Я продолжаю расшифровку и публикацию мемуаров моего прадеда, терского казака Ивана Андреевича Демченко. Это не так просто, прадедушка был человек военный, привычный более к шашке и ружью, чем к перу – так что и почерк, и стилистика у него довольно своеобразные. Первую часть мемуаров вы можете прочитать здесь: Мемуары терского казака И.А.Демченко. Часть 1. В первой части я оставил текст Ивана Андреевича без изменений, лишь добавляя свои примечания в скобках. Но многие читатели сочли такой текст трудночитаемым, и в дальнейшем я буду публиковать слегка отредактированную версию стараясь, тем не менее, быть как можно ближе к оригиналу.
"В 1914 Казаки 2-й очереди вышли на собственных конях. Нас собралось в одной семье до 1905 года 7 человек, которым нужно было приобрести коней. Двоих отец отправил в войсковую школу ремесленников, одного в войсковую канцелярию , а остальные дома занимались сельским хозяйством. Однажды, в воскресный день прошел слух, что будут в Государственную Думу выбирать человека, который будет хлопотать, чтобы лошадей на службу давали казенных. Атаман нам отказал официально, но мы собрание собрали, написали протокол – а подписать могут не все, 2/3 неграмотны. Предложили мне расписаться, я расписался за всех. Передали члену Государственной Думы Караулову. Атаман тоже подписал. В 1909 году, 1го января меня забрали в 1й Кизлярский Гребенской полк. Тогда уже стали платить 100 рублей на приобретение коня, выдавали постельные принадлежности, а остальное – все собственное, кроме винтовки и патронов. В 1909 году поступил в военную школу сержантов, которую в 1910 году закончил отлично. В 1911 году проходили маневры в Пятигорске, там проводили на лошадях состязания, я был награжден призом серебряным, позолоченным. После возвращения с маневров в Грозный нас в сентябре 1911 года направили в Персию в Казвин, а меня со взводом оставили в Энзели на перевалочной базе, куда прибывали боеприпасы. Офицеров не хватало. Командир зачитал приказ: за малейшее нарушение дисциплины – расстрел. Потом сделал распоряжение выбрать неблагонадежных лиц в один взвод. Командиром был назначен мой земляк. А потом издал приказ мне остаться на перевалочной базе.
На перевалочном пункте мы все довольствие лошадям и людям получали от полкового подрядчика Вартаняна, проживавшего в Энзелях. При первой получке подрядчик предложил: «Вы можете весь порцион деньгами получать, а где покупать будете: разве мало вокруг сел, где купите, а где и так возьмете». У подрядчика охраняли солдаты Шемахинского полка. А в моем распоряжении оказался только пустой склад. Я познакомился с начальником караула, побеседовал, он мне предложил: «Посылай 3 человек, а там солдаты помогут, нагружу лодки, а на твоем складе разгрузим, на складе Вартаняна все завалено сеном и зерном. И так получим и довольствие, и порцион на руки.
Так и сделали, и служба как будто пошла хорошо. Я познакомился со всеми, с комендантом гарнизона и вице-консулом Некрасовым, а также командиром ротным Алексеевым.
Прошло недели две. В три часа утра стучит в двери мой вестовой. «В чем дело?» - спрашиваю. «Вас просят Чернышев и Титарин». Так все во мне загорелось, это ненадежные люди. Быстро выхожу. Стоят в моем коридоре на коленях. «Что хотите то делайте с нами, а только мы по ошибке такого натворили – сами посмотрите». Выхожу, смотрю: а они весь склад магазина Вартаняна к нам перенесли. У меня сразу мысль мелькнула: «Обнаружат, меня тоже не помилуют». Скомандовал: «Быстро выбрасывай из сеновала сено и зерно.» Принялись за работу, тут уж больше стало солдат, чем казаков. На сеновале пол деревянный, подняли мы его, вырыли яму и спустили все туда, опустили пол и замаскировали все и в миг нету никого, солдаты разбежались.
Через час вызывают меня в ротную канцелярию. Там уже ожидают меня комендант, вице-консул и ротный командир. Консул говорит: «У меня сидят два человека с жалобой. Сегодня обворовали магазин, подозревают что военные обворовали. Просят сделать обыск» Но все же решили допустить в комиссии всей администрации. Зовем всю комиссию. Сарай громадный, прошли до сеновала сквозь, смотрят пострадавшие – нету ничего. Выходят на улицу, а там двухэтажное здание, нижний этаж занимает склад боеприпасов, а наверху помещались я и взвод. Смотрят пострадавшие – ничего нет. Перемещаются в расположение роты – и там ничего. Ту комендант всех приглашает на завтрак. Идем, не дошли до квартиры коменданта, пострадавшие просят обыскать квартиру ротного, так как он занимал садик и под домом большой подвал имел, и двух солдат. «Идите», - разрешили им, они пошли. Через несколько минут за ними и Алексеев побежал, он не уверен был за своих солдат. Продолжаем завтракать, вдруг слышим голос Алексеева: «Стрелять буду!». Мы все выскочили на шум, я конечно добежал первым и увидел толпу издалека. Как меня заметили, толпа разбежалась. Подошел комендант: «Ну что вы здесь, пошли». Капитан Алексеев, как в себя пришел, рассказал: после осмотра проводил пострадавших, а сам задержался на 3 минуты и быстро пошел на завтрак. Как видит в узкой улице между казармой и почтовым отделением толпа двух человек в воздух подбрасывает. Он выскочил, приказывает им, а они начальнику не подчиняются. Когда я появился около Алексеева, все разбежались. Вот за завтраком он и говорит нам «Я с наганом, а они не боятся, а как только ты показался - и куда все делись». А это были казаки, встретили тех, которые делали обыск, подбрасывали и приговаривали, чтобы не ходили позорить военных.
На второй день пришли все завершить обыск. Указывают, что все краденное находится в складе с боеприпасами. Полковник мне говорит: «Консул просит как-либо удовлетворить просьбу». А я отвечаю: «Вы имеете право заходить и проводить обыск, а частных не имею права пустить.». Тем все и кончилось."