Когда она зашла в кабинет — тоненькая, хрупкая, седенькая, маленькая — доктор подумал ещё: «Бывает так, что с порога видно — наш пациент.» Она и правда была пациентка реабилитологов со страниц учебника: очень пожилая женщина, которая хочет ещё пожить после инсульта.
Врач было приготовился уже оформлять документы на госпитализацию, как дверь снова открылась. Зашёл мужчина помоложе. «Сын, наверное,» — решил доктор. — «Сопровождает маму, помогает.»
И вот они сели перед ним — мать и сын. Врач потянулся за документами, но увидел, что они принадлежат… мужчине.
Стало быть, болен он, и это не сын привёл маму, а мама привела сына?..
Женщина устроилась поудобнее и взяла всё в свои руки: было заметно, что ей это привычно. Она заговорила: «Мне девяносто два, меня скоро не станет. А это мой сын. У него был инсульт. Теперь ему нужна реабилитация. Кто-то должен ухаживать за моим мальчиком, как он будет без меня?»
Врач промолчал, опешив.
А она рассказала, что много лет работает на производстве высокоточного оборудования, и сын пошёл по её стопам. Личная жизнь у мальчика не сложилась, нет. Бог его знает, почему не появилось в их стабильной планетарной системе, где мать и сын были всё время на одной орбите, планеты-спутника. Но факт есть факт: у «мальчика», которому почти семьдесят, нет ни жены, ни детей.
«Любая система сохраняет стабильность лишь определённое время, и наша с ним семья — не исключение.» — заявила женщина. Доктор собрался было пошутить, мол, неужто «мальчик» наконец решился жить отдельно, ведь на седьмом десятке больше всего хочется изведать радостей поздних возвращений домой, безумных свиданий, и лучше поздно, чем никогда?
Но врач быстро смял появившуюся было на лице улыбку и промолчал (этика, прежде всего медицинская этика).
«Скоро наша система перестанет быть стабильной: я не вечна, сын останется один. Ему нужна реабилитация. Кто-то же должен о нём позаботиться!»— постановила женщина.
В её системе координат самостоятельность мужчины была чем-то невозможным. А значит, следовало перепоручить самого близкого человека в руки профессионалов. Уж они-то разберутся.
Инсульт её сын перенёс с минимальными потерями: руки и ноги работали, голова соображала, ходил он вполне сносно. Но был катастрофически не приспособлен к жизни: не было привычной сноровки в бытовых действиях. Вот что прежде всего заметил врач: судя по всему, его пациент не привык что-либо делать в быту.
«Если он хотя бы в туалет ходит без её помощи, то это определённо его личная победа,» — озадаченно подумал врач.
И подписал направление на госпитализацию в реабилитационное отделение: «Инсульт есть инсульт. Пусть восстанавливается. И отдыхает от указаний мамы.»
В больнице за семидесятилетнего «мальчика» взялась эрготерапевт. Она объяснила, что капельницы с ноотропами тут капать никто не будет. А велосипед? Пациент откуда-то знал, что в любой реабилитации всегда есть вереница велотренажеров, которые упорно крутят больные после завтрака.
Врач скривилась: «Никаких велосипедов. Инсульт был месяц назад — это раз, циклические нагрузки противопоказаны. Вы на велосипеде за всю жизнь ни разу не сидели — это два. Мне нужно адаптировать вас к вашей привычной жизни, а не абстрактному существованию в мире воображаемых велогонок.»
И указала взглядом на комнату, оборудованную как кухня: «За дело.»
За две недели пациент научился тонко резать сыр и хлеб, заваривать крепкий чай, варить молочную кашу и даже записал рецепт пирожков: дрожжевое тесто на кухне заводить было нельзя, но он решил попробовать испечь расстегаи с рыбой дома. Да, мучное есть нежелательно, но если взять полезную жирную рыбу кижуча, глядишь, будет и не так вредно?
Он ходил в душ — санитарочка дежурила под дверью на случай, если что-то пойдёт не так, но он справлялся. От и до. Выходил чистый, с румянцем на щеках и с полотенцем на плече.
Однажды постирал в раковине носки. Получил нагоняй от медсестры за нарушение санитарного режима, а потом сразу — похвалу от эрготерапевта: «Бимануальные бытовые действия тренируем, прекрасно.» Врач ещё посоветовала купить стиральную машинку, узнав, что маме его за девяносто, а она по-прежнему стирает руками: «Там три кнопки, освоит и младенец, а уж вы-то и подавно. Маме приятное сделаете, наверняка если не артроз пальцев рук, так артрит мучает.»
Через неделю в соседнюю палату поступила женщина. Немолодая вдова, без детей и внуков. На арт-терапии он сел рядом с ней и нарисовал на общем большом ватмане жар-птицу. Женщина посмотрела на него и улыбнулась.
Так что он всё-таки переехал от мамы в самостоятельную жизнь с любимой женщиной. И шутка врача, которую он так и не произнёс вслух во время оформления документов, отчасти оказалась пророческой.
Девяностолетняя мама пациента жива до сих пор. Может, потому, что стало чуть меньше бытовой нагрузки и чуть больше времени для себя?..
Что думаете?