В религиозной живописи всех эпох воспевался образ Великого Святого Антония – главного отшельника христианства и борца с личными бесами.
В христианской истории Антоний – основатель отшельнического монашества, он был одним из первых в раннем христианстве, кто покинул зону комфорта ради духовности.
И хотя на картинах и фресках его изображают седобородым мудрецом, Антонию было всего 18 лет, когда он покинул родной дом и стал пустынником, то есть отшельником, уединившимся в египетской пустыне для молитв и выживания вдали от искушений.
По иронии, именно там, на безлюдной земле, выжженной солнцем, святой встретил больше всего препятствий, разнообразных бесов и демонов, испытывавших на прочность его возвышенный дух. Судя по всему, в основном Антонию приходилось бороться с демонами внутри себя.
Одна из его известных изречений гласит: «Кто в пустыне в своей келье предаётся тишине, тот неуязвим для трёх искушений: слуховых, речевых и зрительных; одна лишь борьба предстоит ему: борьба с чувственностью».
Борьба с плотью воплотилась поначалу в борьбе с физиологическими потребностями (в женщине), затем в настоящих демонических атаках. Такой сюжет, разумеется, был великим раздольем для художников. Мастера Северного Возрождения описывали немыслимых чудовищ, французы в 19 веке – обнаженных искусительниц, авторы ХХ века, как, например, Сальвадор Дали, ощущение борьбы сквозь призму опыта нового человека.
Как и всегда в искусстве, многое зависело от исторических реалий. Чтобы прочувствовать всю трудность отшельничества, пограничность человеческих сил и возможностей в разные века требовались разные средства выразительности.
Во времена Ренессанса и предшествовавшего ему Средневековья чудища пугали сильнее, чем неразбериха и метафизика. Реальный монстр, который здесь и сейчас нападает на человека сулил гораздо большую угрозу, чем что-либо еще.
Но и о женщине в не самом выгодном свете говорилось много. У Поля Делароша, Джона Доллмана, Ловиса Коринта и многих других искушения в картинах преимущественно чувственные, а женщина одним своим голым видом подталкивает ко греху. Неужели притяжение действительно настолько сильное?
Диего Ривера вообще по-особенному передал то, что могло видеться Антонию в агонии воздержания. Это красочный сюрреалистический сюжет, полный отчаянного эротизма, говорящий о том, что даже на возвышенные темы художник всегда может найти ироничный ответ.