Раз уж сегодня пошла такая пьянка с алкогольными темами («Слив спирта с борта…» и «Заложить за воротник…»), я решил выставить на всеобщее обозрение короткий отрывок из новой пятой книги: «Кто сильней – боксёр или самбист? Часть 5» о следующих похождениях прапорщика ГСВГ под конец своего пятилетнего контракта…
Книга выйдет до майских выходных, а пока предлагаю ознакомиться с первыми произведениями в четырех книгах на портале: «Цифровая витрина». Находим мои книги по названию или по автору – Роман Тагиров: https://www.cibum.ru/book/my
Данный отрывок навеян после воспоминаний Александра Антонова (Brko Botuk), вольнонаёмного с советского завода «Торпедо», рассказы которого мы периодически и с удовольствием читаем здесь…
Итак, отрывок:
«…В назначенное время прапорщик Кантемиров в стареньком джинсовом костюме и с пустой спортивной сумкой через плечо подошёл к КПП завода «Торпедо». Дневальный в парадке, сапогах, с каской на голове и со штык-ножом на ремне, стоящий у огромных металлических ворот серого цвета с традиционной звездой, окинул гражданского спокойным взглядом.
Мало ли, кто здесь шастает… На заводе работали и русские, и немцы. Вот предъявит специальный пропуск, тогда и пропустим…
Из проходной вышел Александр с двумя пустыми картонными коробками в руках, молчаливым кивков отозвал в сторону стоящего рядом на невысоком постаменте легендарного ГАЗ-69.
Токарь завода протянул коробки земляку и принялся за инструктаж:
– Положи в сумку, чтобы выглядела полной. Как зайдёшь в общагу, найди ангольца по имени Жуан, мы его зовём Жулик, и он не обижается. Гвардию захватил?
Прапорщик похлопал по нагрудному джинсовому карману. Всё с собой. Три значка…
Земляк продолжил:
– Не удивляйся, когда негр заявит тебе с ходу: «Становись, рав-няйсь, смирно, б… ь!». Отвечай сразу: «Так точно!». Порадуй Жуана. Отдашь ему знак, он тебя проведёт к габонцам и джибутянам. Эти те ещё торговцы, но студенты только недавно прибыли на учёбу в ГДР, особо в ценах не волокут и русских уважают. Торгуйся. Матрёшек захватил?
– Семь штук. Свои и жена комполка добавила. Ещё часы дала: «Командирские» мужа и «Полёт» начальника штаба.
– Смело меняй на парфюм. Те, которые из Джибути, они как дети. Им, главное, нашу звезду увидеть. Но, если предложат выпить за своего президента – не отказывайся. Иначе, сильно обидишь… – Русский токарь взглянул на товарища. – Предложи ответный тост – за автомат Калашникова. Опять же, много не пей. Тебе ещё надо будет пройти обратный контроль. Перед выходом смочи волосы в туалете. Как будто, только что из бассейна. Всё понял?
– Так точно! – улыбнулся начальник войскового стрельбища. – Я заходить к вам больше не буду, из Шули прямиком двину на вокзал. Мне ещё надо успеть в Вюнсдорф.
– Тогда держи свой пропуск и бывай, Зёма. Ни пуха!
– Саня, иди к чёрту!
Александр протянул только что изготовленный документ с новой фотографией и крепко пожал руку молодому земляку.
Тимур под ласковым осенним солнышком прогулялся до Шули и спокойно предъявил только что изготовленный пропуск на контрольном пункте международной профсоюзной школы.
Сотрудник полиции, сообщивший вполголоса коллеге: «Ты смотри, русским пропуска в бассейн выдали…», нажал кнопку электрозамка калитки, пропустив любителя водных процедур с полной спортивной сумкой на плече.
Жуана знали все студенты и быстро указали нужную комнату на третьем этаже. Произошел быстрый обмен фразами на предмет выявления: «Свой – чужой», анголец получил армейский знак Гвардия, проводил интернационального гостя до нужной комнаты этажом ниже, где прозвучал следующий короткий разговор между ним и двумя высокими чернокожими студентами на смеси немецкого, португальского и ещё какого-то языка (Кантемиров успел лишь разобрать два слова: руссо и совьетико) и здоровые парни, похожие на легкоатлетов в одинаковых голубых спортивных костюмах с тремя белыми полосками «Адидас», разом заулыбались и впустили товарища.
Анголец Жулик на прощанье громко произнёс: «Встать в строй!» и довольный своими глубокими познаниями русского языка похлопал на прощанье советского прапорщика по плечу.
Кантемиров зашёл и осмотрел студенческую комнату, размером больше жилья советских вольнонаёмных раза в три. Да чтобы мы так жили…
Самый высокий из атлетов с чёрной кожей с фиолетовым отливом представился первым, хлопнув себя по широкой груди:
– Саид.
Второй, обнажив в улыбке ряд сверкающих белизной зубов, повторил жест соплеменника:
– Фаттах.
Русскому ничего не оставалось сделать, как выразительно стукнуть себя по груди и представится:
– Тимур.
Новые чернокожие друзья удивленно переглянулись, и старший в тандеме нараспев произнёс:
– БисмиЛляхи Рахмани Рахим...
Советский прапорщик сразу вспомнил обеих бабушек и чётко, по-армейски, подхватил в такт:
– Иншааллах... («Если на то будет воля Аллаха…». Произносится, когда мы намереваемся совершить что-либо серьёзное или надеемся на какой-то результат, зная, что всё произойдёт только по воле Аллаха…Купля-продажа запрещенных в обороте товаров тоже…).
Вольнонаёмный токарь Александр, знаток стран Африки и Азии, не успел сегодня предупредить земляка, что Джибути – хотя, и светское государство, но 94% населения относят себя к мусульманам суннитского направления. Что и подтвердилось на предварительном знакомстве.
Улыбки единоверцев засверкали ещё ярче. Саид жестом пригласил гостя к небольшому шкафчику у окна и, распахнув дверцу, махнул рукой – выбирай, мол…
Шкафчик оказался мини-баром, весь плотно забитый высокими винными бутылками. Кантемиров заметил в уголке стоящие две бутылки виски со знакомыми наклейками «Jim Beam BOURBON», одна из которых оказалась начатой, и скромно ткнул пальцем в белую этикетку.
Фаттах, воскликнув: «Ооо!», распахнул небольшой холодильник и ловко принялся нарезать ветчину с колбаской. Русский гость удивился, они что, решили устроить застолье? А когда дело будем делать? Так сказать, совершать незаконные сделки?
Ни одна мысль не отразилась на спокойном лице начальника советского полигона. Не будем лезть со своими Уставами в чужие нравы. Раз чернокожие парни решили закусывать виски ветчиной, значит, тому и быть. Какие-то странные мусульмане…
Однако, Саид водрузил бутылку итальянского вина с двумя бокалами на высоких ножках для хозяев и пузатый коньячный бокал для уважаемого гостя. Всё чин чинарём…
Присели за стол, гостю налили на донышке, а себе по половинке бокала каждому. Старший негр, сидя за столом, поднял свой бокал и произнёс на родном языке витиеватый тост, из которого гость из страны Советов разобрал единственное слово: «Президенте…».
Ну вот, кто же пьёт за главу государства слабоалкогольные напитки, да ещё сидя за столом?
Советский прапорщик степенно кивнул, поднялся и под удивленные взгляды хозяев шикарной комнаты самостоятельно долил себе в бокал американского напитка (получилось грамм сто…).
Затем поднял локоть до уровня погон, твёрдо провозгласил: «За президента!» и махом хлопнул бокал вискаря со стойким вкусом карамели, как стопарь русской водки. Со смаком занюхал кулаком (хлеба на столе не оказалось) и вернулся на место, деликатно отказавшись от протянутой тарелки с ветчиной.
Русские после первой не закусывают…
Фаттах с Саидом, забыв про вино с президентом, с ужасом наблюдали за действиями худощавого гостя, только что влившего в себя разом смертельную дозу крепчайшего напитка.
Коренные джибутяне впервые пили с русскими за одним столом, и по их глубокому мнению сидящий напротив бледнолицый паренёк должен был прямо сейчас свалиться со стула. А этот сидит и улыбается, как будто только что выпил полбокала Кока-колы, а не виски оборотом в 45 градусов.
Советский военнослужащий не знал, что коренным народам Джибути, так же как и нашим народам Крайнего Севера, прочем, как и индейцам Северной Америки, противопоказан крепкий алкоголь, так как быстро они быстро пьянеют, а в организме вырабатывается стойкая алкогольная зависимость.
Прапорщик Кантемиров заметил некоторое замешательство хозяев, улыбнулся шире и решил взять управление в свои руки, показав пальцем на свою сумку и сообщив чернокожим товарищам понятное всем английское слово: «Чейндж».
Затем встал, снял с руки часы «Командирские» (командира гв.67МСП), вытащил из кармана часы «Полёт» (начальника штаба полка) и начал выкладывать матрёшки одну за другой на столе. Всего семь штук – товар лицом…
Джибутяне обрадовались как дети и подвели дорогого гостя к огромному платяному шкафу. Саид распахнул обе дверцы, и перед изумленным гражданином страны Советов предстала пещера Алладина, сверху донизу забитая вещами, парфюмерией и аппаратурой. Довольные друг другом стороны приступили к натуральному обмену под названием «чейндж».
И если студенты международной школы профсоюзов, недавно прибывшие в ГДР, пока ещё плохо говорили по-немецки, то местный счёт Фаттах с Саидом знали на отлично.
Точно также, как гордые жители глубинок Средней Азии и Кавказа, не знавшие русского языка, с первых дней в Советской Армии сразу овладевали крепким словцом на великом и могучем…»
Подписаться или просто поставить лайк – дело сугубо добровольное и благородное…
