«Можно сказать, что Джон Леннон показал мне, как можно взять структуру популярной музыки и насытить ее элементами других художественных форм, зачастую в итоге выдавая нечто очень красивое, очень мощное, пропитанное чем-то странным. А еще Джон мог совершенно неожиданно говорить на абсолютно любую тему, попутно высказывая различные точки зрения. Мне это сразу же понравилось.
В Джона нельзя было не влюбиться из-за его чувства юмора. В это трудно поверить, но в 1974 году нас познакомила Элизабет Тэйлор. Мисс Тэйлор пыталась пригласить меня в фильм, в котором она снималась, чтобы я снялся вместе с ней. По сценарию этого фильма, нам предстояло отправиться в Россию, и нарядиться в красные, золотые и прозрачные одежды. Не очень то привлекательно, согласитесь. Как этот фильм назывался, я уже не помню – но точно не «В Порту», я знаю.
Мы были в Лос-Анджелесе, и в один из вечеров Элизабет организовала вечеринку, на которую пригласила меня и Джона. Кажется, мы крайне учтиво относились друг к другу, в лучших традициях «младший с уважением к старшему». Несмотря на то, что разница в возрасте у нас всего шесть лет, по меркам рок-н-ролла, это разрыв в целое поколение. Боже правый! С трудом верится.
Помню, как Джон всем своим видом показывал: «Ага, а вот и молодняк подтянулся». А я в ответ думал про себя: «Это же сам Джон Леннон! У меня просто нет слов. Только не говори о Beatles, а то поставишь себя в дурацкое положение!».
И он сказал: «Привет Дэйв!», а я: «У меня есть все твои записи, не говоря уже о Beatles!».
Буквально через пару дней мы оказались вместе за кулисами на церемонии награждения Грэмми, где я объявлял победительницей Арету Франклин. Перед началом той церемонии, я говорил Джону о том, что едва ли Америка признала мои заслуги, и что мое творчество оценено предвзято. Помню, что мне было лет за двадцать, и я не отдавал отчет в своих действиях.
В самый ответственный момент я разорвал конверт, и объявил: «Победитель Арета Франклин». Арета делает шаг вперед, практически не замечая моего присутствия, забирает статуэтку из моих рук и говорит: «Всем спасибо. Я настолько счастлива сейчас, что даже могла бы поцеловать Дэвида Боуи». Но в итоге она меня так и не поцеловала! Она живенько развернулась и упорхала, скрывшись с правой стороны сцены. Я ушел со сцены, с левой стороны.
И тут меня перехватывает Джон и театрально целует, обнимает и говорит: «Вот видишь, Дэйв, Америка тебя любит!».
После этого случая наши отношения вышли на новый уровень взаимной симпатии.
Как-то раз он очень емко описал, что же такое глэм-рок, он назвал этот стиль «рок-н-ролл с губной помадой». Конечно, он был неправ, но звучало очень забавно.
В конце 70-х, я с своей тусовкой отправился в отпуск в Гонконг, и там был Джон, играл роль «домашнего папочки», захотел показать сыну Шону мир. Во время наших вечерних эскапад, в одном из переулков, какой-то подросток подбежал к Джону с вопросом: «Вы же Джон Леннон?», а он в ответ: «Нет, но я бы не отказался от его денег». Я позаимствовал такой ответ для себя.
Просто блестяще. Это ж надо такое еще придумать! Тот подросток смутился: «Прошу прощения. Конечно, вы не Джон», и убежал. Я подумал: «Ого, самая эффективная «отписка» в подобных случаях».
Я вернулся в Нью-Йорк, а через пару месяцев оказался в центре, в районе Сохо, и тут чей-то голос трубит в мое ухо: «Ты же Дэвид Боуи?», а я в ответ: «Нет, но я бы не отказался от его денег!». «Ах ты, ублюдочный лгунишка! Ты бы точно от моих денег не отказался!». Это был Джон Леннон».
Переводы Rock-Archives.ru