С упоением вдыхая ещё прохладный, но уже точно весенний воздух, вспоминаю детство. Деревня, весна, СССР, в клубе утренник. Среднерусская равнина. Над ней тишь. Только иногда далёкие отзвуки, пролетевшего в небесной бирюзе авиалайнера.
Вечером, в том же клубе, выступление столичного артиста кино и театра Орлова. Увы, уже имени его не вспомню. Артист обычно рассказывал колхозникам с детьми о своём творчестве в окружении сонма звёзд и демонстрировал отрывки из фильмов на экране. Я видел как он нёс коробку с плёнкой к дяде Боре в кинопроэкционную, где тот с моим дедом, тоже Иваном, только Петровичем, угощались коньяком, привезённым артистом в благодарность.
Ещё у артиста был сын моего возраста и мы с ним даже познакомились.
Орлов приезжал довольно регулярно и сын ездил всегда вместе с ним. А однажды не приехал, потому что, со слов бабушки, его укусила обезьяна.
Это меня шокировало. Ладно - мальчик из семьи московского артиста, так ещё и у него дома жила обезьяна!
Не знаю почему, но это событие стало одной из отправных точек в моём самосознании. Я гордился, что знаком с мальчиком из семьи московского артиста, которого укусила обезьяна, живущая в доме артиста. Я понимал расстояние между мной и мальчиком, но так же был уверен, что при желании, могу стать самим артистом и держать дома обезьяну. Я прочувствовал масштаб возможностей до мурашек.
К чему я это? К тому, что ещё в прошлом году я тоже весной вспоминал детство, но эти чувства носили ностальгический характер. А этой весной не только. В воздухе появилась нотка идентичности.
Тоже ведь был «железный занавес». Изоляция. Тишь. Мурашки.
