Обшарпанный подъезд, выбитые стёкла и представители социального дна. Спустя 40 лет после возведения дома он превратился из милого места, в котором жила преимущественно интеллигенция, в то, что я описал выше. Ещё в детстве я с интересом смотрел на проживающих здесь профессоров и учителей, которые всегда дружелюбно со мной здоровались.
Но в эту идиллию никак не вписывалась одна соседка, которая обладала странной любовью к собакам. Вместо того чтобы восторгаться братьями меньшими издалека, она тащила их к себе, вероятно, как она считала, спасая их от страшной участи. Когда мне было ещё 6 лет, она постоянно курсировала с 2–3 барбосами, и тогда я не понимал всей надвигающейся трагедии и странности причудливой мадам.
Уже после 10 лет мне стал надоедать этот персонаж. Я каждый день видел отвратительную картину — ужасный запах собачины в лифте. «Ароматы» шерсти, мочи, а иногда и кала делали кратковременную поездку в мучительно долгое путешествие. Потом приходилось с ужасом выбегать из лифта, чтобы вдохнуть свежий воздух. Большинству жильцов не нравилось подобное, поэтому они потихоньку продавали квартиры и переезжали в более цивилизованные места. Зато вместо ретировавшихся соседей к нам начали приезжать цыгане, наркоманы и пьяницы. Бомжи тоже облюбовали подъезды, но тогда причину такого преображения я долго не мог понять.
Будучи взрослым, я обнаружил, что у любителя животных было уже 6–8 барбосов, а по некоторым данным и все 10. Никто никогда не мог зайти в её квартиру, зато всех собак она регулярно выгуливала. Интересующиеся могли посчитать, сколько живности у неё, правда мне было не до этого. Я оканчивал 10-й класс, а следующий этап был самым решающим.
Возвращаясь из школы, я каждый раз видел как эта окаянная (а по-другому я её назвать не могу) уже выгуливала своих подопечных не по одиночке, а по две — три особи. Некоторые из них были милыми, но большинство старалось тебя тяпнуть. Так и произошло с одной девушкой. Было много скандалов, разборок, угроз подать в суд, но вскоре дело замяли. Потом жильцы пытались писать коллективное заявление из-за шума, который исходил из её квартиры. Особенно по утрам, когда так хотелось спать. Градус агрессии неустанно рос, но наказать (а тем более выгнать) источник дискомфорта никак не удавалось.
Теперь мы с родителями тоже не живём в этом доме, поскольку, как и многие соседи, не смогли терпеть постоянные вонь, шум и опасность. Большинство потенциальных покупателей знало о собачнице, которая прославилась на всю округу, поэтому ценники на жильё все пытались снизить максимально. В итоге мы, скрипя сердце, продали квартиру в 1,5 раза дешевле, чем в соседнем доме, который был построен в то же время. И теперь я думаю: неужели один человек мог настолько изменить быт в одном доме, просто доставляя неудобства окружающим? Знаю много примеров, когда к такому результату приводила компания, заселившаяся в подъезд, но чтобы один человек... Каждый раз вспоминаю о ней, когда вижу женщину, фанатично выгуливающую сразу несколько собак. И каждый раз понимаю, собачница — это диагноз.