Военная наука думает, что лучше всего переправляться на занятый противником берег реки - в излучине, обращённой в сторону нападающего. Тогда обороняющийся сидит как на полуострове под огнём с трёх сторон. Если в обычном случае он может просто спрятаться за стеночку, то здесь надо - внутри сооружения в форме буквы "П", по которому стреляют с трёхкратной интенсивностью.
На Днепре такое место долго искать не нужно, вот как выглядит Букринский полуостров на обычной карте с настенного календаря:
Неудивительно, что командующий Воронежским фронтом генерал Ватутин, до войны служивший в этих местах начальником штаба Киевского военного округа, равно как и его тогдашний руководитель, а ныне "куратор" - маршал Жуков, едва взглянув друг на друга, двинули войска чётко в это место. А оказалось - зря: в те дни, на фоне повального бегства немецких войск за Днепр, на фронте сложилась такая обстановка, что переправляться можно было где хочешь (не обязательно в излучине), и за неделю создано десятка два плацдармов в самых различнейших местах - к северу от этой излучины, как я докладывал ранее.
Они же, начитавшись военных книжек, привязались изначально к Букринскому полуострову, загнали туда главные силы фронта - танковую армию Рыбалко и три общевойсковых - а потом так и не смогли вскрыть плацдарм, положив кучу народу в излюбленной жуковской манере а-ля Ржев.
Если быть точным, будущий плацдарм находился на Днепре севернее Канева, напротив Переяслава - родины предков Энтони Блинкена, а в наши дни – на западном берегу Каневского водохранилища, которого тогда ещё не было (оно создано в 70-е годы), в 80 километрах южнее Киева. В 90-е годы здесь обустроен Трахтемировский национальный ландшафтный парк. Вообще Трахтемиров – это древняя козацкая столица на Букринском полуострове, такие места актуальны веками, а не только в 1943. В древности здесь был брод через Днепр, выходивший в Трахтемиров, а от него ведёт дорога в глубину Правобережья. Ширина Днепра в этом месте тогда была 700 метров:
Первыми в ночь на 22 сентября 1943 года в районе села Великий Букрин высадились 12 бойцов из 69-й механизированной бригады (3-й танковой армии), а южнее села Григоровка – четыре бойца из 51-й танковой бригады (той же армии). Местные партизаны помогли танкистам высадиться на участок берега, где немецких войск ещё не было. А с раннего утра 22 сентября разгорелся жестокий бой с подошедшими туда войсками противника.
В ночь с 22 на 23 сентября начали переправляться подразделения 48-го стрелкового полка 38-й дивизии 40-й армии. Используя благоприятные погодные условия, полк, соблюдая маскировку, стремительно и скрытно выдвинулся к местам переправы. В густом тумане, без единого выстрела, на 6 лодках первым переправился взвод разведки, усиленный сапёрами и автоматчиками (всего 30 человек). Разведчики захватили траншею немцев, которая находилась в сотне метров от уреза воды и флангом выходила в овраг. Через час противник начал контратаки. Дважды немцам удавалось ворваться в траншею, тогда завязывались жестокие рукопашные схватки. Из 30 воинов полка, первыми форсировавших Днепр, в живых осталось 12. В этот момент к ним прибыло подкрепление с левого берега. Изучив обстановку, пришли к выводу, что наиболее слабое место в обороне противника было на южных склонах, спускающихся к окраине Григоровки. Немцам, сидевшим на высоте, опасность со стороны села не грозила, поэтому всё внимание они сосредоточили на захваченной советскими солдатами траншее. На восходе солнца последовал решительный штурм главного холма у села Григоровка. По захваченной высоте и реке из глубины обороны немцы открыли массированный артиллерийский и миномётный огонь.
С 23 сентября советские войска вели ожесточённые бои за удержание и расширение плацдарма. Противник подтянул к нему крупные силы и предпринимал контратаки. Село Григоровка пылало и несколько раз переходило из рук в руки.
26 сентября на плацдарме наступил настоящий апокалипсис. Утром немцы начали часовую мощнейшую артподготовку. К вечеру 26 сентября бой севернее села Григоровка достиг наивысшего напряжения. Стремясь сбить советские войска с занимаемых позиций и ликвидировать плацдарм, немцы яростно атаковали высоту у Григоровки, где был оборудован полковой наблюдательный пункт. Защитников плацдарма оставалось всё меньше и меньше. Кончались боеприпасы: на орудие было по 4-5 снарядов, на винтовку по 5-7 патронов, на автомат не более половины диска, а к станковым пулемётам, которых на высоте было всего два – около половины ленты.
Противник беспрерывно бомбил переправу, и доставка боеприпасов задерживалась. Положение становилось критическим. Около пяти часов вечера немцы провели мощнейшую атаку. И если немецкую пехоту последними патронами удалось заставить лечь, то танки ворвались на позиции и начали их давить. Один из танков переполз через наблюдательный пункт командира полка, оборудованный в окопе, и остановившись метрах в семи, стал бить прямой наводкой по переправе. С того берега пехотинцы попытались выдвинуться на помощь, но ураганный огонь по слабым подручным переправочным средствам и вышедшие к Днепру немецкие танки заставили их повернуть назад.
Фактически наступила агония плацдарма. На высоте у Григоровки почти не оставалось живых. Кончились боеприпасы. Путь в Григоровку лежал открытым. Время шло буквально на минуты, так как оборонять высоту было уже почти некому и совсем нечем. Командир полка по рации вызвал на себя огонь своей артиллерии с левого берега. По высоте ударила вся артиллерия, успевшая к тому времени занять позиции на левом берегу. Огонь был такой силы, что из 10 немецких танков уйти успели только три.
Увидев, как своя артиллерия открыла огонь по ключевой высоте, в штабе решили, что там уже не осталось никого в живых. Чтобы спасти плацдарм, подняли в атаку всех, включая офицеров штаба полка, сапёров, миномётчиков, даже легкораненых. Патронов у них тоже практически не было. Тем не менее положение удалось восстановить. Сильную помощь оказали и бойцы Букринского десанта, ранее заброшенные на парашютах в тыл противнику, как я докладывал буквально вчера.
К 30 сентября Букринский плацдарм составлял 11 км в ширину и до 6 км в глубину. На нём постепенно сосредоточились основные силы 40-й и 27-й армий, а также мотострелковые части 3-й гвардейской танковой армии. В октябре с этого плацдарма сделаны безуспешные попытки развивать наступление на Киев. Но в конечном счёте командующий фронтом генерал Ватутин использовал Букринский плацдарм как ложный (отвлекающий), а главный удар на Киев нанесен им с другого – Лютежского плацдарма, как мы увидим далее.
События на Букринском плацдарме отображены в многочисленных произведениях художественной литературы и кинематографа. Сначала была повесть Юрия Бондарева «Батальоны просят огня» (написана в 1957 году), а в 1985-м по ней снят одноименный фильм. В 1969 году снят «Прорыв» — второй фильм киноэпопеи «Освобождение». В 90-е годы Г.Владимов и В.Астафьев написали по этому поводу романы, соответственно «Генерал и его армия» и «Плацдарм» (вторая книга романа «Прокляты и убиты») – полностью в стиле Солженицына, мол – не умели воевать, залили Днепр кровью и т.д.
Астафьев, например, утверждает, что на левом берегу заходило в воду 25 тыс. чел, а на Букринском полуострове выходило живыми только 6 тысяч, при этом совершенно непонятно – как он, простой радиотелефонист-рядовой, успевал делать столь точные подсчёты. Откуда ему знать, что 25 тыс.чел. – это по тем временам 5-7 дивизий, тогда как на самом деле на плацдарме действовал один полк (в дивизии три полка), остальные части переправлялись уже после того, как переправа была налажена. Действительно большие потери были в октябрьских сухопутных боях при попытке вскрыть плацдарм, а не от утопления целых дивизий в полном составе, как нас уверяют подобные писатели перестроечной закалки.
Зато вот мой дед, офицер артиллерийской разведки Пётр Прокофьевич Лисичкин, в отличие от Астафьева - там был:
Была там и поэтесса Лина Костенко, рядышком сидела в те дни в погребе ещё ребёнком, на основании чего подготовила стихотворение:
Лилась пожежі вулканічна лава,
Горіла хата. Ніч здавалась днем.
І захлиналась наша переправа
через Дніпро - водою і вогнем
Друзья, приглашаю и вас рассказать о ваших воевавших родственниках, в рамках Дзен-проекта "Архивы памяти 1941-1945".