Что греха таить, есть у нас прослойка из граждан, сидящих на диванном перроне и ждущих поезда, который увезет их в прекрасную страну Какраньшию, к покорным и ласковым женам.
Существует некий собирательный образ патриархальной семьи, где у женщин будто бы было не больше прав, чем у говорящей табуретки.
Патриархат при этом представляется аналогом сливочного масла, равномерно намазанного на серую краюху реальности.
Тогда как реальная жизнь была гораздо ярче и разнообразнее. Количество прав у каждой отдельно взятой женщины зависело не только и не столько от принадлежности к прекрасному полу, а и от количества денег в кошельке, знатности, связей, места жительства и прочих факторов.
Поэтому все эти дискуссии вокруг тотального бесправия русской женщины смахивают на обсуждение средней температуры по больнице или средней зарплаты, где сложили доходы работников мосгордумы и обитателей теплотрассы и поделили на всех.
Какраньшия также не имеет четкой локализации во времени. Участники интернет-баталий смешивают эпохи непринужденно, будто акварельные краски: берется какой-нибудь "Домострой" и натягивается на пять-шесть соседних веков. Ужасы крепостного права автоматически переносятся Киевскую Русь, и т.п.
Давайте возьмем Русь домонгольскую и очень кратко пробежимся по письменным свидетельствам в поисках женского "бесправия".
1. "Женщины в основном не работали и не имели своих денег, были полностью финансово зависимы"
Единственные известные мне женщины, которые точно никогда не работали, это домохозяйки с американских рекламных плакатов 50-х годов, в парадном румянце и ярком платье достающие нарисованную курицу из духовки.
Женщины домонгольской Руси замечены в разных видах экономической деятельности, подчас довольно прибыльных. Берестяные грамоты донесли до нас информацию и о ростовщице, и о свахе.
Также у нас есть доказательства, что они держали в руках результаты своих трудов, а не отдавали получку мужу: на серебряных слитках, которые использовались в качестве денег, можно обнаружить женские имена. Например, есть замечательная надпись: "Настасья, Неронова мать".
2. "Женщины были неграмотными"
Честное слово, настрой на стандартно неграмотную древнерусскую женщину был велик даже у ученых. Когда в берестяных грамотах все чаще стали мелькать женские имена, сначала даже возникла версия, что их писали писцы.
Однако найденные любовные записки окончательно развеяли надежды на то, что женщины могли делегировать написание берестяных текстов какому-то третьему лицу. Не говоря уж о большом количестве подписанных пряслиц, в том числе и детских, что само собой предполагает грамотность их владелиц.
Мужчины, кстати, тоже замечены в написании любовных сообщений, весьма галантных.
3. "Женщины были покорными"
Ну, "покорливость" женщин — опять же величина непостоянная, от многих факторов зависящая... От наличия защитников в лице отца и братьев, собственных денег, габаритов, в конце концов.
Вспомнилась юмористическая сценка, как дородную Ольгу Картункову "арестовал" щуплый полицейский, опрометчиво пристегнув ее наручником. Хотел ее к себе, а вышло — себя к ней...
В "Молении" Даниила Заточника имеется подозрительно длинный пассаж, в котором автор ругает неких абстрактных "злых жен", которые не слушаются мужа. Эмоциональность этого текста неизбежно наталкивает на мысли, что количество женщин, отстаивающих свои личные границы, было велико и в древности.
Ну и поставит яркую эмоциональную точку в этой теме древняя надпись на стене Софийского собора Великого Новгорода.
На стенах храма было принято выводить молитвы, прося Бога о помощи себе самому; из этого логического ряда выбился некий доброхот, процарапавший молитву за своего друга или родственника (имя друга утрачено):
(некто) женился на дочери Строенега, Господь ему помоги...
