Зануднейший роман, но, каким прекрасным языком написан, и какое благотворное влияние оказывает на психику читателя. Перелистываешь последнюю страницу и остаешься со стойким ощущением, что в течение месяца (скорее не прочесть) принимал настой валерианы. Спокойствие такое поселяется в душе, что впору рекомендовать роман в качестве профилактического, лечебного тож, средства, лицам, страдающим нервными расстройствами. Надо только прочесть роман от доски до доски, иначе не будет нужного эффекта.
На протяжении всей первой части романа Борис Павлович Райский, «новый» человек тридцати пяти лет, с университетским образованием, не окончивший, начавши, ни военной, ни гражданской карьеры, поклонник всякой «страсти», мечтающий стать выдающимся художником (или артистом, как он любит говорить о себе) на том лишь основании, что два профессора живописи, взглянув на его ученические работы, отметили у него талант и посоветовали ему больше трудиться, но трудиться решительно не желающий, сторонящийся всякой практической деятельности, этакая изощренная копия Обломова, безуспешно убалтывает свою красивую, но холодную кузину, Софью Николаевну, находящуюся под покровительством двух своих тетушек, «сейчас кладущих тоном и сентенциями патентованную печать на всякий живой разговор», стремясь «развить» ее чувства и разбудить в ней любовь. К кому, или к чему? Он и сам не знает, но говорит, что к жизни. Но мы, искушенные читатели, подозреваем, что к самому себе.
Получив полный афронт, и не продвинувшись в «развитии» кузины ни на шаг, разочаровавшись и потерявши почти полностью веру в возможность освобождения женской души от тенет предрассудков, Борис Павлович отбывает, по настоятельной письменной просьбе своей бабушки, Татьяны Марковны, ведущей его хозяйство, в свое небольшое имение Малиновку на берегу Волги. Над обрывом. С намерением написать среди деревенской тишины и покоя большой роман, долженствующий произвести сильное впечатление на читающую публику.
В этом имении, в мирных хозяйственных хлопотах, воспитывая двух внучатых племянниц-сиротинок, живет бабушка нашего героя, бодрая и деятельная старуха шестидесяти пяти лет. Девочки-племянницы, Верочка и Марфенька, за те десять или более лет, что прошли со времени его последнего посещения своей отчины, аккурат перед поступлением в университет, превратились (внимание!) в хорошеньких, по-деревенски свежих, девушек.
Началась не лишенная приятности деревенская жизнь.
Между строк: на темные аллеи и запущенные сады Гончаров обратил внимание задолго до Бунина, еще до рождения последнего, но, пожалуй, без его поэзии и чувственности.
Поначалу Райский, как и путный, помня о романе, принялся изучать жизнь и незамысловатый быт сонной русской провинции, рассматривая их в качестве орнамента для колоссальной картины своего будущего произведения. Но обаяние лени постепенно забирало над ним свои права. Начало непосредственной работы над романом все как-то откладывалось в ожидании приступа «страсти», то есть вдохновения. Дни проходили в прогулках и уединенных посиделках над обрывом с наивной Марфенькой, не совсем невинных, к слову сказать, а также в спорах с бабушкой. Будучи «новым» человеком, Райский не хотел оставить бабушку в плену ее домостроевских убеждений, а бабушка, в свою очередь, надеялась излечить внука от его «цыганских» привычек. При этом наедине с самим собой он признает, что только старается быть гуманным и добрым к людям, из принципа, в отличие от бабушки, которая никогда и не думала быть гуманной и доброй, а между тем и гуманна и добра.
Кстати объявился в близлежащем уездном городке еще один «новый» человек, Марк Волохов, пребывающий под надзором полиции за какие-то мелкие шалости и считающий себя на этом основании вправе дерзить старшим и дамам, третировать своих товарищей, жить за их счет и расплачиваться с ними пренебрежением и неуважением; пожалуй, даже еще более «новый», чем наш герой, и именно потому, что моложе и, соответственно, наглее и бесцеремоннее. Их и притянуло друг к другу, как магнитом. Но, к чести Райского надо сказать, что он, зазвав в гости Волохова, напоив его пуншем и откровенно поговорив с ним, быстро разобрался в своем новом знакомце и потерял к нему интерес.
На смену деревенской лени незаметно подобралась скука. Погоды стояли предсказанные Мерлином, с обрыва по-прежнему открывался великолепный вид на Волгу и Заволжье, по утрам первые солнечные лучи золотили верхушки деревьев, вдали сияли поля, облитые росой, утренний ветерок веял мягкой прохладой, воздух быстро нагревался и обещал приятный, теплый день – точную копию дня вчерашнего. И позавчерашнего. И третьего дня. Кругом все та же наивно улыбающаяся природа, тот же лес, та же задумчивая Волга, все тот же ласковый воздух обвевает заскучавшего натуралиста.
Один только вопрос оставался неразрешенным – что такое Вера? И можно было возвращаться в Петербург. Но Вера продолжала гостить у попадьи за Волгой и не могла ответить на поставленный вопрос. Вопрос этот сильно занимал Райского. Почему? Он и сам не мог ответить. Но отчего-то ожидал от встречи сильных ощущений.
Уважаемый читатель! Вы прочли первую часть статьи о произведении "Обрыв" И.А. Гончарова. Вторая часть будет вскоре опубликована.