О-о-о, в рот мне ноги, санчасти в\ч девяностых, что за чудные заповедники, привечавшие у себя всех подряд. Сюда шли жаждавшие закосить, захаживали эротоманы, смотрящие на крепкие смуглые щиколотки ефрейторов и сержантов контрактной службы, носивших форменные юбки и короткие халаты, брели настоящие больные, признаваемые косарями и потом попадавшие сюда почти при смерти.
- Сколько?
Сколько мерилось не в граммах, а в миллилитрах, передаваемое не ночью, а на перекурах, чтобы никто не спалил, и измерялось в градусах. А в чем еще можно измерять настоящий медицинский спирт?
Здесь царствовала медицина, имевшая на вооружении всякие интересные методики, такие, что гражданским больничкам оставалось лишь завидовать. Зуб даю, так и было.
Стрипуха? Стрептодермия возникала не сама по себе и ее не случалось в Красе. Но на выездах, не успеешь глазом моргнуть, вскакивал пузырек, чесался, превращался в коросту и… И все, она росла, росла, росла, болела и текла кровью из-под себя. Что делать с такой напасть? Тоже мне вопрос…
Отодрать, замазать зеленкой, приступить к следующей. Да, они росли, если запустить, превращаясь в настоящие соцветия. Кузя, бедняга сержант один-семь, зарос ими почти до ушей и загремел в санчасть ТГ-6 на неделю, с обязательными отдираниями, замазываниями и наблюдениями за несчастным.
Осмотр свежепризванного мяса на КМБ? О, мать его, да…
На медосмотре приписной комиссии 96-го года стоматолог, обнаружив у меня больные шестерки, выписала направление на лечение. Военкомат взял под козырек и меня направили лечиться. С мышьяком, без обезболивающего, с прочисткой и пломбированием каналов. Перед глазами вертелись звезды, приходилось терпеть, но свое спасибо тёте-врачу сказал уже на КМБ.
На КМБ всех, имевших кариес на 6-7-ках лечили очень просто: отправляли удалять их к чертовой матери. Прямо в кунге, темно-зеленом ГАЗ-66 с коробкой полевой медицине на раме. Воду таскали просто с реки, кунг ходил ходуном, выплевывая перекошенного беднягу с кровью в уголках рта и по лестничке поднимался следующий.
В самом начале нашего курса молодого бойца головной болью санчасти учебного центра стали наши ноги. Портянки и сапоги не прощают плевков в свою сторону, превращая пятки с пальцами в кашу, стоит отнестись к наматыванию куска ткани как к чему-то ерундовому.
Вместо красоток в халатах в санчасти учебного центра обитал Макс. Макс был лопоух, большенос, силен и суров, пряча суровость под постоянным гыгыканьем и смеху@чками. Думаете, средства отличались от стрептодермии? Вы ошибаетесь, они были как близнецы, но меньше желающих посетить Макса от этого не становилось.
Макс лечил наши нечаянные хворости, отслеживал косарей и либо сдавал их назад, сержантам, радостно потиравшим руки, либо шел на сговор. Все зависело от умений больного, неожиданно оказавшегося в ведении санинструктора. Расул задержался у него на полгода, только ко второму Дагу приехав в полк.
Санчасть девяностых в армии это… это что-то с чем-то, и не приведи Господи вам там оказаться после всего, что есть сейчас.