Старушка выставила на помойке старую обувь. И рассказывает: «В этих туфлях замуж выходила. Лет шестьдесят назад. В этих летом за ягодой ходила. Посмотри, какая удобная. А эту пару на работе носила».
Особенно впечатлила свадебная обувь, которая когда-то была белой. А теперь пожелтела, высохла, скукожилась.
Бабушку спросили, зачем выставила? Почему в контейнер не выбросила?
А она ответила так: «Пригодится, может, тем, кто беднее нас».
Вот так.
В магазин зашел. Встретил подружку. Давно знакомы. Рассказывает, что любит себя радовать. Придумает какую-нибудь мелочь, и радуется.
На этот раз купила много обыкновенного печенья. И сливочное масло. Можно намазать масло на печенюшку, получится как пирожное. И чаем с молоком запивать.
А еще хорошо на печенье сначала повидло, затем сливочное масло. Сверху еще печенье – здорово выходит.
Вот такие мелочи придумывает. Впрочем, в детстве такое делали. Я помню.
Мне понравилось: себя радовать. Чаще надо, чаще.
Вышли из магазина. Очень много ребятишек. Они на самокатах катаются: туда-сюда, туда-сюда. Так и смотри, как бы на тебя не налетели.
Подружка говорит: «И как они не устают? Это сколько энергии надо? И не надоедает же им».
Спрашиваю: а ты в детстве, наверное, сидела на скамейках и толстые книги читала?
Рассмеялась: «Что ты? Очень любила на велосипеде гонять». И вздохнула: прошлое забывается.
Нашел к книжке бумажный советский рубль. Помню, как раньше деньги пахли: особенный запах.
Понюхал – как книжка.
В детстве рубль казался огромным богатством. Зайдешь в книжный магазин – и в отдел канцелярских товаров. Можно было купить небольшие разноцветные блокнотики. И красивый простой карандаш. И ластик. Переводные картинки. Воздушный шарик.
Как все это грело душу. И почему нравились такие мелочи?
Случайно открыл концерт Людмилы Зыкиной. Давно не слушал. И вот – необыкновенные волшебные звуки. Потрясающий по красоте голос. Слова, волнующие душу.
Сидел в оцепенении. Неужели человек может так петь? Бог поцеловал.
Сегодня Солнце. Можно радоваться весне. Наконец-то идет. Заждались.
Пристроился на скамейке. Думаю о приятном. Лицо подставил лучам, глаза закрыл. Вдруг на коленях появилась кошка. Незнакомая. Шла мимо, и ей, видимо, захотелось пообщаться.
Пристроилась, клубочком свернулась. И нам уютно было. Очень хорошо.
Через пятнадцать минут потрепал ее за спинку, сказал, что мне пора. Она поняла, соскочила и пошла по своим кошачьим делам.