— Снежка, я хочу записаться на курсы дайвинга. Пойдёшь со мной?
— Дайвинг? Даня, это же так опасно!
— Это не опасно, если знать правила. Поэтому я и хочу пойти на курсы, изучить тонкости. Ну что ты со мной?
— Не знаю, страшно как-то. А вдруг что-то случится, а вдруг кислорода не хватит? А если давление скаканëт? Или головой о камень стукнешься?
— Слушай, а ты всегда такой паникëршей была? Мы с тобой пять лет вместе и, что бы я ни предложил у тебя первая реакция — опасно.
— Ну это ведь реально опасно! Под водой всё что угодно может случиться...
— Окей. А помнишь, на воздушном шаре летали? Ты побледнела как мука и до приземления от меня не отцеплялась. А на байдарках сплавлялись, помнишь? Ты же кудахтала как курочка. Ты даже банальный поход воспринимаешь с позиции опасности.
— Хм, — только и ответила Снежана. Но слова мужа задели что-то в душе. Словно незаживающую мозоль на ноге, которую каждый раз зацепляешь, надевая любимые туфли. Она постоянно думала о словах Данила, разматывая клубок памяти.
Действительно, она всегда была трусихой. Она не боялась сдавать кровь, не боялась мышей, у неё не начинался приступ клаустрофобии, случись застрять в лифте.
Но она всегда боялась неизвестного. Если ей предлагали что-то новое, первой мыслью было: это опасно для жизни. Она помнит панику, когда училась ездить на велосипеде, ей было уже 13 и друзья уже выполняли трюки, а она боялась проехать по прямой линии. Боялась купаться в море — вдруг накроет волной. Опасалась ехать в горы — вдруг кислорода не хватит.
В общем, всего боялась. И хотя умом понимала, что миллионы людей купаются в море и даже выходят в океан на кораблях. О том, чтобы кто-то погиб на проторенных горных тропах, тем более от кислородного голодания, она никогда не слышала. Но тем не менее этот первобытный страх был с ней всегда, и особенно проявлялся в момент «опасностей».
Снежане стало интересно куда ведут корни страха и она пошла к психологу. Но сколько бы ни пыталась вспомнить — память ничего не подсказала. От гипнотического сна она отказалась — страшно. Разговор с родителями ситуации не прояснил — в опасные переделки в детстве она не попадала.
Страх мешал ей жить, стал навязчивой идеей, тайной которую хотелось непременно разгадать. Конечно, психолог смог снизить уровень тревожности, но Снежане хотелось знать как в неё попало зерно фобии.
Как часто и бывает в жизни, ответ пришёл неожиданно, с той стороны откуда она не ждала.
В мае они с мужем приехали в деревню поздравить бабушку с Днём Победы хотя та родилась в год окончания войны, но всё же это было традицией. Быстро накрыли в саду стол, водрузили на него пузатый самовар, расставили столичные гостинцы и бабушкины пироги. Сели чаёвничать под щебет скворцов. После городского шума деревня казалась тихим райским уголком. Бабуля делилась своими бесхитростными новостями, расспрашивала о работе.
— Ну а детей-то вы когда рожать собираетесь? Глядишь, я ещё и правнуков понянчить успею.
— Успеется, бабуль. Торопиться не хотим, чуть-чуть осталось за квартиру рассчитаться.
— Дело, конечно, ваше молодое. Но чем старше, тем меньше рожать хочется, привыкаешь к бездетной жизни. Да и ребёночек здоровее будет.
— Знаю, бабуль, знаю. Но ещё чуток подождём, а потом займёмся вопросом вплотную, — улыбнулась Снежана.
— Вот гляжу на тебя, Снежка, и думаю, а кабы не было тебя, совсем бы меня забросили. Только ты же ко мне часто приезжаешь, остальным недосуг.
— Да ладно, тебе! Все тебя любят, просто на самом деле у всех дел по горло. У Вики с Максом дети мелкие, с деньгами напряжёнка.
— Вот я и говорю, кабы я не уговорила тогда мать родить тебя, так бы сейчас одна куковала.
— Постой! Что значит «уговорила родить»? — встрепенулась молодая женщина.
— Ой, да ты не слушай меня, внучка. Язык-то старый, сам не знает, чего мелет.
Но по тому как поспешно бабуля отвела глаза и сосредоточилась на созерцании смородиновых кустов, Снежана поняла — бабушка что-то недоговаривает. И разговорить её было только делом времени, уж она-то точно знает. Она же всё детство здесь провела и подход к бабушке знает. Вскоре та, вздохнув, начала:
— Снежка, ты только матери не проболтайся. В общем, не хотела мать тебя рожать. Когда поняла, что беременна, тобой хотела аборт сделать. Потому как отец вечно в командировках, она одна с маленькими. Максимка из садика болячки тащил, Вику заражал. Они как раз к нам погостить приехали, когда Нина узнала, что беременна. Сразу сказала: рожать не буду, вернусь в город пойду к врачу. Я давай её уговаривать, мол, нельзя так. Хоть ребёночек и крохотный совсем, но душа-то уже в нём живёт. Нина плакала, говорила, что не вынесет ещё одного декрета. Ну оно и понятно было. Времена тяжёлые, страшные. Она каждый раз, отпуская Мишу в рейс, боялась, что убьют бандиты. Сплошь и рядом ведь так было. А коли его убьют, как она жить будет? Трое маленьких детей на руках, крохотная квартира, ни на работу выйти, ни запаса денег. Я предлагала сюда переехать, но Максиму пора в школу идти подошла, а у нас здеся школы нет, сама знаешь.
— А дальше что?
— Ну вот сколько они у нас гостили, столько я её и уговаривала. Но она всё надеялась, что выкидыш случится. Она и с крыши прыгала, и мешки тяжеленные тягала и в воду студёную лезла. Но не случился выкидыш, крепкий дух у ребёночка, у тебя, значит. А однажды, ничего не сказав, в город уехала. Я как узнала, так сразу поняла, что в больницу поехала, покуда срок маленький. И за ней броситься не могла — на мне дед лежачий, да Максим с Викулей. Но она к вечеру вернулась, вижу что измученная совсем. Не смогла, говорит. Вот тогда я ей и предложила, чтобы ребёночка мне отдали, покуда в школу не пойдёт. Проплакали мы с ней всю ночку, но решили раз Бог дал душу, значит, даст и денег его поднять.
— И что она так просто меня отдала?
— Нет, конечно, слёз ведро было. Но тогда уже и Вика в садик пошла, сопли таскала, тебя заражала. Поэтому у меня тебе всяко лучше было. А как в школу идти время пришло, так и забрали тебя. Но это ты и сама понишь, поди?
— Помню, бабуль, помню. Я отсюда уезжать не хотела, здесь же лучше, чем в городе. Мне и сейчас здесь лучше.
— И для меня то время самое счастливое было. Нина старалась почаще приезжать, ты рядом. Много ли для счастья надо? А потом как я сказала, так и вышло. Дал Бог ребёночка, дал и денег. Квартиру смогли купить, да и вас всех на ноги поднять. И ты вон какая выросла: красавица, умница, знаешь чего хочешь. Ты ещё родиться не успела, а уже за жизнь бороться начала. Оттого-то и такая шустрая. И мне радость на старости лет.
Узнав подробности своего рождения, в голове Снежаны пазл сложился. Не только жизнь подарила ей мать, но и врождённый страх смерти. Будучи эмбрионом размером в 1 сантиметр, она уже знала, что мир опасен. Что в любой момент коротенькая жизнь может прерваться. В любом новом деле она прежде всего видела угрозу. И даже удивительно, как до сих пор у неё крыша не поехала, и не развилась навязчивая фобия. Наверное, она научилась жить с этим страхом. И если бы не дайвинг и слова мужа, то никогда не задумывалась бы об этом.
Всё в этом мире не просто так. Эффект бабочки в действии: даже мысль способна изменить будущее.
А, может, только она и способна?
~~~~~~
Вообще, страх одно из базовых чувств. Оно оберегает нас от опасности, иначе мы переходили бы дорогу на красный, да и вообще не дожили бы до этих времён - всех сожрали бы саблезубые тигры. Но, когда он становится фобией, мешает жить, то с ним желательно разобраться.
Расскажите чего вы боитесь?
Все кофейные романы можно почитать в Навигаторе по каналу. Или вот парочка из сундучка:
~~~~~~
#кофейные романы #айгуль шарипова #необъяснимый страх #фобии #рассказ из жизни #история из жизни #рассказ