Последний месяц если и смотрю – только наше старое кино. Обладает удивительным психотерапевтическим свойством. Рекомендую всем.
«Любимую женщину» я увидел впервые. Так получилось. Режиссера Тодоровского люблю, а этот фильм почему-то не видел.
Если кто забыл сюжет: там героиня является к загсу с родней и подругой. А жениха нет. Того самого Гаврилова, который механик на судне. Который отправлял ей телеграммы с разных концов мира. В которого она, тетенька под сорок, влюбилась будто девчонка. (У нее самой дочь-подросток, нахальная и трогательная одновременно.)
И всё. Она понимает: жених обманул.
У нее были ухажеры, мы их даже видим, только это не то. Гаврилов – вот это мужчина, это герой, за ним она на край света.
Только не пришел, обманул.
Гурченко здесь обалдеть как хороша. Женщина на грани нервного срыва, которая держит лицо, которая всячески хорохорится. Но ей плохо, ей очень плохо.
Там есть эпизод, когда Гурченко одна на скамейке, просто лицо крупным планом. Никаких слов, никаких особых движений лицом. Но жалко ее так, что хочется плакать.
Гурченко, конечно, очень большая актриса. В руках умелого режиссера.
Но я о главном. В фильме показана идеальная наша женщина. Которая может влюбиться чорт знает в кого, человека морского, которого не бывает дома полгода. И зачем это тебе, дурочке, надо? Вон у тебя ухажер, приличный, дочери нравится. Нет, ей нужен какой-то Гаврилов.
Она будет ждать, тосковать, она уверена, что он – лучший в мире. Ну без страданий нашей женщине никак не прожить. Ждать у моря погоды. У загса – Гаврилова.
А когда она понимает, что он не придет, обманул, не кидается в море. Хотя дико хочется. Нет, она будет жить дальше, будет приходить на работу, всем улыбаться. Даже нарядной пройдется по улице – не для новых знакомств, а чтобы себя утвердить: я жива, весела, хороша, всем назло.
Но в фильме есть момент, который мало кто замечает. Точней, диалог. Он как формула, как постулат.
Подруга говорит несчастной, утешая ее:
– Ты же сильная!
И Гурченко ей отвечает:
– А я хочу быть слабой.
Да. Наша женщина очень хочет быть слабой. Вот чтоб капризничать, чтоб ее на руках, а она бы болтала ногами.
Но не дают, гады. Всё в жизни сама. Вынуждают быть сильной. А она женщина, ей это не надо. Это неправильно, против всего естества.
И будет сильной, конечно. Что остается.
Честно говоря, я полагал до конца, что режиссер так задумал: Гаврилов там не появится. Будет только за кадром. Останется сильная Гурченко с несчастной улыбкой.
Но Тодоровский не какой-то постмодернист. Он сделал классный финал. Красивый и неожиданный.
И когда возникает тот самый Гаврилов – его играет Шакуров – мы понимаем: ну такого мужика как не любить, как не ждать. Все прочие меркнут.
Пусть уйдет в рейс на полгода, на год, на три года – она будет ждать. И дождется. Наша женщина всегда будет ждать.
…А снят фильм в Одессе. Прекрасной Одессе, шумной и солнечной. Городе моря и ожидания счастья.
Алексей БЕЛЯКОВ
P.S. Товарищи, спасибо, вы меня убедили, что стоит тут продолжать. Надеюсь, у дзена наладится всё, они перестанут валять дурака и ограничивать тексты.