При словах «немецкие танки» обыватель мгновенно вспоминает зоопарк квадратных панцеров времён одного австрийского художника. Этот образ накрепко засел в головах людей, олицетворяя чуть ли не всё танковое братство. Из-за этого как-то упускается тот факт, что в Первую мировую немцы так толком и не сумели в танки. О том, почему так вышло, и как немцы мучались со своими бронированными утюгами, мы сегодня и поговорим.
Мечта о бронированном утюге
Идея сделать бронированный передвижной лафет для орудий к началу Первой мировой была, мягко говоря, не нова. Даже опуская существование бронепоездов, ещё с начала века шло довольно активное развитие бронеавтомобилей. Методика их создания была проста – берём серийный грузовик, обшиваем металлом, ставим вооружение и пускаем кошмарить врага. Плюс – у нас есть мобильная самодвижущаяся огневая точка, защищённая противоосколочной или противопульной бронёй. Минусы: слабые двигатели влекут за собой ограничения по массе бронирования, а из-за узких шин колёс проходимость даже незабронированных грузовиков по пересечённой местности просто удручающе низкая. Из-за этого броневики были привязаны к дорогам, что делало их тактическую нишу уж больно узкой. Тем не менее в России, Франции и Англии опыт конфликтов начала века вызвал к жизни работы по созданию броневиков. В полях Манчжурии и буше Южной Африки даже пара броневиков в рядах наступающей пехоты могли бы легко изменить расклад сил. В колониальных же конфликтах броневики могли патрулировать коммуникации куда успешнее конницы или пехоты. Проблема была в том, что у Германии такого опыта перед ПМВ не было.
Немецкие генштабисты не были консерваторами – весь предвоенный период армия Кайзеррейха была на острие военного и технического прогресса. Но броневики даже в 1914 году были всё ещё капризной игрушкой с непонятной боевой эффективностью. Опыт первых столкновений с бронеавтомобилями заставит немцев обратить внимание на этот вид техники, но с формированием на западе статичного фронта с километрами траншей, разделённых «лунным ландшафтом», применение броневиков в наступлении стало почти полностью невозможным – колёсная база не была приспособлена для этого. И хотя на восточном фронте из-за более низкой плотности и меньшей концентрации орудий броневики активно применялись, нужды остфронта, как сугубо вторичного, имели далеко не высший приоритет. А потому работы над Radpanzer или Panzerkraftwagen (бронированный автомобиль) растянулись аж на два года, и лишь в 1916 году единичные экземпляры бронеавтомобилей поступили на русский фронт, где вполне успешно применялись, но значительного эффекта ввиду малочисленности не оказали.
На западе же сложилась патовая ситуация, когда обе стороны сосредоточили значительное число пехоты, пулемётов и орудий, делая фронтальный штурм самоубийственной авантюрой. Какого-то одного истинно верного выхода из сложившегося тупика не было видно. Самым простым и понятным решением было увеличить концентрацию орудий, вымести с их помощью врага из траншей и захватить их. Так началась гонка числа тяжёлых орудий – у кого их больше на километр фронта — тот может эффективнее прорывать полосу обороны противника. Что, к сожалению, не отменяло размена сотен и тысяч солдат на продвижение на сотню метров вперёд.
Дальнейшим развитием этой доктрины стали применяемые немцами ползучие огневые валы и «изолирование» поля боя артиллерией – когда артиллерия отсекает огнём участок траншей, не давая подкреплениям врага туда добраться. Уже в 1916 году проблема прорыва линии оборона противника пехотой с помощью этих инноваций была немцами в принципе решена. Ставка на рост числа артиллерийских орудий вкупе с инновациями в тактике стали решающим фактором успешных операций по прорыву укреплённых линий Антанты в 1916 году. Но ультимативным решением эти инновации не стали, так как требовали значительных людских и материальных затрат.
У стран Антанты же с оперативно-тактическим искусством было сильно пожиже, а прорывать немецкие позиции как-то надо. А у британцев жидковато было ещё и с численностью пехоты. Потери нескольких килоюнитов ради продвижения фронта на сотню метров бритов не вдохновляли, так как их армия могла в таких атаках закончиться сильно быстрее немцев. Поэтому-то, пока немцы и французы соревновались в числе стволов артиллерии, англичане решили попробовать что-то другое. Так родилась мысль, что для успешного прорыва линии обороны нужны бронированные машины с пулемётами и орудиями, неуязвимые для огня винтовок и пулемётов. Раз из-за «лунного пейзажа» колёсная база не подходит, то поставим их на гусеницы, забронируем от осколков и пуль и, вуаля, танк готов.
Французы к мысли о танке пришли схожим путём – наблюдая за тем, как английский трактор тянет орудие на позицию, Генералу Этьену пришла мысль, что можно на этот трактор поставить это самое орудие и его забронировать. Такие самоходные орудия смогут поддержать наступление пехоты, будучи неуязвимы для ружейного и пулемётного огня противника. Англичане тоже думали об идее бронированного трактора, но такой танк выходил слишком капризным и с меньшей проходимостью, чем специально спроектированное ромбовидное шасси. Для англичан танки были средством прорыва, которое поддерживают пехота и артиллерия, поэтому проходимость и манёвренность были чрезвычайно важны. В то же время для французов танк был всего лишь средством поддержки пехоты при прорыве, а потому главное, что от него требовалось – это поспевать за наступающей пехотой. Поэтому французы пошли по более простому пути бронированного трактора и выдали в 1916 году на гора аж два серийных шушпанцера (СА-1 Шнайдер и Сен-Шамон), а также пару шушпанцеров несерийных, типа бронированного катка.
Немцы к идее танка как штурмового средства до 1916 года не обращались, так как:
а) жизнеспособность идеи была неочевидна;
б) лучше потратить ресурсы на производство большего числа орудий;
в) прорывать вражескую оборону, в отличии от англичан и французов, немцы уже научились, правда цена всё ещё была слишком высока.
Всё изменила Сомма, когда относительно массированное применение танков позволило англичанам осуществить глубокое вклинение в немецкие порядки. С одной стороны, британцы сумели доказать, что концепция бронированного гусеничного орудийного шасси жизнеспособна, с другой – немцы довольно быстро придумали относительно действенные контрмеры (насыщение орудиями, стреляющими прямой наводкой, и бронебойными снарядами к ним). Тем не менее Генеральный штаб армии (Oberste Heeresleitung, OHL) именно после Соммы заинтересовался возможностью создания аналогичных немецких машин.
Создай мне то, не знаю что
До ноября 1916 года никаких работ по созданию танков в Германии не велось. 30 октября 1916 года Инспекция моторизированного транспорта при Военном министерстве (Verkehrstechnische Prüfungs-kommision, VPK) по просьбе OHL организовала совещание с главами промышленных предприятий на тему запуска работ по немецким танкам… за свой счёт. Внезапно, но большая часть промышленников не проявили интереса, мотивируя это тем, что у них и так высокая загрузка по военным заказам. Позиция промышленников была вполне понятна: немецкая военная экономика и так работала на пределе, и начало работ по танкам означало либо расширение производств, но только при твёрдых гарантиях от государства на большие заказы, либо урезание производства какой-то другой продукции. А так как OHL не гарантировал вообще ничего, а урезать производство было чревато, то браться за кота в мешке с неясным финансированием мало кто хотел. В OHL эти соображения тоже понимали и принимали, но и запускать широкую танкостроительную программу не хотели, а потому спустили проблему Военному министерству.
В военном министерстве для руководства танковой программой создали “Abteilung A7V” (Abteilung 7 Verkehrswesen, он же отдел 7-го транспортного отделения Общего управления Военного министерства), возглавляемый Йозефом Фольмером из VPK. Военное министерство формально дало заказ A7V на разработку и производство 100 танков (Panzerkampfwagen) и вездеходов на его базе Überlandwagen. Abteilung A7V рассмотрели несколько проектов, все они не понравились Фольмеру, а потому, вместо руководства танковой программой, он взялся сам за разработку танка.
Ключевой проблемой Фольмера был выбор шасси. В работе уже находилось внедорожное гусеничное шасси для подвоза припасов к линии фронта, разработка которого была запущена в 1915 году Комитетом по испытаниям технических средств связи Германской армии. Идея была чрезвычайно простая и сулила малой кровью получить неплохой тягач. За основу брался 4-тонный грузовик, колёса были заменены четырьмя гусеницами, остальная компоновка оставалась неизменной. Машина получила название Marienwagen по сборочному цеху Daimler в пригороде Берлина – Мариенфилде, где она собиралась. На испытаниях тягач показал себя неплохо, и были заказаны 20 серийных образцов.
Фольмер, изучив шасси, пришёл к выводу, что для нормального танка оно не годится. Тогда взор его обратился к тракторному шасси фирмы Холт. Одно из них было реквизировано в Германии, ещё одно купили у Австро-Венгрии. Фольмер осознавал, что установка бронированной рубки на шасси трактора вариант не идеальный, так как проходимость танка будет сильно хуже, чем у ромбовидных британцев. Но такое решение позволяло ускорить проектирование и производство. Компенсировать данные недостаток Фольмер решил мощными двигателями и облегченной конструкцией, которые обеспечивали скорость в 15 км/ч по шоссе. Бронирование танка было противопульным – 15 мм, вооружить его предлагалось полуавтоматическими универсальными пушками 20mm Becker TUF (Tank und Flieger; противотанковая/противовоздушная пушка). В декабре 1916 года чертежи танка были переданы Военное министерство, где случился типичный Второй Рейх.
В декабре 1916 года VPK выдало заказ на производство 100 танков A7V. В январе об этом узнали в OHL, испугались, что танк может выйти плохим и срезали заказ до 10 штук, при этом ещё и изменив ТЗ: теперь танк должен был иметь 30 мм брони для защиты от орудий английских танков, 20-мм пушка тоже не подходила, так как была слишком слабой, и её заменили на 5,7-см Maxim-Nordenfelt – трофейное крепостное орудие, так как оно имело минимальную отдачу и бронебойные снаряды в комплекте. Всё это были понятные замечания, но именно они делали проект ещё более рискованным – для того, чтобы танк имел вменяемую подвижность при значительно выросшем весе, Фольмеру пришлось проводить усушку танка, и всё равно он получался слишком тяжёлым. А в это время Управление А2 (пехотное вооружение) Военного министерства решило, что для перевозки пехоты по полю боя хорошо бы к танку иметь и бронированный транспортёр. Вспомнили о Marienwagen и выдали заказ Abteilung A7V на переделку его в БТР.
То, что шасси было признано Фольмером негодным для бронирования, в министерстве проигнорировали. Пока шло перепроектирование танка A7V, в феврале 1917 года Фольмер взял одно из шасси Marienwagen и обшил 9-мм бронёй, вооружение на прототип не ставили, но предполагалось поставить одну или две 20-мм полуавтоматических пушек 20mm Becker TUF. Полученная машина была названа Marienwagen I mit Panzeraufbau, чтобы подчеркнуть наличие брони. 11 марта 1917 года были проведены полигонные испытания «БТР» в присутствии высшего военного командования – Гинденбура и Людендорфа. На испытаниях все опасения Фольмера подтвердились: проходимость машины оказалась отвратительной, манёвренность ещё хуже, из-за высокого центра тяжести она была склонна к опрокидыванию при преодолении препятствий.
Незадолго до этого немцам удалось захватить относительно целый английский Mk II и изучить его. Нюанс был в том, что Mk II были учебными машинами из неброневой стали, их можно было бросать в бой, но с применением экранов из броневой стали. На этой машине экранов по какой-то причине не было. Немцы обстреляли танк и выяснили, что его «броню» пробивает даже пулемёт, а потому танки – это не страшно.
Фиаско с Marienwagen лишь ещё сильнее убедило руководство OHL в том, что танки Германии не нужны. Поэтому Людендорф заблокировал просьбу VPK на увеличение заказа на A7V до 100 единиц. Высшее военное командование снова не верило в танки. Но хотя бы отменять программу всё-таки не стали – просто присвоили ей низший приоритет. Знал бы Фольмер, во что выльется проект Marienwagen I, вероятно послал бы лесом Управление А2 с их идеями «хочу БТР».
A7V и его друзья
14 мая 1917 года на полигоне Майнцер-Санд проходили испытания прототипов танков. Именно прототипов, так как кроме A7V несколько фирм-подрядчиков всё же согласились представить свои проекты боевых машин. Но так как Abteilung A7V занималось чем угодно, кроме централизованного руководства разработкой, то неудивительно, что конкуренты A7V вышли мягко говоря специфичными и не удовлетворяли ТЗ OHL.
Первым конкурентом цифро-буквенного кирпича был созданный фирмой Hansa-Lloyd Werke AG танк Treffas-Wagen. Директор Hansa-Lloyd входил в Abteilung A7V, поэтому ему удалось убедить коллег рассмотреть проект его инженеров. А инженеры Hansa-Lloyd не искали легких путей. Их танк представлял собой трицикл с двумя ведущими колёсами большого диаметра, между которыми располагалось боевое отделение, фермы с двигателем и прикреплённого к ней маневрового колеса. Танк должен был развивать скорость в 10 км/ч, проламывая за счёт формы корпуса заграждения из колючей проволоки. Вооружение должно было составлять две 20mm Becker TUF, установленные в носовой части. Также был вариант установки 5,7-см орудия.
Экипаж танка должен был составлять 4 человека, но совершенно непонятно, как бы он размещался и что делали половина из них – места в боевом отделении было мало, а стрелок и водитель были только один. Плохо обстояли дела с обзорностью водителя. Из-за конструктивных особенностей центр тяжести машины был смещён сильно вперёд, и при преодолении траншей она могла попросту перекувырнуться, что и произошло в ходе полигонных испытаний. Неудивительно, что машину признали негодной к военной службе.
Со вторым конкурентом A7V вышло интереснее. Машина Orion-Wagen была разработана… фирмой Орион, о которой более ничего в интернетах неизвестно. Машина, как и многострадальный Marienwagen, разрабатывалась на основе 4-тонного грузовика, только вместо 4 гусениц, у него их было две, как у обычного трактора (единственная причина, по которой городили огород с автомобильной базой, было упрощение производства). А дальше начинаются извращения. Во-первых, инженеры озаботились удобством экипажа и решили сделать более мягким ход машины. Но вместо подрессоривания или подпружинивания катков и подвески, они подпружинили звенья гусеничной ленты!
К каждому звену гусеницы на пружине крепился башмак. По идее такое решение должно было сделать ход машины более мягким, но вместо этого слишком сложная гусеница всё время норовила сломаться, зацепившись за что-нибудь. Во-вторых, мы же помним, что основа у нас – это грузовик: вместо того, чтобы управлять скоростью вращения гусениц для поворота машины, разработчики просто добавили рулевое колесо в носовую часть машины, укрыв его клинообразным бронированным кожухом (и тут у меня большой вопрос к углам поворота колеса).
Получившийся шушпанцер обладал отличной проходимостью… по шоссе, но как только он съезжал на пересечённую местность, то даже небольшая яма могла стать для него фатальной. Отдельным вопросом было зачем и куда собирались конструкторы впихнуть четыре пулемёта, так как даже задела под их размещение на прототипе не заметно. На испытаниях машина, естественно, с треском провалилась, но, в отличии от Treffas-Wagen, у конструкторов машины были какие-то связи в OHL и поэтому, ещё до полигона, скептически настроенный к танкам OHL выдал тем не менее заказ на изготовление аж 50 машин. После майского фиаско осетра урезали до 26 штук, причём бронировать их не стали, а переделали под артиллерийские тягачи. Но даже в таком виде все Orion-Wagen в 1918 году спишут из-за неудовлетворительных характеристик.
На фоне двух этих конкурентов A7V смотрелся очень пристойно, хотя его подвижность и проходимость всё ещё оставляли желать лучшего по сравнению с английскими Марками. А высокий центр тяжести и вовсе мог привести к опрокидыванию танка. В остальном танки друг друга стоили – у пушечного англичанина было 2 пушки, а у немца – одна, но немец был лучше бронирован в лобовой проекции. В обоих было жарко как в аду – температура во время боя могла доходить до 60 градусов. Принудительной вентиляции не было, поэтому танкисты страдали от загазованности боевого отделения. При этом английский танк управлялся экипажем в 8 человек, а в немецкую коробочку набивалось аж 18 (а всё потому, что штат танка формировался по нормам крепостей, где каждому пулемёту полагался не только стрелок, но и заряжающий).
Головокружение без успехов
Тем временем OHL пребывало в полной уверенности, что танки нинужны. Спорадические попытки французов и англичан применять танки заканчивались по большей части фиаско, и немецкое командование убедило себя, что принятые меры по борьбе с бронетехникой действенны и эффективны. Проект A7V хоть и победил конкурентов, но в списке приоритетов промышленности был во второй очереди, где томилось всё, что не нужно в данный момент на фронте. А это значило, что все запросы материалов выполнялись только после удовлетворения нужд по заказам первой очереди. Из-за этого доводка прототипа по выявленным на испытаниях замечаниям растянулась аж до сентября, а первый серийный танк вышел из ворот завода Даймлер, где собирался, только в октябре 1917. В это же время, параллельно с выпуском танков, в сентябре были сданы первые 6 небронированных транспортных вездеходов на базе A7V – A7V-Gelandwagen.
Все десять танков A7V должны были сформировать два танковых подразделения по пять танков в каждом: 4 в пулемётной модификации (6 пулемётов и 2 огнемёта) и один в пушечной (1 пушка и 4 пулемёта). Планов на выпуск новых единиц не было, только в сентябре 1917 в OHL решили посмотреть, а что будет, если сделать A7V, но ромбовидный, по типу британских танков. Вот только прототип будет изготовлен только ближе к лету 1918 года, когда уже никому не будет нужен. А потом случилась битва при Камбре в ноябре 1917 года. Тогда англичане наконец сообразили, что если не размазывать свои сотни танков тонким слоем по всему фронту, а собрать в единый кулак, то можно достигнуть успеха. Внезапно, все продуманные меры борьбы с танками оказались совершенно недостаточны, так как немцы привыкли иметь дело единовременно максимум с парой десятков, но не сотнями танков на участке фронта в десять километров.
Прорыв под Камбре удалось остановить очень большой ценой. Поэтому в OHL снова, как и год назад, случилась танковая паника, и точка зрения на танки вновь сменилась на диаметрально противоположную. Генералы внезапно осознали, что танки нужны, и нужны ещё вчера, а потому недавно ненужный ребёнок A7V превратился в любимого сына, так как каким бы проблемным он не был, но он был вот прямо сейчас. В ноябре заказ на A7V срочно расширили до 40 единиц, причём обязательно сделав все пушечными – для борьбы с английскими танками. При этом как применять танки никто толком пока не понимал.
Но как-то радикально изменить ситуацию смена настроений OHL не могла. Ключевой проблемой было то, что A7V был сложным в производстве и даже 30 дополнительных танков промышленность могла выдать лишь к концу весны 1918 года. Немецкая промышленность к исходу 1917 года находилась в кризисном состоянии: всё сильнее сказывалась нехватка топлива, материалов и, что самое важное, рабочих. Фронт со страшной силой высасывал из промышленности взрослых работоспособных мужчин, возвращая калек физических и ментальных. Даже массовое привлечение на предприятия женщин не спасало ситуацию, так как их предпочитали использовать на нерабочих специальностях. Промышленность могла произвести эти 30 танков, но и только, тогда как англичане и французы те же 30 танков делали в неделю!
При всём при этом немецкая танковая программа продолжала страдать от отсутствия централизации и понимания генералами, что они-таки хотят получить от танков. Ведь на ноябрь 1917 года в стране существовало две параллельные танковые программы. В декабре 1916 года на фоне формирования Abteilung A7V в OHL было создано Управление начальника полевой техники (нем. Dienststelle des Chef(s) des Feldkraftfahrwesens, сокращенно Chefkraft), которое должно было управлять строительством всей автомобильной техники, в том числе и танков. Это формально, фактически же непосредственное руководство промышленными программами осуществлялось подразделениями Военного министерства. Это ставило Abteilung A7V по отношению к Chefkraft в двоякое положение, так как хотя формальным заказчиком работ по танкам был OHL, но фактическим – Военное министерство, которое и выделяло на работы деньги. Запутано?
Ну так давайте ещё более запутаем ситуацию, так как специалистам Chefkraft проект A7V не понравился, и они тоже решили сделать свой танк, причём сразу сверхтяж. Идея создать настоящий сухопутный линкор была по-тевтонски сумрачна: 150-тонная махина с 30-мм противоснарядной бронёй по кругу, двумя орудиями, десятком пулемётов, огнемётами и экипажем в 23 человека. Настоящий передвижной форт, на который пришлось бы ставить два 600-сильных корабельных двигателя, чтобы оно могло передвигаться. Но зато с гусеницами, охватывающими корпус, а значит с хорошей проходимостью! В Chefkraft считали, что именно такой танк нужен для уверенного прорыва линий обороны.
В военном министерстве, куда за деньгами для проекта пришли представители Chefkraft, с ними не согласились, так как монструозные танки выходили даже по первоначальным оценкам по цене как несколько A7V. Против были и представители Abteilung A7V и Фольмер, но магия «мы из OHL, так что наши хотелки — это ваши хотелки» позволила выбить денег на постройку сразу 10 танков. И это в то же время, как в OHL срезали заказ на A7V из-за неперспективности танков.
Иронично, но чуть позже Фольмера и Abteilung A7V привлекли для консультаций и, хотя они возражали против самого концепта танка, всё же им удалось ввести проект в хотя бы вменяемые параметры: всего лишь 90 тонн, 2 пушки в спонсонах, 4 пулемёта и 2 огнемёта. При этом танк всё равно выходил огромным, а два двигателя суммарной мощностью в 1200 л.с. едва могли бы разогнать его до 5 км/ч. Зато название стальному монстру было под стать – Großkampfwagen / K-Wagen (Kolossal-Wagen). При этом конструкция выходила дико сложной, унификация по запчастям с A7V была невозможна, а производство требовало как дефицитных материалов, так и специалистов и оборудования, которые были нужнее в других местах. Более того, в Военном министерстве и OHL уже в октябре 1917 года высказывались опасения, что K-Wagen бессмысленен и не сможет выполнять функции штурмовой машины из-за своих размеров и веса.
После Камбре, когда в OHL началась танковая паника, Военное министерство предлагало прикрыть проект K-Wagen пока не поздно и высвободить ресурсы для программы A7V, но в Chefkraft были против. В итоге K-Wagen не были включены в танковую программу 1918 года, но ИХ ПРОДОЛЖИЛИ СТРОИТЬ, так как деньги уже выделены.
Лучше хоть какой-то танк, чем никакой
Применение первых 25 выпущенных A7V в марте-апреле 1918 года оставило у немецкого командования удручающие впечатления. Танки, вот удивительно-то, оказались технически сырыми, имели недостаточную проходимость и манёвренность, а также их было попросту мало, чтобы оказать значительный эффект на развернувшееся Весеннее наступление.
Глядя на это, в OHL опять поменяли свою точку зрения о танках на диаметрально противоположную: проект A7V был закрыт, а K-Wagen… продолжали строить, так как уже начали и не бросать же. И это при том, что никто ни в Chefkraft, ни в OHL толком не понимал, а что с этими шушпанцерами делать на фронте-то. Да чего уж там – немецкий генералитет за 2 года вообще так и не смог внятно сформулировать, чего они хотят от танков.
Тут ещё более показательна история танка LK. Ещё в ходе разработки A7V Фольмер пришёл к выводу, что вместо одного, но большого танка, лучше построить несколько поменьше. Да, вооружение у них будет пожиже и бронирование тоже, но зато их можно сделать много, они будут иметь лучшую проходимость и манёвренность. Основной идеей Фольмера при разработке Leichter Kampfwagen (Лёгкий Танк) было максимальное использование уже существующих агрегатов для удешевления и упрощения конструкции. От автомобиля танку доставались двигатель и трансмиссия, а также элементы рамы, гусеничное шасси создавалось с нуля. Бронирование во лбу составляло вполне приличные 16 мм, дававшие хорошую защиту от стрелкового вооружения. Танк мог оснащаться пулемётом во вращающейся башне или 57-мм пушкой в жёстко закреплённой рубке. При этом стоимость танка была в разы меньше A7V.
Фольмер ещё в июне 1917 предлагал идею этого лёгкого танка, но в OHL к ней проявили минимальный интерес. Потом, в декабре, на фоне приступа танковой паники у OHL Фольмер снова предложил свои услуги, причём уже с готовым проектом в руках. OHL сначала выдало разрешение на постройку двух прототипов. Через месяц разрешение отозвали из-за того, что OHL тайком успело заключить контракт с Krupp на разработку лёгкого танка.
В русской Википедии указано, что заказ на разработку танка, вероятно, был дан весной 1917 года из-за неудовлетворённости OHL танком A7V. Но это не очень вяжется ни со сроками выполнения заказа (я сильно сомневаюсь, что за 1,5 года фирма Krupp не смогла сделать хотя бы один прототип), ни с позицией OHL по танкам — как раз весной 1917 года всю танковую тематику чуть не прикрыли.
Фольмер начал ругаться с OHL при поддержке Военного министерства. Итогом стало разрешение и Фольмеру, и Krupp представить свои опытные образцы. Фольмер успел первым и в апреле 1918 года выкатил прототип Leichter Kampfwagen I с пулемётом во вращающейся башне. Проект Krupp к тому моменту был на стадии сборки шасси, но уже по представленной документации было ясно, что он проиграет – танк имел то же пулемётное вооружение, но в невращающейся башне при схожих остальных параметрах.
После испытаний в марте 1918 машина Фольмера была признана годной, но требовался ряд доработок. Танк допиливали до июня, когда на полигон вышел LK II – улучшенный LK I. В августе LK II принял участие в учениях, где его положительно оценили и выдали заказ на производство сразу 600 единиц. Известно, что к концу 1918 года имелся задел по запчастям на несколько машин, но без корпусов, из которых уже в 1919 будут собраны тайком танки для продажи Швеции под видом «мирных немецких тракторов». Но до ноября 1918 года ни одного серийного LK II так и не было собрано.
Танковая программа мечты
Выдача заказа на LK II была лишь первой стадией амбициозной танковой программы, запущенной OHL после фиаско с A7V. Общие её черты обсуждались всю весну и начало лета и были… мягко говоря, нереалистичными, как будто OHL, осознав, что потеряли уже 3 года, пошли во все тяжкие. Особенно занятно план выглядел в свете положения на фронтах и состояния экономики.
Итак. Во-первых, немцы собирались выпустить за год 4000(!) лёгких танков. В это число входят уже заказанные 600 LK II, заказ на которые мог быть расширен. Также именно под «танковую программу 1919» Фольмер делал проект LK III – глубокую переработку LK II. Танк оставался на том же шасси, но двигатель переносился назад, а боевое отделение – вперёд, чтобы улучшить обзор. Проект был готов к ноябрю и получил одобрение на производство, но сборка прототипа даже не начиналась.
Также место в программе нашлось и для проекта лёгкого танка Krupp, на который был размещён заказа как минимум на 20 единиц, но его прототип так и не был готов даже к ноябрю.
Другим конкурентом за финансирование был проект-развитие Orion-Wagen. В 1917-1918 году его разработчики полностью переосмыслили шасси. Оно стало классическим с гусеничными лентами без изысков. Было спроектировано две версии. Однобашенный танк Orion-Wagen II с 20mm Becker TUF в качестве вооружения, который был построен в металле, но не заинтересовал OHL из-за уже имевшегося заказа фирме Krupp. Orion-Wagen III был тем же Orion-Wagen II, но с малой пулемётной башней в задней части корпуса. Оба танка имели неважнецкую проходимость из-за сильно выступающего за габариты гусениц корпуса, который цеплялся бы за любые препятствия.
Но это всё были цветочки, так как «танковая программа 1919» предполагала строительство 400(!) штурмовых танков на замену A7V, фаворитом среди которых был «Oberschlesien», разрабатываемый под эгидой Chefkraft. Проект этого танка был разработкой фирмы Oberschlesishe Huttenwerke (Верхнесилезский сталелитейный завод) из славного города Гляйвице (да его). Конструкторы, понимая, что для танка всё же проходимость важнее защищённости и огневой мощи, сделали ставку на быстрый (по меркам времени) легкобронированный (10-15 мм) танк с мощным вооружением, состоявшим из двух пулемётов в отдельных башенках перед и позади основной башни с 57-мм орудием.
Танк должен был иметь экипаж всего в 5 человек и максимальную скорость на уровне 15 км/ч. Во многом революционная для своего времени машина, одна беда – на осень 1918 проект был даже не закончен, а до сборки прототипа скорее всего дошли бы только к весне 1919. С учётом того, что проект нёс в себе кучу нововведений, его реализация была бы очень сложной и долгой, и заявления Chefkraft о плане на выпуск 60 танков уже в феврале 1919 года звучат как плохой анекдот. В OHL это понимали и потому заранее запросили проект упрощённого танка на тракторном шасси Holt, чтобы использовать уже существующие цепочки производства, но чем закончилось его проектирование вообще неизвестно. Кроме того, на рассмотрение OHL подавались и ещё несколько проектов, которые вообще не сохранились в истории.
Вся программа 1919 выглядит всё же как попытка шикануть напоследок. Совершенно непонятно, на каких мощностях и как собирались немцы построить все эти тысячи танков. У Англии и Франции на создание парка в пару тысяч танков ушли 3 года, немцы хотели сделать это за 1 год, при этом с экономикой уже не то что дышащей на ладан, а активно разваливающейся, что и продемонстрировала Ноябрьская революция 1918 года. Появись эта программа года на 3 раньше – и она имела бы право на жизнь, но OHL своими двухлетними метаниями от «танки нинужны» до «дайте срочно 100500 танков» упустили все возможности. А причина этого в том, что немецкие генералы к концу войны так и не поняли «а зачем им собственно нужен танк» – их желание получить танки долгое время было скорее реакцией на то, что такие машины были у Антанты, а не осмысленным пониманием их тактической роли на поле боя. Поэтому OHL не имело чёткого видения ни того, какой танк нужен, ни как их применять.
Иронией же всей этой ситуации стало то, что на момент окончания войны единственным строящимся танком был шушпанцерный K-Wagen, и никто вообще не понимал ни как его применять, ни зачем он строится. 2 танка были в высокой степени готовности, ещё несколько заложены и лишь конец войны спас страны Антанты от выхода на поле боя этих чудовищ. При составлении программы 1919 шли жаркие споры: включать этот танк в неё или нет, в итоге с ним поступили также, как и во все прочие разы – оставили всё как есть, пусть делают. Вот уж какой проект можно назвать целенаправленной диверсией против Рейха, так как усилия, затраченные на него, были совершенно непропорциональны потенциальной пользе, которой никто к концу 1918 года уже не видел. И никого по результату даже не расстреляли.
После окончания войны английские военспецы облазили все заводы бывшего 2-го Рейха, вынюхивая всё самое интересное. За танковую программу Кайзеррейха отдувались всё те же K-Wagen, так как иного, кроме кучи салфеток, пары прототипов LK и уже не производившихся A7V, немцам показать было и нечего. Англичане посмотрели, почесали затылок, да и приказали их разобрать, а что не смогут – взорвать. Немецкие военные (к сожалению неясно, это парни из Chefkraft были или всё же чины OHL) просили англичан дать дособрать хоть один гигант и проверить – таки вин это или фэйл. Проигравших никто слушать не стал, но немецкие военные смотрели на это спокойно, так как у них наконец-то были проекты нормальных танков и планы… А через пару месяцев в Версале по всем этим планам был нанесён сокрушительный удар – немцам запретили иметь и разрабатывать танки. Часть немецкой танковой программы приютят у себя шведы вместе с людьми Фольмера. Остальные проекты канут в лету. Веймарской республике, когда она достаточно окрепнет и захочет снова поиграться в бронированный утюги, придётся начинать всё с нуля, как будто и не было этих бурных трёх лет.
Источники:
1. «German Panzers 1914 –18», Osprey
2. Сайт https://aviarmor.net/
3. Сайт https://tanks-encyclopedia.com/
4. Сайт http://www.landships.info/landships/tank_articles/Orionwagen.html
5. Сайт https://topwar.ru/120289-opytnaya-bronemashina-marienwagen-i-mit-panzeraufbau-germaniya.html
___________________________________________
Статья создана при поддержке главного филиала ZOG в РФ — исторического сообщества Cat_Cat.
С другими моими текстами можно ознакомиться здесь
Если моя писанина понравилась, то подкинуть автору на пиво можно на карту: 4279 3800 2975 2807 (Сбер)
Автор - Владимир Герасименко