По разрешении вопроса с фиктивным браком наши «годящие» были привлечены квартальной комиссией к разработке нового устава «О благопристойном обывателей в своей жизни поведении». И здесь они в грязь лицом не ударили, приняли участие в дебатах с квартальным письмоводителем, после чего полностью с ним согласились в том, что заграничная благопристойность имеет характер исключительно внешний (не сквернословь! не буйствуй! и т.п.), тогда как наша благопристойность состоит не столько в наружных проявлениях благоповедения, но в том главнейше, чтобы обыватель памятовал, что жизнь сия есть временная и что сам он – скудельный сосуд. Так, например, плевать у нас можно, а иметь дерзкий вид – нельзя, и проч.
Когда разделались с комиссией, потребовалось совершить очередной подвиг – окрестить еврея. Но это деяние решили временно отложить за неимением подходящего объекта.
Пришло время свадьбы Балалайкина и купеческой фаворитки. Венчанию предшествовал хороший обед, которым распоряжался странствующий полководец, Полкан Самсоныч Редедя, полтора года тому назад вернувшийся из страны зулусов, где командовал войсками короля Сетивайо против англичан, ныне служивший по найму метрдотелем у фаворитки. При сем мы не могли не поинтересоваться о житье-бытье зулусов, есть ли у них к примеру финансы, полиция и другие полезные государственные учреждения? Оказалось, все у них есть в изобилии: и финансы, и полиция, и юстиция, и пути сообщения, и народное просвещение, но только все не настоящее, а лучше, чем настоящее. Что-то мне это напоминает.
Но вернемся к полководцу: он был мужчина лет пятидесяти, чрезвычайно подвижной и совершенно овальный. Губы его припухли и покрылись маслом вследствие беспрерывного закусывания, которое, впрочем, не только не умаляло его аппетита, а, напротив, как бы ожесточало. Так уж повелось, что на метрдотеля по найму возлагались фавориткой и некоторые иные обязанности, от которых полководец уклонялся, вероятно, по той причине, что интересы его ограничивались в основном закусыванием, а боевой дух был в значительной мере утрачен. Фаворитка была этим несколько смущена, чтобы не сказать – скандализована. Что и послужило в дальнейшем причиной отъезда Редеди на очередную войну, а место его было отдано одному из наших лоботрясов.
Во время обеда много было говорено об изобретениях девятнадцатого века: о пароходах и паровозах, о телеграфах и телефонах, о парафине и керосине и во всем видели руку провидения, явно к России благорасположенного. А один из гостей присовокупил, что в старые-то времена на почте письма из конвертов шпильками вылущивали – какая это трата времени была; а нынче взял, над паром секундочку подержал – читай да почитывай!
На другой день после свадьбы всей компанией проводили Редедю на войну в Белуджистан, после чего решили, что и самим надо отправиться в путешествие по России, хотя бы с этнографическими целями. И отправились, прихватив с собой фаворитку (для услаждения глаз), купца-менялу (для финансирования нужд) и вольнонаемного редактора периодического листка сомнительного содержания (для ведения путевых заметок?), своего старого знакомого, служившего во времена непомраченной юности наших героев тапером в веселом доме. Именно последнему и принадлежала высказанная во время путешествия и предложенная на обсуждение мысль: «Ежели теперича по всей России обязательное страхование жизни ввести – выйдет из этого польза или нет?» После небольших подсчетов поняли, что польза выйдет, и немаленькая. Она в отдаленное от описываемых событий время и вышла.
Много было приключений во время путешествия, и больших и маленьких, подробно останавливаться на которых не вижу смысла. Скажу лишь, что по прибытии в г. Кашин с этнографическими целями, посетили заседание кашинского окружного суда, в практике которого установился некий прецедент (?), в соответствии с коим было рассмотрено дело о несанкционированном исчезновении из реки Кашинки поголовья пескарей, служивших с незапамятных времен местным обывателям матерьялом для приготовления вкусной и питательной ухи.
В окрестностях Кашина сыскался и подходящий для крещения еврей – управитель по доверенности княжеским имением, который и сам был не против изменить стезю, ибо княжеское имение с приписанным селом было им уже основательно обобрано. Да кроме того на селе пришли в совершенный разум свои собственные евреи, в лице Астафьича, Финагеича и Прохорыча, составившие управителю сильную конкуренцию. С крещением, однако, дело как-то не заладилось, зато была собрана статистика по селу.
По возвращении в Петербург редактировали газету благонамеренного направления. Название ее – «Удобрение».
И вот еще что – по ночам стал являться нашим героям Стыд. А потом и днями. Наступило прозрение.
Уважаемый читатель! Если Вас заинтересовал этот роман, Вы можете найти его в электронном виде (доступен бесплатно) или в форме аудиокниги.