
В 1706 предприятие возглавил Семён Грек и сыном Иваном, но в общем дела на Аргунском заводе (так назывался он поначалу) шли ни шатко ни валко, да и работал он с апреля по октябрь, а зимой брался под охрану казаками. Развитие производства в столь далёком краю и в наши дни пускать на самотёк сами видите, а уж 300 лет назад - так и подавно.
Первым делом, в 1720-22 годах, власти стали пытаться наладить систему управления. Из подчинения нерчинского воеводы завод был передан Берг-коллегии, в которой было учреждено Нерчинское горное начальство, или Бергамт. Сам завод под началом Иллариона Голенищева-Кутузова прошёл первую капитальную реконструкцию, освоив круглогодичный режим работы, и видимо примерно с этих лет из Аргунского стал Нерчинским.
Производство серебра достигло нескольких пудов, однако в 1731-33 годах вновь остановилось исчерпанием имевшихся рудников. Заложить новые было не так-то просто - развитие упёрлось в дефицит рабочей силы.
Тогдашняя Россия была ещё и очень малолюдной страной, по населению уступавшей иным европейским державам. На её просторах было много буйных голов, но мало рабочих рук, и вот кому-то в петербургских кабинетах пришла идея одних сделать вторыми. В 1739 году в Даурии возник первый "дальстрой" - Нерчинская каторга на рудниках и заводах, фактически бывшая и программой принудительного переселения.
Ведь отбыв своё, каторжане редко решались идти тысячи вёрст туда, где их скорее всего уже не ждали. Потомки кандальных оставались в Даурии горнозаводскими крестьянами, сёла которых одно за другим возникали на притоках Шилки и Аргуни:
Тут стоит сказать, что у территориально-производственных комплексов советской экономгеографии был прототип - горные округа, представлявшие собой неделимые системы заводов, рудников, транспортных путей, приписных сёл, сельскохозяйственных и лесных угодий с общей администрацией.
Округа могли быть частными, казёнными или кабинетными (то есть находящимися в личной собственности императора), и именно к последним относился Нерчинский горный округ размером с современную среднерусской область (35 тыс. км²), сформированный указами 1747, 1763 и 1787 годов.
За эти 40 лет он сильно изменился: к первому указу тут было несколько рудников и всего 1 завод, к последнему - 8: следом за сёлами выросли Дучарский (1760), Кутомарский (1764; на кадре ниже), лежащий за границами округа Шилкинский (1767), Воздвиженский (1776), Екатерининский (1777), Газимурский (1778) и Александровский (1792) заводы. В разное время в округе действовало до 400 рудников (единовременно - до 40) в 9 группах - Урулюнгуйской, Аргунской, Средне- и Нижне-Борзинской, Нерчинской, Верхне-, Средне- и Нижне-Газимурской и Шилкинской.
Следом запускались сопутствующие производства - например, крупнейший в Сибири Петровский железоделательный завод (1789, ныне Петровск-Забайкальский) в 800км западнее или суконная фабрика (1798) в Нерчинском Заводе. Для рабочих и мастеровых создавались госпитали, горные аптеки, учебные заведения... но производство упёрлось в новый "потолок".
Расцвет Нерчинских рудников прошёл в 1764-76 годах под началом Василия Суворова (двоюродного брата великого полководца), когда добыча серебра достигала 600 пудов в год. Дальше она лишь снижалась, и ни внедрение новейшей геологоразведки французом Евгением Барботом де Марни, ни реконструкция заводов и реорганизация школ Степаном Татариновым и Тимофеем Бурнашевым не могли остановить этот процесс.
Легкодоступные руды скудели, угар (потеря металла при плавке) рос, к середине 19 века превысив 1/3 (в 18в. было 12%), а то, что оставалось, было всё менее и менее выгодно везти за тридевять земель. Серебро отправлялось в Барнаул (где находился плавильный завод, а неподалёку и монетный двор в Сузуне) и напрямик в Петербург, свинец по большей части сбывался в Китай для обмена на промышленные товары. Геологоразведка же работала и в не столь глухих краях, находя серебро и свинец ближе к столицам.
С 1830-х годов главным богатством Нерчинского горного округа стало золото, а с 1850-х, то есть ещё до Великих реформ, заводы начали закрываться. Первым, в 1850-м, выбыл Шилкинский завод, дольше всех, до 1907 года, держался Кутомарский - его вид накануне закрытия опять же на кадре ниже. Продолжалась и каторга, которую не смог на себя оттянуть даже Сахалин, и именно проклятые рудники, с которых клеймённым людям не было возврата, осталась в народной памяти символом первого в России района цветной металлургии.
Нерчинский сереброплавильный завод, несколько раз менявший местоположение и на нынешнем месте построенный в 1764 году, встал в 1853-м. Но внутри округа он не зря назывался Большим или Первоначальным - его посёлок удержался на плаву как административный и торговый центр горняцкой округи.
У подножья Крестовки (бывшей Култук-горы) ещё лежат два района, разделённых рекой, которые можно было бы назвать Горняцкой и Купеческой сторонами. Центр городка (пардон, селом его язык назвать не повернётся) теперь - именно купеческая сторона, и все дороги Нерзавода выводят на пыльную знойную площадь, над которой нависает Дворец Кандинских:
Это те самые Кандинские, из которых великие художник и психиатр. Вернее, их предки: наследники вогульских князей с Конды, разбойники и каторжники, в Забайкалье подавшиеся в ростовщики и крепко державшие в кулаке весь этот край вплоть до 1850-х годов, когда на эти "цапков" нашёл управу генерал-губернатор Николай Муравьёв-Амурский. Их история заслуживает отдельного рассказа, ссылка на который - в конце поста.
Дворец Кандинских был в первой половине 19 века неофициальным центром Нерчинского горного округа, где собиралась и его культурная элита. Например, литературный кружок, куда в 1820-х годах входили поэты Александр Кулибин (сын механика Кулибина), Фёдор Бальдауф и Алексей Таскин из числа горных инженеров. Здесь же останавливались в 1827 году Екатерина Трубецкая и Мария Волконская, приехавший к мужьям-дворянам-каторжанам на соседнем Благодатском руднике.
Напротив - мемориал Победы (1968), по разные стороны которого видна ещё пара купеческих домов:
Кому принадлежал левый, уступающий тут только дворцу Кандинских, теперь толком никто не знает. Я слышал пяток купеческих фамилий, ни одна из которых вам в любом случае не скажет ничего. Так что остановлюсь на версии, что это был Второй особняк Кандинских.
Справа же - магазин Маркова (1840), куда в 1972 году переехал основанный двумя годами ранее школьный музей:
Экспозиция в его тесном зале оказалось неожиданно подробна и велика, но ещё больше музей впечатлил меня гостеприимством. Его сотрудницы не стали объявлять нас чёрными копателями, а прекрасно поняли, что и зачем мы ищем. И пока Пётр бегал в сельскую библиотеку кое-что распечатать по своим делам, я сидел за столом с кадра выше и переснимал краеведческие материалы.
Предметы каторги я оставлю для следующей части, а предметы металлургии покажу сейчас - вот например руда и изделия:
А вот лотки старателей и примитивных обогатительных цехов, где промывалась дроблёная порода, и шлаки с места бывшего завода:
Да работы местного кузнеца Александра Ёлгина не столь давних времён - а рунет о нём ничего и не знает:
Попрощавшись с музейщиками, я пошёл искать Петра в соседнее здание библиотеки, а по ходу заснял и её интерьер:
Печать трёх листочков оказалась делом не быстрым - согласовать её Петру пришлось пусть и устно, но на нескольких уровнях:
Ну а сама библиотека - живёт. Как и в музее, здесь можно отдохнуть от косых тяжёлых взглядов:
В прямой видимости площади, музея и библиотеки - полупереваренного вида памятник декабристам, возраст которого не опознать ни гуглением, ни на глаз:
Начальная школа на заднем плане же то ли сложена из брёвен, то ли перестроена из обезглавленного здания Богоявленского собора (1895), главного на Купеческой стороне:
Из собора, как я понимаю, и вот эти люстры, хотя в музее было сказано, что они из тюрьмы на Благодатском руднике:
Средние и старшие классы занимают бывшее реальное училище, построенное в 1914-15 годах по случаю 300-летия дома Романовых. История его куда длиннее - как Нерчинско-Заводская 1-я школа (с 1724), Главная горная школа Нерчинского округа (1764, с перерывом в 1788-1801, когда все здешние школы были закрыты), Нерчинское горное училище (с 1823) и низшее трёхклассное училище (с 1863) она готовила кадры ещё для старинных заводов.
Которые, к тому же, сами обросли целым НИОКРом, куда входили, например, Нерчинская горная аптека (1762-63), ведавшая не только лекарствами госпиталя (с 1740-х), но и реактивами горных лабораторий (известных с начала 18 века) после их реконструкции в 1790-х при Барботе де Марни.
В госпиталь и переехало училище в 1873 году, после того, как сгорело его старое здание - больницы были на всех заводах и в основном пришли в упадок вместе с ними, а вот школы - только на Нерчинском, Кутомарском и Петровском. Самым молодым объектом в 1832 году стала первая в Забайкальском крае метеостанция, по сей день работающая буквально на заднем дворе школы.
На углу школьной территории - обелиск революционерам, по виду - 1920-30-х годов:
Выше площади примечателен новый и неожиданно симпатичный Дом культуры:
Его предшественник был построен в 1958 погранотрядом:
А любительский театр в Нерзаводе образовался ещё в 1860-е годы, и с 1872 его спектакли проходили в Общественном собрании. Вроде бы даже неплохие для уровня самодеятельной труппы в глуши, и например отсюда проделала долгий путь до Малого и Александринского театров актриса Клеопатра Каратыгина.
Вдаль от площади центр тянется вдоль пересекающей её Красноармейской улицы, иногда заплёскиваясь на квартал выше. В основном - на восток, где стоит новая Богоявленская церковь (2001):
Напротив третьего в Нерзаводе особняка с колоннами, на этот раз принадлежавшего купцам Лукиным, нам знакомым по Сретенску. Туда они пришли, став владельцами лучших на Амуре буксиров, из Читы, а начинали карьеру здесь, во глубине сибирских руд, ещё при жизни завода.
В Гражданскую войну в их особняке был Совдеп, позже до 1960 - штаб погранотряда, и видимо поэтому во дворе стоит обелиск в память учительниц Марии Булгаковой и Натальи Черновой, убитых "семёновцами". Вообще, хотя отморозок-атаман Григорий Семёнов создал Забайкалью образ радикально белого региона, фактически оно, вплоть до большинства казаков, было скорее красным островом в Сибири.
Отсюда - жесточайший белый террор, жертвами которого стали до 40 тыс. человек. И две учительницы с революционными взглядами - случай просто особенно вопиющий, а ещё 85 убитых нерзаводцев покоятся в братской могиле в лесу выше по сопкам, куда мы не дошли.
Чуть дальше по Красноармейской - позднесоветская администрация, здесь похожая на приземлившийся космический корабль. С упадком рудников Нерзавод со всеми своими школами и метеостанциями выжил как административный центр - в 1872 году в составе Забайкальской области был образован Нерчинско-Заводский округ, с 1901 - уезд, при Советах ужавшийся до района.
По сравнению с пиком Нерзавод сдал вдвое - вот только пик этот, когда тут жило 4,6 тыс. человек, выпал не на 1989-й и даже не 1959-й, а на 1939-й год и был обусловлен скорее инерцией демографического взрыва. В уездном Нерчинском Заводе жило порядка 3,5 тыс. человек, и подозреваю, со времён расцвета рудников он как минимум не вырос. В России не такая уж редкость города, которые сейчас меньше, чем 100 лет назад, но Нерзавод уступает себе 200-летней давности:
Так что старые дома тянутся вдоль его неасфальтированных улиц далеко, но среди них не стоит искать шедевры:
Вот эти дома сохранились, но я не смог соотнести их дореволюционные фото с моими. Верхними владели Птушкины и Богомяковы, главные торговые фамилии деиндустриальной эпохи, а нижний занимал Купеческий народный дом:
Но и думать, что здесь живая ткань той эпохи, не стоит. За сотню лет что-то сгорело, что-то рассыпалось и заросло быльём, что-то было разобрано на камень. В основном Нерзавод - советский райцентр в живописном пейзаже холмистой лесостепи:
Отдельные опрятные дома, как и всюду в Забайкалье, выделяются в общей разрухе:
Да и общественные пространства тут есть - даром что самодельные:
Околицы Нерзавода плавно растворяются в степи, но и на этих околицах - явно старые избы:
Широкая пойма Алтачи хорошо видна, а за ней - и остатки горняцкой слободки:
Вот так выглядел Нерчинский сереброплавильный завод в 18 веке - горны, склады, важни вокруг Богоявленской часовни, а левее - рудник:
Вот то же место в начале ХХ века - как видите, изменилось многое. От цехов нет уже и следа, но ещё стоят какие-то административные здания - это могли быть, например, горная аптека или горный госпиталь. Часовня же к 1783 году разрослась в деревянную церковь, как-то незаметно к 1830-м годам ставшую Петропавловской.
Она сгорела в 1876 году, и на её месте отстроили что-то очень странное, с барочным силуэтом храма и совсем уж неожиданным здесь "суздальским (то есть вогнутым) шатром" на колокольне:
Но всё это не пережило ХХ столетия, и лишь абрис Крестовки, бывшей Култук-горы, вершину которой крест венчает с 1689 года, узнаётся:
Усадьбу Кандинских огибает тропа, на которой стоит Дом горного начальника весьма почтенного возраста - первым его хозяином считается Тимофей Бурнашев, руководивший Нерчинским заводами в 1822-32 годах. Увы, уникальный памятник брошен, и теперь в покоях горного начальника крутят хвостами коровы:
Ширина поймы напоминает, что Алтача может вытворять, но большую часть года это тщедушнейшая речка:
А за домиками на той стороне виден шрам на теле Крестовки:
Всё, что осталось от предприятия, с которого начиналась цветная металлургия России:
Как я понимаю, выработки возобновлялись при Советах, и видимо с этим было связано разрушение каменных зданий внизу:
Крестовка пронизана штольнями, входы в которые, по словам местных, были замурованы в 1970-х годах, чтобы дети не лазали:
Выше - зарастающие деревцами раскопки завода, где в 2014 году умудрились обнаружить и тут же поломать старинную печь:
Со склонов Крестовки хорошие виды на посёлок. На кадре выше - дорога в остальную Россию, на кадре ниже - дорога в Китай: до второстепенного КПП к посёлку Шивэй всего 20 километров.
Напоследок - просто пара зарисовок этого захолустья с великим прошлым:
И портрет его весьма симпатичной жительницы:
Что же до "реально опасных людей" - контакты, что дали нам пограничники, в итоге не пригодились, и у меня здесь было ощущение не столько опасности, сколько отчуждения. Глухой взгляд исподлобья - "что забыл, зачем пришёл?!". Мы для местных были явно не к добру, потому что к добру тут вообще ничего не бывает...
См. также:
Кто такие Кандинские? Кровавое прошло художника и психиатра.