Фидель Кастро Рус. Человек настолько знаменитый, что, кажется, о нем известно все. Не вижу смысла перепевать что-либо чужое. Однако хотел бы поделиться с вами своим к нему отношением через чувства и впечатления, испытанные за те шесть лет, что были проведены на Кубе в годы его правления. Все это время знаменем и символом страны был он, Фидель.
Люди моего поколения в детстве были поголовно и, казалось, навсегда очарованы романтикой кубинской революции, проживавшей первые, счастливые годы своего существования. О братьях Кастро, Че Геваре знал каждый советский школьник.
Со сменой эпох меняется и содержание общего знания. Немногие нынешние школьники сумеют внятно рассказать об упомянутых персонажах. Что говорить об этих героях, если имя казавшегося нам вечным символом всего человечества Юрия Гагарина сегодня неведомо даже некоторым его соотечественникам, пусть и школьного возраста.
По инерции люди моего поколения предполагают наличие подобного знания и в среде иностранных граждан. Однажды, когда я работал в Петербурге с бригадой мексиканцев, меня чрезвычайно удивило то, что ни один из трех инженеров, грамотных в своем деле специалистов, никогда не слышал имени Гагарина. А на мой вопрос о том, кто из землян был первым в космосе, они уверенно заявили, что какой-то американец.
Позднее, оказавшись в Мексике, я из любопытства провел маленький эксперимент. В праздной беседе с продавцами одного из магазинов я задал им тот самый вопрос о первом космонавте. Двое молодых только пожали плечами, а их старший товарищ возрастом за пятьдесят твердо ответил: «Юрий Гагарин!». Да, всему свое место и свое время. Нет ничего вечного на этой Земле.
Сам я Фиделя Кастро видел на Кубе всего один раз. В тот момент я был переводчиком нашего военного специалиста при командующем Особым военным районом Острова Молодежи. «Остров Молодежи» - тогдашнее название острова Пинос, а прежде – Острова Сокровищ. Своим названием сей маленький островок был обязан множеству современных школ, куда приезжали на учебу дети из разных стран Африки и Латинской Америки. Фидель решил показать все это роскошество приехавшему с визитом тогдашнему Генеральному секретарю ООН Пересу де Куэльяру.
Мы с полковником, представлявшие вдвоем где-то пятую часть всех советских граждан, работавших на этом островке, вместе с кубинцами стояли на обочине неширокой дороги, по которой метрах в четырех от нас проехала открытая машина с высокими гостями, приветствовавшими из нее встречавший народ.
Помню, меня удивило лицо Фиделя, сильно отличавшееся от его привычных изображений – более старое, худое, с прядями седины в бороде, оказавшейся заметно более редкой, чем я себе представлял.
Другое: даже тогда меня поразило то, что передвигались они в открытой машине. При этом никакой охраны не наблюдалось. А я был наслышан о множестве попыток покушений на Кастро.
Фидель мне всегда казался цельным человеком. Понимая из сегодняшнего дня, что чем дальше, тем больше он становился заложником однажды выбранного пути, я его уважаю за верность самому себе. Например, за то, что он, в отличие от советских руководителей, ни разу не произнес слова прямой неправды, когда американцы вдруг начали всех доставать вопросами о советской бригаде на кубинской территории.
Бригада существовала, мне даже самому во второй свой заезд приходилось иметь с ней дело. А американцы в 1979 году вдруг подняли выгодный им шум в тот момент, когда в Гаване готовились к проведению VI конференции глав неприсоединившихся государств. Куба тогда возглавляла эту международную организацию, которую по-другому также называли Группой 77-ми. Между прочим, в течение всего времени существования данного международного движения особо уважаемыми по своему влиянию на его работу и на относительно согласованную политику были две фигуры: Фиделя Кастро и Иосипа Броза Тито.
В какой-то момент по кубинскому телевидению показали интервью Фиделя с корреспондентом одной из ведущих телекомпаний США, молодой, красивой, умной женщиной. Сообщалось, что она была то ли дочкой, то ли племянницей какого-то из вице-президентов своей страны.
Основная часть ее вопросов была связана конкретно с присутствием нашей бригады. Фидель счел ниже своего достоинства отвечать огульным отрицанием. Он сказал, что объект, который американцы называют бригадой, а кубинцы именуют учебным центром № 12 (он подчеркнул этот момент интонационно), существует почти 18 лет и что, если только в эти дни, а не раньше американская разведка узнает о его существовании, ему жаль американских налогоплательщиков, оплачивающих из своего кармана работу подобного качества. То есть, как это всегда делают дипломаты, сказал нечто, ничего не назвав.
В то самое время министр иностранных дел СССР А. Громыко категорически отрицал возможность нахождения на Кубе любых советских военных помимо группы советников. Такое же абсолютное отрицание прозвучало в заметке Генриха Боровика в газете «Известия», корреспондентом которой он работал в США, одновременно курируя происходившее на Кубе. Я, лично находясь в последней, читал его заметку и ежился от откровенной неправды. Это был мой первый опыт сравнения того, что ты видишь своими глазами с тем, что тебе норовят внушить.
Позже я познакомился с воспоминаниями ветеранов бригады, которые описывали экстренные меры, принятые у них по «перекрашиванию» в учебный центр с непонятно откуда взявшимся номером 12.
Теплые чувства к Фиделю испытывали и Никита Хрущев, и подсидевший Хрущева Леонид Брежнев. Однако, благословенным для нас, для потомков, для всего мира стало то, что Никита не был Фиделем. В дни октябрьского кризиса Кастро готов был идти до конца, и шаг Хрущева навстречу американцам воспринял очень болезненно. Правда, кубинцы имели основания чувствовать себя оскорбленными, т.к. в ходе разруливания ситуации никто и ни в какой форме не захотел посчитаться с собственно кубинскими интересами. Впрочем, что там говорить, момент был критическим, и это оправдывает несоблюдение некоторых политесов.
Любая крупная историческая фигура вызывает к жизни появление различных мифов и легенд. Один кубинский инженер-нефтяник рассказывал, что как-то, когда решался вопрос, где бурить первые разведочные скважины на нефть, Фидель ткнул пальцем в некую точку на карте, и там позже действительно обнаружили серьезное месторождение. Правда, слегка ухмыльнувшись, рассказчик предположил, что место ему заранее было подсказано знающими людьми.
Эта история очень похожа на отечественную, связанную с трассой первой большой железной дороги, построенной между Петербургом и Москвой. По легенде, Николай I прочертил по линейке на карте прямую линию, а там, где посередине линейка была прижата его пальцем, линия описала вокруг него дугу. Именно по такому, несколько искривленному маршруту будто бы и была построена реальная дорога.
Всем известно, каким великолепным оратором был Фидель. Я могу подтвердить высочайшее качество словесного наполнения его всегда невероятно длинных речей: мне по долгу службы часто приходилось переводить для начальства многие из них. Но не только из-за этого. Даже из личного интереса я с удовольствием тратил массу своего времени для прочтения какой-нибудь его речи, занимающей 4 стандартные и четыре дополнительные полосы газеты «Гранма».
Еще интереснее было не читать, а слушать и видеть его по телевидению: человек казался рожденным для вещания на публику и для умения убедить ее в истинности собственных истин.
В книге Гинесса упоминаются два рекорда продолжительности выступлений Кастро: один национальный (7 часов 10 минут) – на III съезде Компартии Кубы, а другой – международный (4 часа 29 минут) – на заседании ООН в 1960 году.
У любого стоящего человека должны быть свои принципы и взгляды. Если неизменность принципов – это хорошо, то неизменность взглядов – совсем другое дело. Как им, взглядам, не меняться, если меняется окружающая жизнь? Не меняясь сам, ты оказываешься позади и смотришь на нее, удаляющуюся, сзади.
Мои взгляды на Фиделя и его соратников менялись частью уже во время нахождения на Кубе, т.к. приходилось сталкиваться с определенным расхождением своих представлений с реальным устройством кубинской жизни. Настоящим переворотом в сознании стало знакомство с новыми, прежде недоступными источниками информации, которые появились в 90-х годах и позже.
Одной из таких книг стали воспоминания Хуана Рейнальдо Санчеса, важной фигуры из группы личных телохранителей кубинского вождя, вышедшие под названием «Тайная жизнь Фиделя Кастро». Вы можете познакомиться с ними: книга переведена на русский язык.
Правда, верить абсолютно всему, о чем в ней рассказывается, я не собираюсь. Для этого, в частности, мне было достаточно одного факта. Описывая поездку с Фиделем в Москву, готовившуюся к Олимпиаде 1980 года, Санчес замечает, что лично для него неприятным открытием стал уровень жизни советских граждан. Будто бы он был чуть ли не ниже, чем у кубинцев. Это совершенная неправда: я был в это время на Кубе и могу сравнить. Тем более, речь идет о жизни в нашей столице, а не в каком-нибудь захолустье.
Можно предполагать, что такое он написал под влиянием своего нахождения в эмиграции в США или потому, что сам на Кубе был на особом положении, а истинного уровня обеспеченности других кубинцев попросту не знал.
Попадалась мне и хорошая эмигрантская беллетристика, описывающая реальную жизнь народа и пружины взаимодействия между различными слоями общества. Она очень поспособствовала в переоценке многого из того, что я видел раньше собственными глазами, но не всегда доходил до сути или понимал ее в искаженном свете.
Все это не отменяет главного для меня факта. Фидель Кастро – фигура очень неоднозначная, но несомненно крупная и историческая благодаря наличию у этого незаурядного человека очень сильных личностных качеств.
.