Перед схваткой борец начинает нервничать. Я обнаружил, что если мысли заняты каким-то обыденным делом, то это мешает спать. Озабоченность приводит к потере самоконтроля, а в дзюдо, как и в повседневной жизни, всегда надо сохранять душевное равновесие, хотя это проще сказать, чем выполнить. Любое событие или слово может трактоваться неоднозначно — в зависимости от характера человека. Я — убежденный оптимист, и это стало важным преимуществом, которое помогло моей карьере.
Когда меня отобрали для участия в международном турнире 1976 года в Париже, противники-японцы говорили перед моим отъездом во Францию, что европейские дзюдоисты очень мощные, что у них руки, как деревья, и волосы на груди, как заросли морской травы. Я в это поверил, но, приехав туда, обнаружил, к своему утешению, что они не больше меня. Моя уверенность в своих силах была восстановлена. Случилось так, что в полуфинале Уоллес из Австралии при моей первой попытке выполнить осото-гари успешно контратаковал, использовав аси-барай и заработал «вазари» («иппон» по решению судей). Но я скоро восстановил свое преимущество, работая в партере. С иностранными дзюдоистами работать сложно, но посильно.
На X чемпионате мира в Испании в 1977 году по прогнозам я должен был встретиться с Сергеем Новиковым (СССР), завоевавшим золотую медаль на Олимпиаде в Монреале. Я совсем не был уверен, что смогу победить его, и потому убедил себя, что мне не должно быть стыдно за проигрыш, потому что он лучший в мире, а виновата будет Японская ассоциация дзюдо, пославшая меня в возрасте всего 20 лет на этот чемпиона!. Так я смог оптимистически настроиться на соревнования. Однако чемпионат отменили из-за политических проблем, и мне было трудно смириться с тем, что я не буду выступать.
Чемпионаты мира, как и чемпионаты Японии и Олимпийские игры. - это крупнейшие события, об участии в которых мечтают спортсмены-дзюдоисты. Я выйграл путевку на чемпионат в яростной схватке со своим старым соперником, Эндо. Казалось, что я не вынесу отмену соревнований, потратив столько усилий на подготовку. Позже мне пришлось испытать те же ощущения в связи с Олимпиадой в Москве.
Услышав первый раз об отмене поездки в Москву, я заперся в своей комнате, потому что не хотел никого видеть и не хотел выслушивать слова сочувствия. Обычно у меня легко меняется настроение, а тогда потребовалось много времени, чтобы восстановить его. Но все-таки несколько дней спустя я пошел пить пиво со своим лучшим другом в кабачок около нашего клуба и там смог утопить свою хандру.