В студенческое время снимал я жилье подешевле. Нашел одну мрачную старушку, которая разрешила вселиться в угловую комнатку. Старушка была религиозная, но очень не любила людей. Зато котов и кошек возносила до святости. Есть такие котофилы-человеконенавистники. Своего рода, сектанты. Мне было поставлено условие: жить я буду бесплатно, но за это обязан на свои средства кормить кота. И еще - старушка утверждала, что человек, оскорбивший кошку, после своей смерти попадает в ад. И если я, не дай бог, трону ее Тихона, буду проклят в этой жизни и в вечной. Что оставалось делать бедному студенту? Согласился.
Хозяйка встретила меня на пороге дома с огромным толстым котом на руках.
— Это мой Тихоня. Видите, какой у него подпушник богатый? А шерсть? Кормите его как самого себя. Заботьтесь. На улицу он выходит сам через дырку в двери или через форточку вашей комнаты.
— Тихоня, — погладил я полосатого зверя. — Можете быть спокойной. Он у меня, как сыр в масле, кататься будет.
Начались студенческие будни. Валентина Ивановна вставала рано, кормила бездомных котов на люке теплотрассы, потом уходила в церковь или к своим знакомым. Семьи у нее не было. Всю нерастраченную любовь она изливала на тех, кого «нельзя оскорблять под страхом наказания адом».
Иногда мне казалось, что старушка сама когда-то была кошкой — до такой степени она была привязана к этим созданиям.
Мы не ссорились. Я относился к домашним животным без особого пиетета: ну, живет в доме кот — ладно! Пусть хоть мышей ловит. Валентина Ивановна, однако, смотрела на это иначе. Для ловли мышей предназначен человек и мышеловка, но не кот, тем более ее Тихон Великолепный. Скажу по совести, Тишка меня немного раздражал своей избалованностью и разборчивостью в еде. Я изводил на него половину стипендии. Однако ему было мало моей еды, и он, бывало, просыпался ночью и надрывно выл, как бы жалуясь на меня Валентине Ивановне. Этот мошенник держал меня в страхе и шантажировал по любому поводу. Воротил нос от мясных котлет, дешевой рыбы, куриных костей. Большего я ему предложить не мог. Что ел сам, тем и кормил Тихона.
Иногда старушка беспокойно входила ко мне в комнату, держа на руках своего питомца, и, вскидывая в гневном недоумении брови, обращалась ко мне с придыханием:
— Я взяла вас в дом с условием, что вы будете следить за моим Тихоней, а что я вижу? Кричит по ночам от голода. Подпушник пропал. И шерсть не та уже. Вы что, не любите кошек?
Ответить ей правду означало тут же оказаться с вещами на улице. И не важно, что стояли Крещенские морозы. Кто обижает кота, тот должен страдать уже в этой жизни. И наказание тому еретику — ад! Пусть в виде морозов. Сковорода с чертями уготована позже — в довесок к аду земному.
— Люблю, — отвечал я и гладил мошенника. — Откормлю. Не узнаете.
Весной я завалил сессию и лишился стипендии. Редкие подработки ночным сторожем и санитаром в психбольнице давали мне возможность держаться на плаву, однако мой рацион питания не стал богаче. Я перешел на «Геркулес».
И тут произошло необъяснимое. Тихон Благородный накинулся на кашу и ел ее утром и вечером, без преувеличения, с каким-то остервенелым азартом. К маю он растолстел. Обленился. Стал похож не на грациозного кота, а на беременную беспокойную кошку. Потому что постоянно ходил за мной и клянчил кашу. Мне это было на руку. Валентина Ивановна не уставала меня нахваливать. Говорила, что за такие добродетели я попаду непременно в рай. Я не разочаровывал старушку. Соглашался с ней и продолжал кормить обрюзгшего Тихона.
Скоро, впрочем, история разрешилась не в мою пользу. Рай оказался скоротечным. И ад напрямую зависел от Тихона. Произошло следующее. Однажды Тишка вышел на улицу через форточку, а вернуться попытался через дверь. И застрял в дыре. Половина его благородного тела находилась на улице, а мордочка и передние лапы были внутри дома. Как водится, капризный Тихон начал блажить. Валентина Ивановна бросилась на помощь и растерялась. Она не знала, что в таких случаях делают. Я попытался ее утешить и предложил втащить кота за передние лапы. Старушка замахала руками. На ее лице отразились физические муки любимца.
— Что вы! Что вы! Он же будет страдать.
Кот, между тем, орал. Валентина Ивановна его успокаивала, подносила валерьянку, сама к ней прикладывалась.
И тут вмешалось само провидение. Какой-то озорной мальчишка с улицы заметил застрявшего в дырке кота и пропихнул его силой. Тихон взвыл от боли и кубарем вкатился в дом. А я ...что же я наделал! Я рассмеялся - такой абсурдной и смешной мне показалась вся эта ситуация. И не мог отойти от смеха даже когда ко мне повернулась лицом разгневанная старушка.
Валентина Ивановна не могла отдышаться. Набрав в легкие воздух, завопила:
— В ад! В ад! В ад!
В тот же час я собрал вещички и отправился на поиски нового жилья. Благо, на улице было лето.