После первого «боевого крещения» и победы над вырванным зубом Константин Алексеевич повел практикантку в правое крыло больницы. Оно отделялось от холла распашными дверьми.
Начало цикла рассказов:
Предыдущая часть:
- Маруся тебя наверняка уже познакомила с левым лечебным крылом, - сказал доктор, - я тебе покажу правое. Вот это дверь в мой кабинет, там небольшая библиотека, можешь заходить за книгами, если скучно станет. Это наша спальня с Серафимой Матвеевной. Тут кухня – епархия Глафиры и столовая.
- Здрасьти! – из кухни высунулась голова, повязанная пестрой косынкой с острым носиком и внимательными черными глазками-бусинками, как у ёжика. – Константин Алексеевич, обед-то подавать? Больной, тот, что с зубом, тому нельзя, а второй-то, который на выписке, отказался, сказал, что сына будет дожидаться и уже дома поест.
- А, ну да, ну да! – понимающе закивал доктор и обратился к Нине, - Идем дальше! Хоз. блок и прачечная у нас в пристройке во дворе. А вот вход во владения Серафимы Матвеевны. Она тут принимает амбулаторных больных.
«Владения» состояли из трех помещений – кабинета, где фельдшер принимала пациентов, небольшой процедурной-смотровой и комнатки ожидания, в которой стояли вдоль стен две длинные лавки. Тут же был и отдельный выход на улицу. По сути, маленькая поликлиника.
- По утрам Серафима Матвеевна тут ведет прием, - продолжил объяснять заведующий больницей, - будешь ей помогать. Завтра утром и приступишь. А теперь пойдем обедать.
За столом Нина незаметно рассматривала окружающих. С этими людьми ей предстояло прожить бок о бок целый месяц. Ловкая Глафира порхала вокруг стола и с любопытством рассматривала Нину. По ее виду было понятно, что она хочет угодить новенькой практикантке и произвести наилучшее впечатление.
После обеда врачи ушли отдыхать к себе, поручив Марусе с Ниной привести в порядок операционную. Заменить все на чистое и простерилизовать использованные инструменты.
В четыре руки у них это вышло споро. Закончив дела, Маруся помчалась куда-то по своим делам, а Нина решила выйти на задний двор, подышать воздухом. С обратной стороны здания тоже был вход с небольшим крылечком.
Больничный дворик оказался небольшим, но вполне уютным и ухоженным. Справа стоял большой сарай-конюшня. Обе створки дверей были распахнуты, в глубине виднелся загон, доверху забитый сеном и дверь загона для лошадки. Имелся во дворе большой деревянный стол с лавочками, рядом стояла круглая печка-буржуйка, на которой кипятилась вода в оцинкованном ведре. Тут же неподалеку под навесом стояли тазы для стирки.
Кругом росли раскидистые яблони, между которыми были натянуты веревки для белья. Весь сад уходил куда-то вниз, под бугорок. Но сквозь листву проглядывала крыша беседки.
Слева от крыльца Нина увидела распахнутые ворота, в которые неспешно въехала телега, груженная какими-то тюками и ящиками, накрытыми брезентом. Подъехав к крыльцу, возница остановил коня, неспешно слез с телеги, ловким движением перекинул повод через голову коня и привязал к вкопанному рядом столбу.
Некрупный конь рыжей масти с пегими пятнами на крупе и смешной взъерошенной гривой с любопытством поглядывал на Нину.
- Ты что ли практикантка будешь? – спросил мужчина, - Как зовут?
- Нина, - улыбнулась девушка, - А вы, вероятно, Степан?
- От сороки-белобоки! Уже натрещать успели, - хмыкнул конюх, кивнул головой в знак подтверждения и пошел куда-то за сарай-конюшню.
Нина услышала звон ведра, упавшего в воду и характерное попискивание лебедки колодца. Через минуту Степан принес ведро воды и поставил перед мордой коня.
- Пей, Бурушка, пей! – мужчина ласково потрепал коня по холке, - Сегодня уж, видимо, отдыхать будем. Вот только разгрузимся.
Степан стянул с головы кепку, утёр ею пот и пригладил кудрявые, не очень послушные, едва начинающие седеть на висках, черные вихры. «Если бы не эти странные круглые очки с выпуклыми линзами, а пушистые усы, - то вылитый был бы цыган!» - подумала Нина.
На крыльцо выскочила шустрая Маруся.
- Держи накладные начальник, - улыбнулся Степан, - Командуй, куда разгружаться?
Маруся деловито обошла телегу, сдернула брезент и пересчитала поклажу, сверив с бумагами. Потом они втроем быстро перетаскали все ящики, свертки и тюки в Марусину кладовку.
Степан, отобедав в столовой, стал распрягать коня. Нина, обошла еще раз больницу. Кругом было тихо. Только в одной из палат продолжал сидеть на кровати с узелком в руках выписанный утром пациент, который ждал, когда за ним приедут. Нина вновь вышла на крылечко заднего двора.
- Ну, что ты маешься? – раздался за спиной бодрый голос Глафиры, - Айда со мной в сад, яблоки собирать. Мне - помощь, тебе – развлечение.
Нина с удовольствием сбегала в свой кабинет, чтобы снять белый халат и шапочку, подхватила пустую корзину и спустилась в сад, где в ветвях яблонь уже мелькала пестрая косынка поварихи.
- А вы давно в больнице работаете? – спросила Нина, чтобы как-то завязать разговор.
- А почитай, с самого начала! – выпалила Глафира, словно ждала этой фразы. И тут же выложила, как на духу, практически всю свою жизнь.
Она родилась в этой деревне, тут и замуж вышла за Петра – видного, да ладного парня. Но сгинул ее Петюшка на войне – пропал без вести. Вдове даже похоронку не прислали – ограничились сухой бумажкой. И осталась она, горемычная, с маленькой дочкой на руках.
А тут в деревню врачи приехали, стали больницу налаживать. А больница-то вон! Почитай, за забором. Так и выжили с дочкой. Теперь она учится в городе на учителку.
- Будет потом, как отучится, такой же важной, как жёнка Степана, - гордо подытожила свой рассказ повариха. Она у нас тут одна такая барыня!
- Почему барыня? – удивилась Нина.
- Ой, да приехала с городу, да разряженная вся, да капризная – с удовольствием продолжила Глафира, - Тут ей – фу! Там ей - фи! А все одно, Степка-то наш ее уломал, да и женился! Он в войну, почитай у нас один пацанёнок остался. Все на войну рвался, а не пустили его! Три раза с поездов снимали. Зрение у него совсем плохое было. И ухудшалось с каждым днем. Если бы не Константин Алексеевич, быть бы Степке всю жизнь слепым.
Врач от Бога сделал невероятную операцию на глазах Степана и остановил процесс слепоты. С тех пор Степан ему был благодарен по гроб жизни. Если бы не золотые руки доктора, не получилось бы у парня покорить городскую учительницу, хотя и считался он в тут пору первым парнем на деревне и гармонистом.
Нине так не терпелось узнать про Марусю. Но корзина была полна полнёхонька и потому Глафира дала отмашку:
- Всё! На сегодня отвал! Мне и это резать до полночи не перерезать. Сейчас накормлю всех ужином и ступай потом, отдыхай. Небось намаялась-то за первый день, да с дороги.
…
Продолжение:
Дорогие читатели! Комментируйте, не стесняйтесь! Мне важны ваши отклики, даже если они отрицательные. Я стараюсь учитывать критику. Вы помогаете мне исправлять неточности. Спасибо!
Вы не пропустите новое, если подпишетесь на мой канал. До встречи!
Для любителей почитать – цикл рассказов «Кулёк»:
Цикл рассказов «Записки театрального ребенка»:
Цикл рассказов «Обезьянообразные»: