Письмо

• Повесть "Студент и русалка". Начало
• Глава 9
• ******************************

Следующим вечером после работы он ужинал в столовой, ел медленно, а не как раньше (хоть и не быстро, но энергично). Все предыдущие вечера у него проходили по-другому.

После работы он принимал душ, стараясь попасть туда раньше остальных (душ был летний, вода за день успевала прогреваться, и ее запас, который они сами и накачивали в бак, был изрядный - хватало на всех).

Потом так же быстро, энергично шел в столовую, после ужина спал. К костру Олег уже не выходил давно. Просыпался, как по команде, и собирался на берег, к "русалке". Этот порядок, ритм жизни за все дни их встреч стал как какой-то рабочий, обычный.

Но этот ужин растянулся, Олег не торопился уже никуда.

В столовой работал телевизор, впрочем, как всегда. И шел этот фильм, который, наверно, любили все тетеньки (его мама, точно, любила и всегда его смотрела, не надоедало же ей) - "Любовь и голуби". И забавный дядь Митяй как раз пел: "Куда девки - туда я. Девки в баню - я на баню, и ногами тарабаню!"

Олег ухмыльнулся, вспомнив, как она припечатала его.

"Странно, - думал он, - как всегда всё в жизни совпадает. Она про баню - и вот эта песенка". Он и прежде замечал такие совпадения, и не раз.

После ужина он написал письмо Юле и лег спать, как и в предыдущие вечера, но в этот раз не уснул, а просто провалялся, часа полтора, наверно.

Он думал о Юле. Как не мог с ней познакомиться, но не предпринимал никаких усилий для этого, надеясь на какую-нибудь случайность, впрочем, так и вышло.

А вот Валерка, как выяснилось позже, был хорошо знаком с Юлей чуть ли не с сентября, когда она только начинала учиться на первом курсе (хотя они тоже были на разных факультетах), без затруднений проложив путь туда, в их комнату. И это "ни разу не ушлый" Валерик...

Сам Олег на Юльку только посматривал и хотя, начиная за ней ухаживать следующей осенью, говорил ей, что они "дружат уже целый год", это было не совсем так.

Их знакомство завязалось только на зимней сессии. Олег вышел с родной кафедры и увидел девушку, стоящую в торце у большого окна, спиной к нему и в абсолютно пустом коридоре. Девушка, это он понял сразу, хотя и не видел ее лица, - плакала. Разумеется, Олег тут же оказался с ней рядом. И не зря! Это была она - та самая первокурсница.

Причина слез красавицы выяснилась немного позже - она получила "четверку". И ушла рыдать на другой этаж - территорию их факультета, где и попалась Олегу (он всегда улыбался, думая об этом).

"Ну ребенок, просто ребенок", - думал он, утешая ее и предлагая ей свой платок (ее платок был уже весь мокрый от слез и она пользовалась бумажными платочками, на подоконнике уже лежала их небольшая скомканная кучка). Девушка немедленно взяла его платок и стала вытирать глаза и, что особенно тронуло Олега, нос.

Олег, конечно, проводил ее до общежития, где жил и сам. Так он узнал в какой комнате живет Юлечка. Счастливый 505-й номер.

В этот день он впервые узнал и ее имя.

На следующий вечер Олег, само собой, заявился за своим платком, не забыв прихватить коробку конфет, объясняя притихшим от удивления девушкам ее комнаты (надо же, кто к нам явился!), что платок ему край как нужен, он просто жить без него не может... и так далее - пока девушки, все без исключения, не начали смеяться. Юля отдала ему чистый выглаженный платок. Вот так он и начал "дружить" с ней и шутливо за ней ухаживать, при каждой встрече, даже мимоходом в университете, показывая, как он поражен ею - в самое сердце (делая соответствующий жест где-то в области сердца, анатомическое расположение которого Олег представлял смутно, как все - слева).

Позже Олег понял, что нежнейший цветочек (он тогда не знал еще Юлькиного характера, зато узнал позже) плакала вовсе не из-за четверки. Это был срыв из-за усталости. Да еще кто-то сказал: "Ну надо же, Юлечка, а мы думали, ты только "отлы" всегда получаешь, медалисточка наша. Думали, что Юлечка - гений, а она, смотрите-ка, - нет, не гений!"

У самого Олега во время знакомства с Юлей, естественно, было очередное любовное увлечение. А потом - еще одно.

Юле, он знал, в августе исполнялось восемнадцать лет. И со следующей осени Олег уже не отходил от нее ни на шаг.

Сейчас он написал ей письмо. Как и раньше.

Они договорились переписываться, прямо по-старинному, что объяснялось далеко не романтикой. Уезжая на втором курсе на зимние каникулы домой, Юля его просила не звонить, а именно писать.

"А иначе мама поднимет трубку и услышит, что меня мужчина спрашивает, достанет потом: кто да что? Она у нас всегда трубку поднимает, когда звонок".

На резонное замечание Олега, что звонить он может в то время, когда Юлина мамочка на работе, Юля возразила:

"Она специально отпуск взяла на время моих каникул, соскучилась. Ну, хотя бы дома меня "пасти" будет и разговоры "по душам" вести - как живу, чем занимаюсь, с кем общаюсь. Конечно, когда и школу свою съездит, но ты же не сможешь знать, когда она будет дома, когда - нет".

Олег написал несколько писем, ставя загогулину на конверте на месте обратного адреса. Кроме одного случая.

После каникул Юля заявилась сама в его комнату (парни деликатно ушли). Лицо ее вовсе не "дышало любовью". Ругаться она начала сразу же, как только они остались вдвоем.

"У тебя совесть есть вообще?! Или как?"

"Юлечка, я тоже очень соскучился. Здравствуй".

Юлька извлекла конверт - последнее письмо, которое он отправил:

"Это что?!"

Олег с удовольствием полюбовался на жирную надпись на месте для обратного адреса. Там красовались слова "Твой Олег" и в центре, над записью "Кому", была нарисована улыбающаяся физиономия.

"Юль, а что, нормально вроде получилось. Похоже, да? - физиономия действительно напоминала его собственный "фейс". - А что, не только Валерик ваш - художник. Ваш покорный слуга..."

Его монолог был прерван довольно ощутимым ударом, Юлька занималась в секции карате, и Олег сейчас убедился, что не напрасно.

"Темников, чего свинячишь-то, а? Ты знаешь, что мне мать устроила? "Какой такой Олег - и почему он так пишет?!"

"А как?"

"Твой!!!"

"Ну да - твой. И с недавних пор - весь. Юлечка, ты забыла? А вроде память у тебя не должна уже быть девичьей".

Еще один удар.

"Юля, не надо так! И что же вы меня все бьете-то?"

Это точно. Сначала - мать. Потом некоторые его пассии - несмотря на изысканные расставания, Олег время от времени получал по физиономии от некоторых из них, и ручки его красавиц оказывались довольно-таки крепкими, несмотря на весь их "эфирный" вид.

Теперь вот - и Юля.

"А то не за что, прямо! Ты моей матушки не знаешь!"

"А что такое, Юлечка?"

"Она тебе такое устроить может!"

"За что это?"

"За то! Если она только узнает..."

"Посадит? Ох, сударыня, но Вы все же - совершеннолетняя и теперь сами отвечаете за свои поступки".

"Аааа, Юля, я не хотел! Оно само так вышло! Юлька, больно же!"

"Мало еще тебе!"

"И что, Юленька, мама, наверно, там стоит, за порогом, и сейчас мне - всё, готовить отходную?"

"Дурак!"

"Что же, строгая мамочка все-таки не приехала выяснять - кто такой Олег?!" - с выражением крайнего удивления.

"Нет!"

"А что ж так-то?"

"Я ей сказала, что один дурачок местный пишет. Влюбился и адрес где-то раздобыл, и пишет теперь".

"О! Сколь находчивы Вы, сударыня! А что - мамочка письмишко-то не прочитала?"

"Не знаю, как у вас там принято, но в нашей семье чужих писем не читают!"

"О как! А зря... А то мамочка могла бы узнать много интересного..."

"Юля, прекрати, я в шкаф спрячусь! Это произвол!"

Юлька немного успокоилась, только ее прическа растрепалась. Сдувая челку и поправляя волосы (Олег любовался ею), сказала:

"Знаешь, Олег, про тебя тут всякое говорят... Да я это знала. Но все-таки думала, что ты поприличнее, а не такая погань. Тебя вообще прибить бы следовало за это всё".

"Руки марать неохота?"

Юлька смотрела на него. Такая злая!

"А может, и охота. Прибью я тебя, Темников. Чтобы не пакостил больше".

"Ну вот, - грустно протянул Олег, - вот и женись на красивой девушке... А она тебя потом бить будет..."

Он состроил самую что ни на есть печальную физиономию, с удовольствием глядя на изменения на лице Юлечки. Кажется, он тогда впервые наблюдал сам процесс - как ее ставшие огромными глаза из серо-синих становятся ярко-синими, почти голубыми. Раньше он видел только результат. Впрочем, это изменение произошло моментально.

И Олег тут же с удовольствием объявил Юле о том, что он "не будет вечно мотаться одиноким " и что "лучшей девушки он в жизни не встречал".

"Юля, ты меня не прибьешь, так задушишь!"

Она его тогда впервые сама поцеловала. Это был обалденный поцелуй.

________________________________

ПРОДОЛЖЕНИЕ