С модой, оно ведь как: в юности нет возможности, а в зрелости - желания.
Это сейчас масс-маркет научился копировать модели с подиума, а двадцать лет назад от кутюр до просто моды было как от Парижа до Иркутска вечерней лошадью.
Помню, приспичило мне платье купить. Куда ни зайдешь - везде брючки, блузки, юбки, шорты... Нет платьев, хоть тресни! И ладно бы в Иркутске, так нет - в Париже. А в дешевых магазинах для нас, студентов, и вовсе висели только джинсы да кофточки из полиэстера. Но я особо и не расстраивалась. Фигурка в двадцать лет замечательная, как говорила наша соседка тетя Лида: "На молодую хоть мешок надень".
Вот в мешках я, по большому счету и ходила, прихватывая их пояском. И радовалась, когда находились недорогие джинсы без стразов и дырок, которые после стирки худо-бедно садились на мои совершенно нефранцузские песочные часы. А тут зачем-то платье мне понадобилось - вот прям вынь да положь!
Искала я его, пока ноги держали. Даже однокурснице позвонила - настоящей парижанке. Была она страшная модница: маленькая, худенькая, носила прическу "а ля гарсон" и какие-то замысловатые туфли на высоких каблуках. Она и подсказала:
- Ма шер, платья во всем Париже ты найдешь только в одном месте - au Bon Marché.
Уж послала так послала. Хожу по этажам, как в комнате смеха - где еще платья за три тысячи евро увидишь? Увлеклась, короче, и про время забыла. Смотрю - опаздываю на консультацию. Научный руководитель вряд ли разделит мое временное помутнение высокой модой. Я сколько с ним ни встречалась, у него все костюмы были одного цвета и в клеточку.
Пулей вылетаю из магазина и самой кратчайшей дорогой бегу к метро, петляю, как заяц, обгоняя прохожих. В платье точно бы упала.
Смотрю, на противоположной стороне улицы тротуар подозрительно пустой. Меньше препятствий - ближе цель. Перебегаю дорогу. За пару метров боковым зрением замечаю каких-то чиновников с торжественными физиономиями. Кого это, думаю, они хлебом-солью встречать вышли? А справа из черного миниавтобуса с затемненными стеклами выходят: пара амбалов в черном с проводами в ушах, какой-то хрупкий андрогинный юноша со смешной лаковой прической и маленькой собачкой на руках, и седовласый дядечка с хвостиком, в перчатках, темных очках и черном пиджаке как у католических священников в сериалах. И выражение лица брезгливое.
А дальше все как в замедленной съемке. Дядечка-священник начинает делать первыe шаги в сторону чиновников, я понимаю, что ждать, пока этот паровоз проедет и поднимут шлагбаум, у меня времени нет. И ускоряюсь. С громкими криками "пардон! пардон! спешу!" черной кошкой перебегаю дорогу делегации. Телохранители и моргнуть не успели - где их только учили?
Последнее, что я увидела - джинсы священника. Удивительного цвета, как будто он искупался прямо в них где-то на далеких островах, там, где вода голубовато-зеленая. Высушился и в Париж по делам полетел. Я таких потом ни у кого больше не видела.
К научному руководителю я все-таки опоздала, на десять минут.
- Не виноватая я, - оправдываюсь - там по пути пробка образовалась из-за странного священника.
И рассказываю про амбалов, про чиновников, про седой хвостик и собачку. Даже про джинсы - до того меня их цвет впечатлил. Научный руководитель слушал с большим интересом, вопросы задавал. А потом и говорит:
- Так это ж вы Карлу Лагерфельду дорогу перебежали! А что он на той улице делал - интересно? Там же штаб левой политической партии. А он всегда поддерживал правых...
Не знаю, чем закончилось тайное свидание Карла и социалистов - решился ли он на измену правым с левыми? Была ль любовь?
Mоя же единственная встреча с Bысокой Mодой так и не случилась: я торопилась, а Oна пришла в джинсах.