Тридцатипятилетний джанкоец, шофер радиороты Федор Демьянович Федоренко, пропал без вести. По документу, который получила его жена Прасковья, в сентябре 1941 года. На самом деле — на восемнадцатый день войны.
Шли годы. Давным-давно повзрослели сыновья — Иван и Виктор. Прасковью называли вдовой. И вдруг пришло письмо из США: пропавший без вести жив, вполне благополучен и хотел бы повидаться с семьей.
Приехавший на родину хорошо одетый высокий сухощавый старик ни у жены, ни у сыновей особо теплых чувств не вызвал. Он с удовольствием рассказывал о своем американском коттедже и хобби — выращивании роз. С презрением смотрел на маленький выбеленный домик. Делал замечания жене за расточительность, когда видел на столе белый хлеб, молоко, мясо: "Вы что, миллионеры?" И несколько дней, что провел с родными, о прошлом говорил туманно. Был, мол, плен, а потом так повернулось, что оказался за границей…
Не рассказывать же, что после плена он оказался в Польше, под Люблином, в учебном лагере СС, где готовили охранников для концлагерей. Что "работал" в Треблинке, Штутгофском и Пелецком лагерях.
Невозмутимый обер-вахман
В СССР Федор Федоренко побывал в 1974 году. Туристическую визу гражданину США оформили, в страну пустили. Но, как и за любым иностранцем, присматривали. А после того, как он нанес визит в Джанкой, обратили особое внимание. И взяли в разработку. Даже допрашивали в областном КГБ. И… отпустили.
Бывший пособник нацистов тогда Крым покидал с уверенностью, что прошлое надежно похоронено, забыто, свидетелей не осталось. Но как раз в это время следователи уже выяснили, где во время войны был Федоренко.
Поднимали старые дела, искали свидетелей, тех, кто знал его в лицо. Один из них — Николай Дорофеев — попал в плен в 1941 году под Житомиром. Среди товарищей по несчастью обнаружил сразу четырех джанкойцев. С ними попал в Ровно, где пленных заставляли рыть землянки. Кормили скудно. Землянки заливало дождями, люди мерзли.