Рефлексируй не рефлексируй ремонт сам себя не сделает, стены подготовлены, трещины зашпаклёваны, нужно начинать. На «белую» комнату как её про себя назвала Иришка ушло три дня. Пока побелила потолок, пока поклеила обои, пока дождалась чтобы просохли. Ведь красить окно и пол желательно в проветриваемом помещении, а вот «свежепоклеенные» обои жуть как не любят сквозняков.
Иришка устроила себе небольшой перекус, когда раздался звонок на домашний. Оказалось, «Конаковская» родня прознала что она в отпуске. Начало разговора не предвещало сюрпризов. Её тётя Галя, двоюродная сестра мамы по линии деда по обыкновению начала зазывать в гости. Иришка объясняла, что не может, ремонт затеяла. Но тётя в своём репертуаре:
- Да что же ты сама всё делать собралась?
- Что всё, обои поклеить и полы покрасить?
- А мебель двигать, тоже сама, ведь не родишь потом;
- Я уже всё передвинула;
- Да наняла бы кого, вон мужики у нас без работы сидят;
- Нет уж, хочешь сделать хорошо делай сам; этот «девиз» Иришка усвоила с юности, к тому же она прекрасно помнила, как гостившие у её родителей деревенские родственники упивались в стельку. Как отец отволакивал их в её комнату, как на время постоя родни она переезжала в большую комнату к родителям. А после приходилось вымывать и вычищать всё что наделают эти гости.
- Ну ладно, а когда к нам приедешь? Тетя Галя не унималась.
- Цветы что ты насажала распустятся вот-вот;
- В этот раз не приеду, не успею с ремонтом; Иришка умалчивала, что в основном не может ехать из-за финансовой стороны. Родня привыкла и к гостинцам, и взять денег в долг и не отдать, да и на дорогу у неё сейчас не хватит.
- Ну как же так Ирочка, тут ждут тебя все, и тётя Оля ждёт не дождётся;
- Нет тёть Галь, не выйдет; Иришка уже хотела завершать разговор, как тётя Оля о которой зашла речь выхватила трубку. Она, конечно, приходилась какой-то роднёй, но о-о-о-очень дальней.
- Ирочка, детка ты раз не приедешь, то мы с Олежеком завтра к тебе; изумление — это самое слабое из испытанных Ирой чувств.
- Теть Оль, я ремонт делаю, только начала, мне разместить вас негде;
- Да ты не переживай, мы одним днём, заявление в ЗАГС подадим и назад уедем, там ведь ещё ждать до росписи полагается;
- О, поздравляю тёть Оль, а кто вы или Олежек расписываться собрались?
- Окстись ты, куда мне на старости лет женихаться, а вот тебе с Олежеком давно пора;
Иришка поперхнулась чаем, который допивала во время разговора. Откашлявшись, переспросила причем здесь она.
- Ирочка, детка, ты не подумай, мы и цепочку тебе золотую купим и колечко, всё как полагается, мне внуков дождаться охота, вы с Олежеком хорошо жить будете, он смирный у меня и мухи не обидит;
Жаль Ира не видела своего лица, такие гримасы выдавала мимика от калейдоскопа нахлынувших эмоций. Тут было и удивление от наглой бесцеремонности, и возмущение из-за по сути покупки её как товара, и еле сдерживаемый смех от комичности ситуации в целом.
- Тёть Оль, это ты окстись, родственникам между собой жениться нельзя, это кровосмешение и внуки могут больные родиться; Ира надеялась вразумить дальнюю родственницу.
- Ир, да какая родня, седьмая вода на киселе;
- Нет тёть Оль, я против;
- Что й то ты против, чем мой Олежек тебе плох? Ирине сын родственницы приходился пяти или шести-юродным братом и в детстве они часто виделись на общих праздниках, как водится играли, шалили, причём заводилой обычно была Иришка. Олежек был тихим парнишкой, чего не скажешь о его маме. Даже близкие говорили ей: «Оля, от твоего сына любая невеста сбежит, как только с тобой познакомится».
- Тёть Оль для семьи любовь нужна;
- Так Олежек тебя любит;
- Как сестру любит, и я его как брата;
- Так и что ещё надо, женитесь и точка;
- Что и Олег с вами согласен?
- Олежек хороший сын, как мать скажет, так и сделает;
Ира отчаялась достучаться до родственницы и отказала в резкой и прямой форме, что бы дошло.
- Ишь ты принцесса какая, любовь ей требуется, то-то ты всё ждёшь и не дождёшься любовь свою…
Родственница бросила трубку.
Иришке было и смешно, и обидно, неужели родня действительно считает, что можно взять и поженить без спроса и согласия, за цепочку с колечком.
***
Много позже Иришка узнала причину тёткиного поведения, она как одержимая искала для сына невесту. Врачи поставили Олегу неутешительный диагноз, дождаться пересадки сердца шансов ноль целых ноль десятых и по их прогнозам Иришкиному брату оставалось жить не больше года. Обезумевшая от горя мать во что бы то не стало хотела получить внуков – продолжение своего сына.
***
На утро следующего дня Иришка приступила к покраске. Конечно, есть разные строительные респираторы, да просто можно сделать маску из подручных средств, но физически работать в таком наморднике крайне неудобно, и Ира красила и оконные рамы, и пол без какой-либо защиты. Уже завершив работу и отмыв кисти и валик в растворителе Ира ощутила головокружение и тошноту. Постояла на кухне у раскрытого окна, но это ничуть не облегчило самочувствие. Иришка вспомнила, что при отравлении хорошо попить молока. Как на зло его то дома и не оказалось.
Наскоро ополоснувшись, Иришка решила дойти до ближайшего магазина заодно подышать свежим воздухом.
На обратном пути присела отдохнуть на скамейке во дворе, тут же открутила крышку и принялась жадно пить молоко прямо из горлышка.
Как подошёл и уселся рядом Дима она не слышала, лишь ощутила чью-то руку на плечах и что-то плюхнулось ей на колени. Ира оторвалась от бутылки и вопросительно посмотрела на «трамвайного хама». Так она про себя стала называть Димона.
- Ну и воняет от тебя, как в покрасочной; Дима принюхался к её волосам, покрытым местами мелкими капельками краски.
Голову помыть Иришка не успела, да и сил на это не осталось.
Ира хотела отодвинуться, но Дима удержал.
- Ты хоть зефиркой закуси; указал на лежащую на её коленях коробку. Иришка лишь глянула на зефир, её любимый в шоколаде, как в животе заурчали и заскулили кишки требуя немедленно употребить это лакомство. Она передала бутылку с молоком Диме и принялась распечатывать коробку, краем глаза заметила, что тот, ничуть не смущаясь немного отпил после неё. Иришка, довольно жмурясь уплетала зефир, запивая его молоком. Было невероятно вкусно, учитывая, что с утра во рту не было ни крошки.
Как она задремала, прикорнув на плече у Димы Иришка не заметила, сказались пары от краски, наконец утолённый голод и общая усталость.
***
Димон два дня не находил себе места, обычно общительный он загружал в автомат заготовки, задавал старт программы обработки и угрюмо наблюдал за работой станка.
Ни традиционных «картишек» или «доминошек» с мужиками пока идёт обработка, ни потрепаться с девчонками «распредами» за жизнь, ни даже «позалипать» в телефоне. Ничего не хотелось.
Мужики, наблюдая непривычное состояние начали было подкалывать парня, на предмет головной боли после вчерашнего, но после того, как он запустил промасленной ветошью в одного из них, отстали. Лишь на перекуре один уже по серьёзному спросил «сучилось чё, помочь чем».
Среди работяг бывало всякое, но, если у кого беда все предыдущие разборки задвигались на задний план. Димин ответ «нормально всё» коллектив не удовлетворил.
- Коли нормально всё, а ты как в воду опущенный, только одно может быть – влюбился, а она не дала;
Димон резко повернулся к изрёкшему сию мудрость Семёнычу.
- Влюбился и не дала;
- А что за краля, из наших из заводских?
- Не знаю;
- А что знаешь?
- Ирой зовут, в домах на военке живёт, хахаль недавно бросил;
- Тю-у-у-у, и не дала?!
- Обиделась;
- Так извинись;
- Не умею я;
- А что там уметь, купи подарочек какой и иди так и так, виноват, осознал, они знаешь как подарочки любят;
- А что дарить?
- Ну эт ты сам смотри, так что б не жалко если снова пошлёт.
Всю вторую смену Дима любую свободную минуту шерстил интернет в поисках примеров как извиниться, что подарить для примирения. Советы глобального разума разнились от букета цветов и коробки конфет до брильянтовых колье, квартир и яхт.
Дождавшись выходного, Дима первым делом навёл марафет, выскоблил щетину, вырядился в чистые джинсы и футболку, куртку джинсовую прихватил. В магазе завис, конфеты кокосовые, конфеты шоколадные, какие она любит он не знал. Решил купить то, что любит сам – зефир в шоколаде – лакомство, любимое с детства. С цветами оказалось сложнее, розы стоили конских денег, не то, что их Диме не хватало, на сделке отстегнув мастеру на лапу можно заработать на дорогих деталях. Только вот выгонит его принцесса, зефир можно домой к чаю отнести, а розы куда деть. Уже на автобусной остановке заметил бабульку с ведром пионов, три штуки у неё взял. Ещё не лопнувшие в бутонах цветы источали нежнейший аромат.
Димон обнаружил свою принцессу на скамейке, сидит молоко из горлышка пьёт, как с похмелья. Присел рядом, принюхался, а от неё краской несёт, как от маляра. Посмотрела на него вроде без ненависти, не послала сразу. А уж когда умяла весь зефир и задремала на его плече, то Димон замер, сидел боясь пошевелиться и разбудить, курткой её накрыл.
***
Иришка проснулась от лёгкого поглаживания по плечу.
- Ир, Ира, проснись, стемнело уже, дверь свою сама открой;
Димон принёс её к квартире, площадка освещалась мутным подъездным светильником, как же так она столько времени проспала на улице.
В квартире стоял резкий химический запах, открытые настежь окна совершенно не помогли выветриться специфическим алкидам.
- Фу-у-у-у, как ты здесь спать -то будешь, угоришь ведь;
- Да ничего, окна открыты, нормально будет;
- Чем ты покрасила таким вонючим?
- Эмаль взяла быстросохнущую;
- Давай собери что понадобится и ко мне ночевать пойдёшь;
- Ага, к тебе;
Ира хоть и продрыхла на его плече на улице несколько часов, ночевать с малознакомым типом в его квартире не собиралась.
- Да не ссы, у меня вся семья дома, приставать никаких условий нет;
- Тем более я буду мешать;
- Не будешь, бабка с дедом в деревню укатили у мелких в комнате их угол свободен, там переночуешь.
Иришка решилась, даже от недолгого пребывания в квартире голова вновь жутко разболелась.
Уже выходя из подъезда, Ира заметила на лавочке три несчастных пиона, кто-то их здесь забыл. Ира обожала пионы, их аромат, их нежность и хрупкость и их по истине королевскую роскошь, когда цветок полностью распускался и представал во всей красе.
Она бережно взяла цветы за стебли, чтобы не переломить и поймала на себе странный взгляд Димы.
- Что?
- Ничего.......идём.
***
Райончик, где жил Дима сформировался как многие подобные ему в семидесятых – восьмидесятых годах. Своеобразное гетто, куда из общежитий отстояв по десятку лет в очереди на жильё переселялись те, кого коренные жители пренебрежительно называли «лимита». Зачастую ради получения квартир большей площади семья рожала второго и третьего ребёнка, некоторым удавалось выписать родителей к себе из деревень.
Ровные ряды однотипных панелек в грязно серой облицовке встретили обычным гомоном, во дворе кучковались компашки по интересам, из некоторых окон долбила музыка, где-то смеялись, где-то ругались, обычная жизнь.
Как правило во дворах и подъездах все друг дружку знали, работали на одних и тех же предприятиях, вот и сейчас Иришкиного провожатого то и дело окликали «О! Здарова Димон, кто это с тобой?»
В открытую дверь квартиры вырвался спёртый запах какой-то готовки, кошачьих меток, табачного дыма. Мимо Ирины с Димой с воплями пронеслись два пацанёнка.
- Проходи, так проходи; Дима слегка подтолкнул Ирину попытавшуюся переобуться в принесённые из дома тапки.
Достаточно просторный коридор захламлён накиданной верхней одеждой и разбросанной разномастной обувью. Из комнаты высунулись любопытные мордочки ненадолго притихших детей.
- Это племянники мои Петя и Федя, Петя в честь одного деда, Федя в честь другого деда;
Из кухни вышла дородная женщина в ацетатном цветастом халате и с сигаретой в зубах.
- Димка, когой-то ты к нам привёл?
- Это Ира, знакомая моя, переночует в комнате мелких;
- Чего вдруг у мелких, а не у тебя?
- Ленка, как ты себе представляешь в холе вдвоём ночевать?
Это Лена, жена брата моего: - кстати, а Толик где?
- На службе, усиление у них опять;
Через открытую дверь просматривалась кухня вся в сизом дыму от табака, Ирина не смело заглянула во внутрь. У плиты колготилась пожилая тётка. Что-то жарилось, что-то варилось в огромной кастрюле, тут же на верёвках болтались постиранные колготки, лифчики, футболки и трусы всех размеров и расцветок. Через не зашторенные окна было видно лоджию, тоже завешанную постиранным бельём. Ирина поздоровалась.
Оторвавшаяся от готовки женщина поправила замызганный хлопчатобумажный платок на почти седых волосах. Как она не упарилась среди варева и дыма коромыслом в байковом халате оставалось загадкой. Черты её лица отдалённо напоминали Диму.
- Ма, это Ира, я её в угол предков определю;
- Ну давай, Ленке скажи пусть постельное найдёт чистое; Мать Димы выглядела уставшей и измождённой.
Уже в комнате «мелких» Ира спросила Диму, чем может помочь по дому.
- Забей, ты гость;
- Неудобно, видно, как маме твоей тяжело, я тут ещё;
- Ну переоденься здесь да спроси сама, если туалет нужен, то в коридорчике дверь.
Дима вышел, закрыв за собой дверь и не пуская в комнату племянников, чтобы Ирина могла переодеться. Ей очень сильно захотелось вернуться в свою, хоть и провонявшую краской квартиру, ещё ни разу в жизни ночёвка в чужом месте не доставляла столько дискомфорта. Но что сделано – то сделано, до утра она как-нибудь дотерпит.
На подоконнике Ира нашла пустую банку набрала в неё воды в туалете и наконец поставила в воду три несчастных цветка. Затем зашла на кухню предложить матери Димона помощь.
- А ты, стало быть, невестка наша вторая? Без предисловий констатировала женщина.
- Нет, и не собиралась;
- Ты может и не собиралась, но раз Димка тебя в дом привёл, значит серьёзно всё у него;
Ира с ужасом представила себе возможность породниться с этим семейством, а женщина, водрузив на кухонный стол горку тарелок скомандовала.
- Ну раз помогать вызвалась давай хлеба нарежь.
Традиции ужинать всем вместе в семье Димона не было. Все перехватывали кусок на бегу, забирали тарелки и расходились по своим комнатам, но по случаю прихода потенциальной невестки был накрыт общий стол.
Пока Ира с Леной заканчивали готовку, Димкина мать заставила мужа и сына передвинуть в зале диваны и разложить видавший виды стол. Показала, где взять нарядную клеёнку.
- Димка иди скажи девкам пусть всё на стол несут;
Женщина присела на край дивана и облокотилась на стол закрывая лицо руками.
- Нюр, Нюрка, ты это чего, ты сырость не разводи; её муж кряжистый мужичок в трениках с отвисшими коленями, в клетчатой рубашке поверх майки алкоголички, изрядно полысевший, утративший значительную часть зубов, отрастивший кругленькое пузо и недельную щетину был слегка навеселе.
- Ми-и-и-т-я, женщина всхлипнула;
- Нюрка, радоваться надо, деваха справная Димке досталась;
- Не знаю, в груди что-то жмёт, Толик нашу Ленку деревенскую взял, а Димка, где эту принцессу нашёл; Женщина стянула с головы платок и утирала им слёзы.
- Ну, мать, давай по рюмочке и успокоишься; мужчина вытащил из шкафчика початую бутылку спиртного.
- Тебе лишь бы выпить старый, ну-ка поставь на стол.
***
Семейство, собравшееся за столом, перезнакомилось и налегло на закуску. Домашнее лечо ещё из прошлогодних закруток, грибочки своего посола, своя же рассыпчатая деревенская картошка, сало, котлеты, пучки зелёного лука, выращенного в банках на лоджии. Ирину все собравшиеся воспринимали не иначе как будущую жену Димки. Пытаться что-то объяснить она и не пыталась, особенно после того, как Дима сообщил за столом о причине её спонтанной ночёвки в их доме и получил от отца лёгкий подзатыльник.
- Ты не мужик у меня что ль, что баба твоя сама полы красит! Порядком захмелевший Митя, принялся тут же толи нахваливать, толи поучать сына.
Смеясь и в шутку прикрываясь от следующей затрещины, Димка поведал собравшимся, что Иришка не только полы красит, но и люстру сама снимала.
- Я ж его всему научил, я ж сам на стройке за эту трёшку кем только не горбатился, и он всё своими руками делать могёт.
Пару часов спустя Ирина знала краткую историю семейства «Макаренков», как выражался Димин отец.
- Мы Макаренки ежели бабу в дом привели, то всё – жена. И дед мой так женился, и отец, и я, и Толик старшой мой. Нюрку вот свою, как на комбинате увидал, всё здесь вот зашлось, ударял себя в грудь захмелевший Митя, сразу в тот же день к своим привёл, вот говорю жена моя будет.
- Потом уже в город переехали, комнату в общежитии дали, Толик считай в общаге то и вырос, а этот (Митя потрепал короткий ежик сына) поди и не помнит, как там жилось, три года ему было когда сюда вот переехали.
Отец семейства явно гордился своим жилищем и семейством. Корнями своими, которые знал до прадедов и прабабок. Все как он говорил от крестьянского корня.
Ира слушала разговоры как кот в поговорке, «а Васька и ест», грибы и картошка пришлись ей очень по душе. Мать Димки под успокоилась и начала интересоваться личностью предполагаемой невестки.
- А ты где же работаешь?
- На заводе в техническом;
- Это на том же где Димка? В нашем городе?
- Нет, я в область на работу уезжаю;
- Ох, а я-то думала на заводе вы познакомились. А родители твои кто?
Из-за воспоминаний о рано ушедших родителях и неприятном знакомстве с Димоном, Иришка посуровела на глазах.
- Давайте не в этот раз о родителях, нет их уже;
- Что ж ты совсем одна живёшь?
- Угу; Ира надеялась на прекращение расспросов, но теперь подключился Димкин отец.
- Но родом то они откуда, корни твои где?
Иришка не всё знала о истории своей семьи, родители об этом мало говорили, она по молодости лет не интересовалась, а теперь и спросить уже было не у кого.
Так какие-то обрывки взрослых разговоров о скитаниях маминых родителей по съемным углам, о том, что дед, даже не имея жилья нанимал её матери няньку. Какие-то шутки про прадеда фабриканта, на которые дед отвечал, что шнурочная фабрика — это не вагонный завод Саввы. Странная история переезда из Москвы в деревню пращуров отца, и не менее странное возвращение. Папина родня всегда держалась особняком и зачастую в общих компаниях проскакивало презрительное, «а эти – голубых кровей». Они не обижались и не отвечали, но и не стремились к более тесному общению. Всегда приезжали в точно назначенное время и уезжали в числе первых. Не уютно им видимо было. А спустя несколько лет и вовсе перестали видится. Ира случайно услышала разговор родителей, о том, что Дугаревские вернулись в Польшу.
В общих словах, не вдаваясь в подробности Ирина обрисовала семейству Димы свою непонятную родословную.
***
Спать разошлись за полночь, пока посуду перемыли, пока мелких уложили. Благо на утро никому рано не вставать. Родители Димки уже пенсионеры по «вредному стажу», хотя отец ещё шабашит частным порядком, Ленка после декрета ещё работу не нашла, у Димки второй выходной, у самой Иришки соответственно отпуск.
Уже задрёмывая, Иришка почувствовала, что к ней в кровать запрыгнул прятавшийся весь вечер кот. Прошелся по телу осторожно ступая лапками, потоптался на ногах и устроился спать поперёк лодыжек. Из-за тёплого мехового комка, Иришке всю ночь снилось, что она пытается снять шерстяные носки и никак не может, ноги уже перетянуло и занемели ступни, жарко, а эти носки никак не снять.
***
Утром в квартире было тихо, Иришка, стараясь не шуметь воспользовалась удобствами, там же переоделась и собиралась уйти по-английски. Но всё испортил кот, наглая рыжая морда сперва рвался в туалет, где был его лоток, потом истошно и утробно подвывал на кухне глядя на холодильник. Коту удалось разбудить спавшего на диване в холле Димку.
Спустя полчаса кот, Димка и Иришка доедали вчерашние котлеты, запивая их кофейком, (нет коту конечно кофейку не дали) а потом Дима вновь увязался за Ирой.
В её квартире ещё пахло краской, но уже очень слабо. Она открыла дверь в отремонтированную комнату, и Димка ахнул.
- Ты это всё сама, сама придумала? Димка скинул ботинки и стоял в одних носках боясь испачкать белоснежный глянцевый пол.
Краска за сутки как следует затвердела, но для гарантии Ира решила промыть пол с уксусом, она помнила, что родители так делали всегда, когда его красили. Для Димки она нашла тапки Костика. Размер подошел.
Она хотела сделать тогда ещё своему кавалеру хороший подарок, на нечто с фирменным лейблом ей и всей зарплаты не хватило бы, а эти кожаные тапки ручной работы ей подвернулись во время командировки в Казань. Костик за подарок её поблагодарил, но в свою квартиру не забрал, носил их у Ирины. И когда хлопнул дверью с собой не забрал.
Вместе с Димкой перестановка мебели и освобождение для ремонта второй комнаты прошли гораздо быстрее. За один день они вдвоём покрасили потолок и поклеили стены. Дима пытался возражать по поводу выбранного Ирой цвета, уж очень сильным получался контраст с белой комнатой, но после фразы: «я в своей квартире, делаю что хочу» решил отстать, чтобы не поссориться.
- Мне завтра на смену, ты пол то сама не крась;
- Чего вдруг?
- Надышишься опять;
- Да нет, теперь умнее буду, с утра покрашу и гулять пойду;
- Куда гулять?
- Да хоть на выставку съезжу, после учёбы ни разу там не была;
- А давай сейчас махнём, там вечером фонтаны музыкальные, красиво говорят.
***
Майские сумерки сгустились, но ещё не полностью окутали аллеи парка. Не смотря на будний день все лавочки и парапеты вокруг фонтанов были заняты посетителями в ожидании шоу. Димка предложил Иришке взять билеты на колесо обозрения, так будет видно все фонтаны сразу. В кабинке колеса он снова попытался обнять девушку. Теперь отпора не было. Димка прижал Иришку сильнее к себе, вдохнул аромат её волос, горьковатый полынный и задержал дыхание. Стал целовать, постепенно забираясь руками под блузку. Не встречая сопротивления, осмелел. Добрался до мягких тёплых губ. Шоу фонтанов никто из них не видел. Обратная дорога не отложилась в памяти. Иришкин диван, который она оставила в кухне на время ремонта был узковат для двоих человек и даже повернуться на нём можно было только синхронно. Проснулись они тоже синхронно.
Удобно спать на кухне, особенно утром, сразу встал, открыл холодильник и вот тебе завтрак. В этот раз на скорую руку, бекон, яичница с помидорами, кофе.
- Дим ты в душ то пойдёшь?
- Нет, хочу пахнуть тобой;
Тупо и бессмысленно улыбаясь, парень спешил на смену, а она, глядя в окно, ругала себя. Ведь опять что-нибудь получится не так и опять она будет горько переживать…
Продолжение
Начало истории
,
За опечатки прошу прощения, не вычитывала. Чуть позже выловлю их.
#рассказы о жизни
#рассказы
#литературное творчество
#рассказы о любви
#отношения