Я ещё, пожалуй, про второй свой «политический» опыт расскажу. Потому что он более поучительный, как мне кажется.
Приехав по распределению в 1988 году на шахту, первое, пожалуй, что я услышал, это воодушевлённый рассказ о том, что примерно год назад на предприятии случились «выборы» директора. Это была популярная по горбачёвским временам практика, когда трудовые коллективы выбирали себе руководителей. Первым, вроде, РАФ такую штуку провернул. Даже не буду спрашивать, где тот РАФ (ну и не в выборах директора дело, если судьбу этого предприятия обсуждать, там уже другие выборы повлияли).
Идея вообще-то была странная. Думаю, что партийные органы, допустив такое послабление, пребывали в иллюзии, что смогут направить и поправить, буде такая необходимость возникнет. На самом деле это привело если не к экономической махновщине, то к чему-то, сильно на оную похожему. Михал Сергееич тогда набросил в духе «перестройку делать должны те, кто к ней внутренне готов, а номенклатура, мол, только мешать будут. Точка зрения, имевшая право на существование, если только не принимать во внимание, что эксперимент ставился на живых людях и живых предприятиях.
Короче, приезжаю я, вчерашний студент, и вижу, что во главе одной из самых крупных шахт в отрасли вдруг (неожиданно для себя) оказался чувак из геологического отдела. Который, конечно, душка, но никак не горняк-подземщик в точном понимании этого слова. Куча вещей, входящих в багаж, который горный инженер из института выносил, не входили в компетенцию геолога. Как, впрочем, и наоборот.
Поэтому, стоило шахте засбоить, на неё на крыльях ночи мчался директор ГОКа, в состав которой шахта входила (который таки был полноценным шахтёром), и вводил прямое управление, не подпуская «геолога» к решению сложных вопросов.
Второй раз я это увидел через полгода. Когда выборы проводил проходческий участок, на котором я работал тогда.
Та же фигня произошла. Текущий начальник участка ушёл на пенсию, оставив участок на зама – чувака вполне профессионального и где-то даже талантливого.
Не тут-то было. Призрак гражданского общества бродил на стране и требовал жертв. Участок собрался и с некоторым (не абсолютным) перевесом избрал начальником простого проходчика. Ну, как водится: «Наш мужик, всё знает, всё понимает, разберётся, если что…»
Бедолага чуть не на коленях стоял – его и забой вполне устраивал, не хотел он становиться начальником. Но «обчество» сказало, что надо. Результат немного предсказуем – он выполнял, преимущественно, комиссарскую функцию, а решение технологических вопросов, как и весь прочий менеджмент, так и продолжали висеть на заместителе.
Причина понятна: в конце восьмидесятых в народе доверие к официальным органам, будь то органы власти или руководство предприятия, оказалось настолько невысоким, что доверие к понятному человеку, который рядом живёт, уделывало его на раз.
При этом, надо понимать, что многочисленные «красные директора», которых на таких выборах смещали, были людьми системы. Они, как правило, шли к своим должностям, наступая на каждую ступеньку – ситуация, в которой сложно остаться полным лохом (тут меня поправят, что были директора, которых высаживали «по партийной линии» - и это было грустно, и я с это поправкой соглашусь). Однако так или иначе вдруг оказалось, что, если у старых начальников были приобретенные в системе привычки и ограничители, то свежевыбранные директора борзеть начали практически сразу и быстро превратились в таких «владычиц морских».
А тут и советская власть закончилась… Наступил рыночек, который что-то порешал и кое-какие предприятия порешил. В том числе и из-за того, что во главе в этот момент оказались не специалисты, а народные трибуны.
В общем, второй «политический» опыт у меня тоже был, скорее, отрицательный. С выводом о том, что люди выбирают тех, кому доверяют. И если им придётся выбирать между мега-профессионалом и «своим парнем», шанс у «парня» может оказаться трагично высок.
