Знаменитая юмористка дала нам эмоциональное и тёплое интервью об эволюции своего творчества. И да, мы выяснили ее отношение к стендаперам и тиктокерам.
Легендарная актриса Клара Новикова, первая женщина на отечественной эстраде, выступившая в юмористическом жанре, снова в строю. После всех перенесенных пандемийных испытаний и тягот, она отправилась на гастроли. Перед концертом, который Клара Новикова дала в новосибирском Концертном зале имени Каца, она выступила еще в трех соседних городах. Каждый день – переезд. Не всякий молодой и здоровый выдержит, а Кларе уже 75! Она прекрасно выглядит и отлично работает на эстраде. Мы поговорили с актрисой о её старых и новых номерах, о будущем и о прошлом юмора, и о её выступлении в Новосибирске.
Как вы решились на такие динамичные гастроли?
Когда мне предложили, я сразу согласилась, потому что целый год не работала. У меня, правда, был один сольный концерт в Москве и один – в Питере. Были также и другие спектакли в обеих столицах, но я не выходила на широкую массовую публику. В общем, на гастроли я согласилась, чтобы проехать по стране.
Какие монологи читаете, старые или новые?
У меня огромная папка новых текстов, но пока я не решаюсь выступать с ними на публике. У меня в этой заветной папке лежит монолог Михаила Жванецкого, а он знал про женщин всё, как никто другой. Я собиралась прочитать его в Новосибирске, но публика мне такой возможности не дала. Мне показалось, что пока читать не надо. Это текст на таких настроенческих перепадах, а я больше всего это люблю.
Тяжело было на самоизоляции?
А вы понимаете, что такое просидеть полгода в одиночестве? Я сидела одна! В четырех стенах, четыре месяца, не выходя на улицу. Мне продукты приносили под дверь.
Что-то изменилось в людях за это время?
Да, мне показалось, что за этот год и публика тоже изменилась. Все немного напряжены. Новосибирская публика – доброжелательная, но с внутренней оценкой подходит ко всему. Такая: «Ну-ну!». А я люблю открытых людей. И сейчас у меня будет несколько залов, которые будут попроще, чем у вас, – не филармонические. Там я смогу попробовать новые монологи. Потому что если я исполняю новый текст, а зал не дает полной реакции, то я потом уже боюсь исполнить его еще раз. Выносить новый текст на публику – это очень ответственно. Я люблю небольшую концертную сцену и зал, который я могу объять взглядом. Я должна всех энергетически достать! И если зал большой, то у меня на это уходит много сил. Концертные залы «Россия» в Москве и «Октябрьский» в Питере – там же по шесть тысяч мест. Конечно, я и дворцы спорта собирала. Все это было открытием для публики. А сегодня – такое количество юмора на экране, что удивить можно только мастерством, неожиданной мыслью...
Что для вас, как для актрисы эстрадного жанра – в приоритете?
Что для меня является главным – текст или актёрская игра? Последнее. А для зрителей? Думаю, что зрителям и актерская игра тоже важна. Когда я была девочкой, ходила в Киеве на концерты приезжавшей туда на гастроли Елизаветы Ауэрбах. Она сама писала себе тексты и говорила очень наивные вещи, но публика всему этому благодарно внимала, потому что не было такого количества юмористических программ на телевидении. Это была такая милота! Ну, а сегодня уже на милоте не продержишься. Уже нужна жесткость во всём. Правда, мне эта жесткость нравится.
В Новосибирске на концерте вы рассказали немало правдивых историй. И это очень понравилось публике. Записываете их?
Я сейчас пишу книгу. У меня миллион правдивых историй, которые я хочу открыть людям. Я даже во время этой пандемии написала довольно много. Почему-то вспомнилось детство. Мне его хотелось описать, и я это сделала. Но вот дальше не пошло, не знаю почему. Мой муж Юрий Зерчанинов познакомил меня со многими известными писателями и поэтами – Окуджавой, Битовым, Аксеновым. И, кстати, с Михаилом Жванецким тоже! Но все эти люди постепенно уходят из жизни и сегодня я осталась одна. Хочется рассказать об этом в книге, но мне легче рассказывать эти истории вслух, чем писать. Максим Галкин мне сказал: «Ты наговаривай на диктофон. Наговори свою книгу!». А мне нужно смотреть в чьи-то глаза и рассказывать тому, кто это слушает. Просто так «наговорить» я не могу.
Как случилось, что вы захотели стать артисткой?
Даже когда я была девочкой, часто стояла у зеркала, надевая мамин цветастый халат, и играла. Мне папа этого не разрешал и делал всё, чтобы я не стала актрисой... Не знаю, как это называется, но я ЗНАЛА, что это произойдет, я чувствовала это. Я почему-то знала, что обязательно буду жить в Москве. А когда я туда приехала, то сначала была очень одинокой. Мне даже некому было позвонить. А потом начались мои первые сольные концерты, в концертном зале «Россия». Но ведь я этого и представить себе заранее не могла. А папа мне говорил: «Если не пойдешь в медицину, у тебя не будет выпускного платья». Ну, пусть не будет! Мой брат стал врачом, а я не стала.
Как вы относитесь к новым веяниям: стендаперам, тиктокерам?
Тиктокеры и стэндаписты мне не интересны. Мне нравится Павел Воля – остроумный, образованный. Он хорошо говорит, хорошо шутит. Вот такие мне нравятся. Я не люблю, когда забывают, что есть слово, что есть литература. Я была на программе у Максима Галкина, где у него были тиктокеры. У меня было внутреннее желание встать перед ними на колени и сказать: «Простите, что я хорошие книги читала, что я фильмы смотрела, что я в театры ходила». Им по семнадцать лет, но они зарабатывают миллионы. Им не нужно заканчивать институты, они там не заработают таких денег. А что дальше? Если они смогут выйти на сцену и хотя бы двести человек удержать в зале полчаса, я скажу: «Молодцы»! Потому что все они – только в Интернете, а это не то. Я совсем не хочу им соотвествовать. Зачем? Вот Коля Басков побежал сниматься с таким мальчиком-тик-токером, потому что Коля испугался, ему захотелось быть таким же, как они, на их уровне. Он побоялся потерять эту часть публики! Я не знаю, что со мной будет дальше, но я – не боюсь.
Почему в вашем репертуаре стало меньше тёти Сони?
Ей уже 26 лет – столько она живет в моем репертуаре. Так долго никто не смог продержаться на сцене. Тетя Соня – это мои родители, папа и мама, мои две тёти. Она одесситка, и это – еврейка. Это было написано с натуры. Но это уже ушло. Сегодня так уже никто не говорит. Я показываю иногда в концертах – для тех, кто её ждет – но немного, не больше десяти минут.
Ваша дочь театральный критик. А вам интересна театральная жизнь страны?
Да, и я посмотрела в театре «Красный факел» спектакль Тимофея Кулябина «Три сестры». А моя дочь Маша – серьезный театральный критик и переводчик с французского языка. Она занимается французским театром. У нее хорошая семья. Муж преподает в шести институтах. Вместе с греками и американцами он занимается греческой литературой. Он переводит с древнегреческого языка Софокла. Но когда я спросила у внучки, сколько папа зарабатывает, она сказала: «Меньше, чем ты!». Моя дочь много пишет и ночами тоже. Но что им там платят? Смешно сказать! Мой муж был очень известным журналистом. Работал в журнале «Юность», возглавлял отдел, и даже он всегда зарабатывал гораздо меньше, чем я. Ну, что делать? Так получилось. Надо быть Соловьевым, чтобы получать больше!
Говорят, у вас возникли проблемы со слухом. Как это случилось?
Как я оглохла? Могу рассказать. Мой приятель в Питере отмечал юбилей. Он бизнесмен и почетный гражданин города. Ему предложили произвести в честь его юбилея выстрел из пушки. И мне захотелось снять этот момент, когда из нее грохнут залпом. Все пошли в укрытие, а я пошла снимать. И когда это ядро из пушки выскочило, был такой грохот, что меня оглушило. С этого момента я стала хуже слышать. Я всем говорю, что у меня контузия. Уже год прошел, но пока полностью слух я себе так и не вернула.
Вы довольно часто поете на сцене. Как вы к этому пришли?
Песни в моем исполнении – это особая история. Мне всегда хотелось петь на сцене. И после того как мой коллега – Фима Шифрин – спел в опере под музыку Шостаковича, я так этому позавидовала, что тоже захотелось. Я сыграла в спектакле по пьесе Льва Новоженова «Соло для кровати со скрипом». Стихи к этому спектаклю сочинил Игорь Иртеньев, а музыку – Лора Квинт. Режиссером был Влад Дружинин. Там были песни, а у меня было желание петь. И я спела. Для меня уже написали разные композиторы более семидесяти песен. Даже Оскар Фельцман написал.
Текст опубликован в зимнем номере Denis Ivanov Magazine за 2022 год. Автор материала – Людмила Смирнова.