Рассказы по-довлатовски ироничны, остроумны, где-то лиричны… Но главное — человечны. Ирония в них мягкая и базируется не на отрицании, не на снижении, а на каком-то крепком человеческом фундаменте.
Резюме
— Писатель должен сам монетизировать своё творчество!
Рабочий день начинается в десять. Начальник приезжает к одиннадцати. Борода. Белые кроссовки. Бумажный стаканчик кофе. Следующий час — изучает меню ближайших заведений.
Подхожу:
— Можно три дня за свой счёт?
— Зачем?
Школа. Съедутся писатели Северо-Запада. Будем читать и обсуждать друг друга.
— Зачем?
Лучших рекомендуют на Форум. Там уже — авторы со всей России.
— Зачем?
Кого-то опубликуют. Самым-самым — назначат стипендию.
— Сколько?
Называю сумму.
В его глазах загорается огонёк. Это не азарт охотника. Не кураж рыбака. Это — инстинкт продажника. За последние десять лет начальник чего только не продавал!.. Лыжи. Велосипеды. Ружья. Корейские авто. Немецкие авто. Вездеходы. Металл…
Он тонко чувствует, когда покупатель — колеблется…
Когда покупателя нужно — направить, дожать, подтолкнуть…
— Вот скажи: что тебе с этих денег? Ну проживёшь ты… месяц? И что? Нет! Государство не обязано никого кормить! Зачем? Зачем оно помогает вам — писателям? Писатель должен сам монетизировать своё творчество!
— Как?
— Пробиваться! В те же издательства! Не берут? Открой своё! Инвесторов найди…
Молчу. Слушаю.
У каждого есть права.
У начальника — говорить, что и когда захочет.
У меня — молчать и слушать.
— Пиши для театра, кино… Для ящика, на худой конец… Или скажешь, за это не платят?
Отхлёбывает из бумажного стаканчика.
— Так можно?
— Чего?
— Три дня. За свой счёт.
Отмахивается.
В свободное от планов и отчётов время начальник играет в любительской группе. Видел, как он, в чёрном балахоне с капюшоном, подпрыгивает на одной ноге и жалуется, что:
— …у любви у нашей села батарейкаааа…
А писатель — должен — сам — монетизировать — своё — творчество.
***
— Вы читаете книги? — спросил полковник ФСБ.
Это было моё третье собеседование при трудоустройстве в «контору». Всего я выдержал пять. (Выдержал! Слово-то какое…) Никаким вопросам — не удивлялся. Читаете книги? Болели коклюшем? Любите Шопена?
— Книги читаете? — повторил полковник.
— Даже пытаюсь писать, — скромно ответил я.
— Что пишете? — оживился чекист. — Гомоэротическое фэнтези?
— Так, — говорю. — Зарисовки. В стиле Довлатова.
— Не хотелось бы узнать себя в герое «довлатовской» зарисовки! — хохотнул полковник.
Позднее, в беседе с психологом, больше похожим на армейского особиста, я узнал, что у чекистов — свой пантеон. Кто в нём Отец, кто Сын — Бог весть, а вот Иуда (обязательно должен быть Иуда) — Солженицын. Довлатов в сравнении с ним считался мелким бесом. Любовь к нему не поощрялась, но и не возбранялась.
— А писателя Аверченко — знаете? — всё больше распалялся чекист.
— Знаю, — говорю. — Сатирик. Годы двадцатые, кажется.
— Точно! — расцвёл полковник. — Он в двадцать пятом умер. А это? Это кто? — Он ткнул в бюст Феликса на железном сейфе. Феликс был каноничный: усталый, в фуражке и бороде.
— Дзержинский.
— Точно!
Полковник был чрезвычайно доволен, что отвоевал столь ценного кадра. Читает книги… Знает Аверченко и самого Дзержинского…
Чекистом я так и не стал. Виной тому не Довлатов, не Солженицын и не другие хорошие авторы. Срезался на медкомиссии — язва…
И никак не могу решить.
К сожалению или к счастью?
***
У моей жены — два любимых романа.
«Ущелье дьявола» Дюма и «Голова профессора Доуэля» Беляева.
Оба я, выпускник филфака, не читал.
К моим текстам она относится спокойно. Большинство её отзывов начинаются словами:
— Нууу…
Когда мы познакомились, я был одержим творением собственного мифа. Каждому встречному рассказывал, что пишу. Хвастался несуществующими литературными успехами.
Жену это не отпугнуло. Видимо, всё же имелись у меня какие-то достоинства…
Потом она призналась:
— Я подумала: «Ну писатель… Ничего страшного…»
— Тебя что-то смутило?
— Конечно. Ведь все писатели — умерли.
Точность формулировок — её конёк. Вот и сейчас — кратко, метко, глубоко… То ли чтобы признали писателем, нужно умереть? То ли среди живущих — писателей нет?
Оба варианта имеют право на жизнь…
Оба дают пищу для размышлений…
А пока — я что-то пишу, где-то публикуюсь, куда-то езжу. На семинары, форумы, слёты.
Возвращаюсь с очередного. С порога объявляю:
— Жена! Твоего мужа опять назвали гениальным!
Обнимает:
— Наверное, ты правда талантливый — раз многие так говорят.
Помолчала:
— Не могут же они тебя просто жалеть?..
31 октября 2021 г.
По-довлатовски ироничный Анатолий Словцов. Часть первая
#современная проза #современные писатели #рассказы #литература #формаслов