Татьяна Воронцова написала очень интересный - по крайней мере для меня - текст.
_________
После того как Пушкин в 1831 году написал «Клеветникам России» и «Бородинскую годовщину», от него многие отвернулись. Даже довольно близкие друзья. Вяземский говорил, что стыдно поэту писать подобное. Мельгунов в одном из писем прямо заявлял, что потерял к Пушкину уважение как к поэту, потому что он «огадился как человек». Историк Александр Тургенев (именно он в 1837-м сопровождал тело Пушкина в Святогорский монастырь) писал брату Николаю, заочно приговоренному за участие в декабристском движении к смертной казни и скрывшемуся в Европе: «Твое заключение о Пушкине справедливо: в нем точно есть еще варварство»...
Позже Белинский в «Литературных мечтаниях» утверждал, что «тридцатым годом кончился или, лучше сказать, внезапно оборвался период пушкинский, так как кончился и сам Пушкин, а вместе с ним и его влияние». Кончился — женился. И кончился — сказал то, что не понравилось прогрессивной общественности.
Но Чаадаев — Чаадаев, объявленный позже сумасшедшим за свои «Философические письма», в которых он клеймил Россию за мрачное и тусклое существование и отсутствие внутреннего развития, — отправил Пушкину восторженное: «Я только что прочел ваши два стихотворения. Друг мой, никогда еще вы не доставляли мне столько удовольствия. Вот вы, наконец, и национальный поэт; вы, наконец, угадали свое призвание. Не могу достаточно выразить свое удовлетворение. Мы побеседуем об этом в другой раз, обстоятельно. Не знаю, хорошо ли вы понимаете меня. Стихотворение к врагам России особенно замечательно; это я говорю вам. В нем больше мыслей, чем было высказано и осуществлено в течение целого века в этой стране».
"Клеветникам России" нынче звучит из каждого утюга, даже Безруков недавно его начитал, и неплохо начитал, хотя мне исполнение Светланы Крючковой нравится больше.
А вот "Бородинская годовщина" (в "день Бородина" русские войска выступили на подавление польского восстания) совсем забыта, не грех и процитировать небольшой отрывок:
В боренье падший невредим;
Врагов мы в прахе не топтали,
Мы не напомним ныне им
Того, что старые скрижали
Хранят в преданиях немых;
Мы не сожжем Варшавы их;
Они народной Немезиды
Не узрят гневного лица
И не услышат песнь обиды
От лиры русского певца.
Но вы, мутители палат,
Легкоязычные витии,
Вы, черни бедственный набат,
Клеветники, враги России!
Что взяли вы?.. Еще ли росс
Больной, расслабленный колосс?
Еще ли северная слава
Пустая притча, лживый сон?
Скажите: скоро ль нам Варшава
Предпишет гордый свой закон?
Куда отдвинем строй твердынь?
За Буг, до Ворсклы, до Лимана?
За кем останется Волынь?
За кем наследие Богдана?
По кругу ходим, ребята, ей богу. По кругу.