–Кушай, Вероника, кушай, небось в городе то все по кафе,–Никифоровна говорила спокойно, но на свою чернобровую гостью посматривала пытливо. Пожилая женщина была не глупа, жизнь повидала и понимала, что девочка пришла к ней неспроста. –Ты надолго к нам? или так, маму повидать?
Вероника плавным движением отложила ложечку, подняла взгляд и вмиг потупившись ответила:
–Ангелина Никифоровна, я ведь к Вадику приехала, а он...я ведь Ангелина Никифоровна не знала, что эта ...ну женщина эта, мамы моей напарница ...с фермы...–Ника просмаковала слово "ферма" и бросила взгляд на Никифоровну. –Ведь она...она в матери Вадику годится! Она чуть помоложе вас!
Никифоровна в душе усмехнулась, ну артистка, эта Зоина дочь, вся в отца, тот тоже любил "шекспира ставить" перед женой да сельчанами. Но молодая, лицом приятная, умная, дерзить не будет. Ребятенка родит красивого, круглоглазого, не с монгольским веком...
–Да кто ж знал, девонька. Людмила взрослая, скумекала быстро, как честного парня к рукам прибрать. Но ничего, не тоскуй, только возвращайся из города обратно. Коли хочешь чтобы с Вадимом заладилось, возвращайся. Ко мне забегай, а я его позову. Примелькаешься, одумается, забудет Людмилу. Отучишься, будешь животноводом. Хотите у меня живите, а то дом стройте.
Вероника невольно сморщила носик. Нет, она не об этом мечтала, ну не этого она хотела. В городе ей нравится, но парни там хитрые, он тебе–ты ему. А еще лучше "без вложений". А принца искать тоже деньги нужны. Да и вообще. Хорошо бы Вадька приезжал к ней в город, ну иногда. Денежкой бы помогал. Она типа учится. Он типа ждет. А потом...а кто знает, что потом? Разве в этой жизни можно чего загадывать? Прошло время, поняли, что жизненные ориентиры не совпали, психолог модный так в журнале пишет.
Ника засобиралась домой, как то перехотелось ей, все это перехотелось. И подзоры эти древние на кровати с шишечками и сервант с допотопной посудой и сама мать Вадькина нудная, фу, фу, словно стряхнула с себя невидимую пыль Ника. Фу, нафталин.
...Вадим собирался с духом, чтобы дойти до матери. Как то по-другому он должен зайти, чтобы мать сразу поняла, он все решил и вопросов лишних не задавала. А она будет задавать! Как то быстро все случилось, легло на его плечи. Тут не спрашивают тебя, готов или не готов. Это как призыв в военкомат. Так надо. Мать ему не посочувствует, да и помощи поди ждать не придется. Да и люди,–Вадька отлично это понимал,–будут злословить. Хорошо ему было с Людкой, молча ужинать и думать о своем, она как то знала, когда можно говорить, а когда сидела и почти не дышала. Хорошо было ночами, когда не надо выеживаться, а можно развалиться на широкой постели, прикрыть глаза, словно спишь и чуть погладить Людкино плечо. Почувствовать, что вот она твоя женщина, которой нужен ты до потрескавшихся пяток, без денег, босой...да хоть без глазу!–всякий будешь нужен.
Но вот ребенок. Как то он не вовремя. Тьфу!–Вадьке стало стыдно перед самим собой, –разве можно так о ребенке. Вон , Айрат, что работает с ним в поле, как самовар начищенный светится. Наиля на сносях, так как он возится с ней, дай волю, так будет каждые полчаса бегать и спрашивать, все ли хорошо у его любимушечки. Так у них,–Вадька силился подобрать слова,–у них все как у людей! А у них с Людкой, супротив всех что ли...
Нет, сегодня не пойду к матери. Голова уже чугунная. Людка... представил глаза ее, полные любви, а он в мыслях ...словно предал. Да, любит он ее, любит! Любовь тоже, она разная бывает...
А что если...–мысль подкрадывалась наголодавшейся лисой,–что если ...не рожать...ведь и у Людки двое есть, ей зачем? А он, Вадим, не претендует. Чего женщину мучать, хоть для него самая красивая, но надо смотреть правде в глаза, возраст никуда не делся. Вон он, в паспорте возраст. Не вовремя перед глазами возник улыбающийся Айрат. Все время оба улыбаются...Да, время сейчас такое, женщина может выбирать рожать или нет...
Вадька, довольный, что все складно сложилось в его голове, пошел к Люде. Даже шаг ускорил, чтобы успеть и
не "расплескать" умные мысли...
