Отрывок из романа Ирины ШИРЯЕВОЙ
Санкт-Петербург
июнь 2020 года
По Аничкову мосту текла безликая толпа. Ну, то есть буквально — безликая. Люди в масках.
Без масок, пожалуй, красовались только четыре человека — бронзовые юноши по углам моста. И, соответственно, четыре коня, которых юноши
укрощают. Итого восемь ковидных диссидентов.
Кася девятая.
Поэтому никакой намордник не помешал ей сделать последнюю затяжку. И тут же сигарета полетела через гранитный парапет в Фонтанку, знаковую для петербуржцев реку. Плевать.
На секунду и правда захотелось туда ещё и плюнуть. Еле сдержалась. Совсем крыша съехала.
Город, как специально, занавесился от неё карантином. Чтоб такие, как она, убирались поскорее и подальше.
Девушка скользнула рассеянным взглядом по ближайшей из четырёх скульптурных групп под общим названием «Укрощение коня». Композиция представляла поверженного обнаженного юношу,
которого топчет бронзовыми копытами бешено вздыбившийся жеребец.
Этот укротитель — словно памятник понаехавшим. Всем сразу. Понаехавшие тоже изо всех сил стараются оседлать город, символом которого стал Медный всадник.
Впрочем, некоторые ничего, устраиваются. И приручают. И даже оказываются на коне. Только не Кася с её везением.
— Buongiorno, bella senorita, — вдруг раздался глухой голос прямо над её ухом.
Девушка с удивлением обернулась. Вообще-то туристов, в том числе итальянцев, на Невском обычно немеряно. Но не сейчас же, в карантин!
Оглянувшись, Кася тут же отшатнулась от нависшей над ней жуткой фигуры.
Это был высокий человек в длинном, спадающем до земли чёрном плаще и зловещей маске с клювом. Силуэт, ставший за последний год слишком знакомым и даже слегка приевшимся. Особенно эта его маска — как будто с кошмарного полотна Босха.
Чумной доктор.
Так вот, значит, кто ходит нынче по Невскому вместо традиционных Петра и Екатерины. Что ж, логично. Касина оторопь сменилась иронией.
— Напрасно вы портите la tua belezza ядовитым дымом, — тем временем наставительно заметил ряженый.
Что он сказал? Кажется, что-то о вреде курения.
— А вы, значит, доктор? — усмехнулась Кася. Пропагандируете здоровый образ жизни?
— Чумной доктор, — поправил ряженый с достоинством.
И стянул маску жестом, каким снимают шляпу, чтобы раскланяться.
Хм… Смуглая гладкая кожа, яркие чёрные глаза, длинные вьющиеся волосы. Взгляд надменный и высокомерный. Настоящий красавчик. Но красота какая-то мрачная, демоническая. А в общем — весьма колоритный персонаж. Такой очень круто смотрелся бы на готической вечеринке, например.
Кася представила, как этот суровый парень там отжигает и невольно фыркнула.
— Чумовой!
— Как, mi scusi?
— Чумовой док. Так лучше звучит, — объяснила Кася. — Прикольнее.
Новоявленный Чумовой док только плечами пожал.
На Касю он производил странное впечатление. Точнее, двойственное. С одной стороны, это был на редкость красивый парень, в котором угадывалась какая-то изюминка. Кася сама была несостоявшейся актрисой и любила всякого рода лицедеев. Поэтому хотелось продолжить знакомство.
С другой стороны, чувствовалось в этом персонаже что-то тревожное, затаившееся. Такое двойственное впечатление производит тигр, который, как котёнок, трётся о прутья клетки. Не уйти ли подальше от навязчивого тигра-котёнка, пока не поздно?
А, да ладно! Нормальный парень. Фоткается с туристами — подрабатывает. Отражает, так сказать, остроту момента. Приезжих сейчас хоть мало, но всё же есть.
Да и с каких это пор она начала шарахаться от красивых парней? Так и старой девой остаться недолго. Кася всегда была немного авантюристкой.
— И откуда ты такой взялся, чумовой док? — спросила девушка, переходя на «ты».
— Ясно сказать, откуда. — Парень кивнул за спину, в сторону бело-розового дворца Белосельских-Белозерских. — Из зеркала.
Понятно. Продолжаем игру.
— По зеркальному коридору пришёл? — уточнила Кася с самым серьёзным видом.
Док так же серьёзно кивнул.
— Но ведь коридор — это когда два зеркала ставят напротив друг друга. А там вроде такого нет, — попробовала подловить фантазёра девушка. Она как раз бывала во дворце Белосельских-Белозерских.
— Non solo, — возразил тот. — Коридор можно находить в настоящем венецианском зеркале. Поднесите к нему свечу. Пламя будет отразиться
molto… много раз. Я так пришёл. Но это палаццо, — он опять кивнул на розовый дворец, — неудобно. Там нет настоящие венецианские зеркала. Falso. Я всегда обыкновенно хожу между палаццо Брусницыных. Там есть зеркало Дракулы. Слыхали?
Кася сконфуженно покачала головой.
— Жаль. Интересное палаццо.
— И зачем ты ходишь по зеркальному коридору? — светски поинтересовалась Кася. — С какой такой миссией?
Чумовой док гордо вскинул и без того высоко задранный подбородок и торжественно произнёс:
— У меня есть важная миссия. Я должен делать… fare di tutto… всё возможное… чтобы останавливать эпидемии.
— Спасаешь мир? — с улыбкой прищурилась на него Кася.
— Если угодно.
— Вы прекрасны, док! — Она постаралась вложить в это восклицание как можно больше пафоса. — Дайте я пожму вашу мужественную руку!
Пошутила, конечно. Но Чумовой док действительно протянул ей руку. Ладонью вверх.
Кася увидела эту ладонь и замерла в недоумении.
Все линии, по которым обычно гадают, на ней были расположены не горизонтально, а вертикально. Более того, они странным образом переплетались, образуя то ли букву, то ли знак. Как будто парень натянул перчатку с необычным рисунком.
Но это была не перчатка! Это была живая ладонь! С дышащей кожей и всеми полагающимися для дактилоскопии узорами. С пульсирующим
у начала линии жизни бугорком венки. Кася видела эту ладонь при ярком солнце уже летнего дня, почти у самого носа.
Что это?!
Да ладно, просто какой-то фокус. Или врождённая аномалия. У людей каких только отклонений не бывает!
И всё-таки почему-то стало не по себе. Опять повеяло непонятной опасностью.
Видя оторопь собеседницы, док усмехнулся и убрал руку.
— Я вижу, вы проникнуты моей миссией. Va bene! — благосклонно кивнул он. — И вы должны мне помочь!
Минуту назад девушка поддержала бы игру. Но эта ладонь… Эта рука… Она была как шлагбаум, шагнув за который, Кася словно оказалась
втянута в совсем другую игру. Вовсе не такую приятную и легкомысленную, как ожидалось.
— Но… Что я-то могу?.. — сразу начала она отмазываться от спасения мира.
— Нам нужно ваши волосы, — заявил док.
Э-э-э? Надо надеяться, что он всё ещё прикалывается?
— Что, прямо сейчас? Но они настоящие. В смысле, это не парик, отдать не могу, — попробовала в ответ отшутиться Кася. — Уж извините…
Док сделал нетерпеливый жест рукой, как бы обрывая всяческие возражения.
— Вы должны пойти со мной. Sicuramente! — потребовал он. — Я скажу, что надо делать.
Пойти куда-то с этим мутным типом? Да ещё непонятно для чего? Если бы не его сомнительная ладонь, она бы ещё подумала.
— А если я откажусь?
— Non! — с неожиданным жаром воскликнул док. — Так не надо! Вы должны помочь остановить это! Умрут ещё сотни людей! Тысячи!
Он уставился в лицо собеседнице своими черными глазами. Очень внимательно и как-то испытующе. Взгляд оказался таким пронзительным, что у Каси аж мурашки по спине побежали.
— А если я всё-таки откажусь? — заупрямилась она, начиная потихоньку пятиться.
— Не советую, — как-то угрожающе процедил док.
Глаза его сощурились и словно превратились в маленькие экранчики, на которых запустили аварийную программу. Касе даже казалось, что она видит, как мелькают цифры: 5… 4… 3… 2… 1… 0!
Раздался душераздирающий вой сирены.
По Невскому со стороны Дворцовой площади неслась скорая. Перелетев мост, машина резко остановилась, взвизгнув тормозами.
Открылись задние двери, и из нутра скорой вывалились два здоровенных мужика. Они были похожи на заблудившихся космонавтов: в белых комбинезонах, черных противогазах, перчатках и сапогах. На груди краснели какие-то кругляши.
Похоже, дезинфекторы.
Псевдокосмонавты слаженно, не сговариваясь, двинулись в сторону Каси и дока.
И девушка вдруг отчётливо поняла, что они сейчас скрутят её, затолкают в машину и увезут в неизвестном направлении. И даже если она будет кричать, никто из прохожих не успеет за неё заступиться. Да и вряд ли захочет.
Дезинфекторы надвигались. Бежать было некуда — с другой стороны её блокировал док. Кася вжалась спиной в гранит набережной и изо всех сил
желала стать моллюском, вросшим в камень.
Док смотрел на неё требовательно и вопросительно. И чуть насмешливо. В его глазах стоял вопрос: «Ну?»
— Ладно, я согласна… — чуть слышно прошептала девушка.
Дезинфекторы как по команде остановились. Вообще они двигались как единый механизм.
— Не подскажете, как доехать до Башни грифонов? — каким-то подземным голосом — должно быть, из-за маски — осведомился один из них у Каси.
Вообще-то убедительнее было бы, если б он поинтересовался, где здесь ближайший космодром. Ведь даже в абсурде должна быть своя логика.
— А-а-а… Э-э-э… — Кася неопределенно махнула рукой.
— Спасибо, — пробухтело из-под маски.
Мужики дружно развернулись и потопали к скорой.
Кася вздохнула облегчённо… но не тут-то было!
Второй дезинфектор внезапно притормозил. Девушка затаила дыхание.
Мужик повернул назад и снова направился к Касе. Та уже совсем не дышала, боясь даже колебанием воздуха спровоцировать какую-то агрессию.
Но псевдокосмонавт, подойдя ближе, всего лишь извлёк из недр своего костюма медицинскую маску. И протянул её девушке, назидательно проухав из-под своего противогаза:
— Наденьте. Нельзя без маски ходить.
Кася осторожно взяла из его резиновых лап кусочек ткани, согласно мотнула головой и криво нацепила маску на лицо.
Дезинфектор удовлетворённо кивнул, догнал своего товарища, и они споро погрузились в машину, хлопнув дверцами. Опять взвыла сирена. Скорая рванула куда-то вдоль Фонтанки.
Кася проводила машину растерянным взглядом. И что это было? При чём здесь Башня грифонов? «Улыбнитесь, вас скрывает скрытая камера»?
— Va bene! Вы согласны, — подвёл итог док. — И это нагружает на вас некоторые обязательства. Учтите, их нельзя нарушать.
***
Принимая важные решения, которые должны изменить нашу судьбу, мы иногда даже не подозреваем, как злой фатум хочет посмеяться над
нами.
Разве художник Лучано Вечеллио, давая зарок никогда не писать образ человека без маски, знал, как его клятва аукнется через полдюжины столетий?
Разве красавица Бьянка Квирини, так любившая смотреться в зеркало, могла предположить, что когда-нибудь не она будет отражаться в зеркалах, а они — в ней?
Разве обручённые, предвкушая пышную свадьбу, могли подумать, что в назначенный день они будут не стоять перед алтарём, а лежать на камнях Набережной неисцелимых, среди десятков несчастных, испускающих последний вздох?
Но погоди, о, мой нетерпеливый читатель!
Я расскажу тебе всю эту удивительную историю неспешно и подробно.
Венеция
начало января 1348 года
Колокола церкви Санта-Мария-Глориоза-деи-Фрари начали вызванивать полдень.
Бледный луч зимнего солнца робко просочился сквозь высокое окно палаццо Квирини. С любопытством скользнул по холсту на мольберте, словно принюхиваясь к запаху свежей краски…
Перепрыгнул на плечо девушки с распущенными волосами, которая сидела в кресле с высокой спинкой — и сразу запутался в тяжёлой массе золотистых завитков. Локоны вспыхнули, как огненные звёздочки карнавального фейерверка — модной забавы, привезённой из Китая.
«Дорого же обойдётся синьору Квирини портрет дочери, — с улыбкой подумал Лучано. Юный подмастерье скромно притулился в углу, пристроив рядом ящик с кистями и красками, и наблюдал за работой мастера. — Волосы Бьянки займут чуть ли не треть портрета. А золотая краска у торговцев нынче ох как дорога! — и фыркнул про себя: – Хорошо ещё, что глаза у синьорины не голубые! Цены на ультрамарин тоже кусаются».
Глаза у Бьянки были карие — теплые, летние, тягуче-медовые. Лучано тонул в них, как бестолковая муха в этом самом меду — душистом до дурмана, вобравшем и растворившим в себе тепло солнца и запах неуёмных трав.
Трав, которые в бедной на зелень Венеции упрямо пробиваются меж камней мостовых. Впрочем, нынче и травы, и камни укрыл редкий в этом
городе снег.
Зима только что минувшего тысяча триста сорок седьмого года от Рождества Христова выдаласьна редкость холодной. Даже вода каналов покрылась тонкой корочкой льда. Так что гондольерам приходилось пробивать её вёслами.
И снег… Его хрусткая непривычность и ослепительная белизна придали празднованию Рождества какую-то особую чистоту и возвышенность.
Казалось, что это белое сияние покровом Богородицы раскинется над городом и защитит Венецию от Чёрной смерти. Ведь Дева Мария никогда
не гневается и помогает смягчить гнев своего сына. Поэтому к ней и обращались за помощью: «О Матерь Божья, дай приют неприкаянным! Под твоей сенью мы обретём покой и защиту от Чёрной Чумы и её яда!»
Чума. Она пришла с Востока и зловонной опухолью уже расползается по большим портовым городам Европы. Говорят, её разнесли генуэзцы —
вечные враги Венеции. Ясно, что хорошего от них ждать не приходится!
Моряки рассказывают, что двенадцать генуэзских галер возвращались из Каффы, неся на борту зачумленные экипажи. Корабли пытались бросать
якорь в крупных портах, но жители в страхе перед заразой гнали опасных гостей. Даже в родной Генуе земляков встретили горящими стрелами и камнями, летящими из катапульт.
Но чума всё же проникла на берег и уже косит людей в Мессине, Катании, Марселе и самой Генуе.
О, Мадонна, защити Венецию!
А ведь были, были знаки, что грядёт наказание Божье! Вот уж лет пять сплошные напасти сотрясают соседние государства.
Например, сильные наводнения, затопившие в германских землях много городов. Проснулась и принялась свирепствовать оспа, которой, припоминают старики, давно не было. К оспе прибавилась проказа. Да с таким размахом, что церковь начала открывать для прокажённых специальные убежища — лепрозории. И ещё постоянные неурожаи и чудовищные нашествия саранчи.
Неудивительно, что измученные голодом дикие звери сделались необычайно кровожадными. Рассказывают ужасные истории: будто волки врываются в крестьянские дома и выхватывают из рук матерей грудных младенцев!
Да вот ещё нынешняя необычайно морозная зима. Много людей погибло от холода…
Лучано кинул взгляд в одно из трёх громадных окон, смотревших на канал. Они были составлены из мелких «лунных» — то есть мутноватых — стёкол, вставленных в фигурный свинцовый переплёт и потому не слишком прозрачных. Но юноша всё же увидел, что солнце ушло и хлопьями повалил снег. Пышный, торжественный.
Лучано вздохнул и, стыдясь самого себя, невольно улыбнулся. Да, многим снег приносил бедствия, но в мыслях молодого подмастерья он соединялся с чем-то светлым и чудесным. Со спасительным покровом Богородицы, которая обязательно оградит Венецию от чумы. И — прости, Господи, меня, грешного! — с именем прекрасной Бьянки.
Впрочем, о чём бы в последнее время Лучано ни думал, всё каким-то образом оказывалось связанным с Бьянкой. Да и как могло быть иначе! Ведь эта девушка, а вернее, ещё девочка — Бьянке едва минуло пятнадцать лет, — истинное олицетворение земной гармонии. Гармонии линий и красок.
Бьянка, крещённая водой лагуны, воплотила в себе настоящий идеал венецианской красоты. И пусть глаза у неё не голубые, как морские волны,
зато волосы! О, о таких солнечных волосах мечтает каждая венецианка. Они здесь ценятся дороже дукатов и сияют ярче всех золотых украшений. Чтобы получить подобный цвет волос, многие представительницы прекрасного пола прибегают к разным ухищрениям, порой сомнительным и даже опасным. Но напрасно, напрасно! Ничто не может сравниться с локонами Бьянки!
Словно услышав невысказанные вслух восторженные речи подмастерья, Бьянка посмотрела на него и улыбнулась. Она уже устала позировать
художнику, неподвижно сидя в кресле. Пора бы сделать перерыв.
Если между сеансами мастер не поручал помощнику какую-нибудь работу, Лучано удавалось поболтать с Бьянкой. И иногда при этом прогуляться с ней по пышным залам палаццо.
А один раз они даже устроили весёлую беготню, с хохотом носясь по огромной парадной мраморной лестнице. Конечно, эта шалость случилась, когда их никто не видел.
Ну разве что кормилица, которая стояла на лестничной площадке. Добрая женщина для виду, конечно, осуждающе качала головой, а на самом деле
невольно улыбалась. Разумеется, она не станет рассказывать родителям Бьянки, как легкомысленно вела себя её любимица. Ведь не пристало подобное поведение девушке знатного рода Квирини, уже обручённой с отпрыском другого знатного рода — Орсиоло.
Жених Бьянки, Лоренцо Орсиоло — славный морской офицер, представитель одного из владетельных домов Италии. Лоренцо богат и знатен. И старше своей невесты на целых десять лет.
Мысль о том, что у юной красавицы есть жених, терзала душу Лучано. Но зачем об этом думать? Свадьба назначена аж на конец лета. И сегодня рядом с Бьянкой — он, Лучано, а не важный зануда Орсиоло, с которым резвушке, должно быть, ужасно скучно…
Ударил колокол на Фрари, возвращая подмастерье от мечты к действительности.
Раз… Потом ещё и ещё…
Все, кто был в комнате, удивлённо переглянулись. Почему колокола звонят в неурочный час? Полдень уже отзвонили, а для службы девятого
часа вроде ещё рано.
Меж тем колокола не унимались. Их звон перешёл в набат.
Взгляды сделались тревожными, а затем и испуганными.
В эту минуту дверные створки распахнулись, и в комнату вбежала кормилица. Это была пышнотелая женщина, похожая на румяную сдобу. Её лицо всегда украшала улыбка, подобная песочному кренделю. Но на этот раз рот был горестно перекошен, а в широко раскрытых глазах плескался ужас.
Все уже поняли, какое слово она сейчас произнесёт, и изо всех сил хотели удержать его на трясущихся губах женщины.
Потому что, пока оно не прозвучало, всё ещё длился этот светлый день, полный Божественного благоволения и земной гармонии. Всё ещё бесконечно тянулось его последнее мгновение, словно увязшее в медовых глазах Бьянки.
Кормилица подняла руки, запустила пальцы в свои волосы и обречённо завыла, выдохнув всего лишь одно короткое слово:
— Чума-а-а!
Ирина Ширяева "Маска под лицом", издательство "Аквилегия", 2022 год
Почитать отзывы и заказать книгу: https://akvil.net/product/maska-pod-liczom/
Если вы прочитали книгу, то мы будем благодарны за оценку и отзыв на Лайвлиб: https://www.livelib.ru/book/1007043844-maska-pod-litsom-irina-shiryaeva