Уже третий день этот добрый лес скрывал меня от врага, только едой и питьём не баловал. Удалось найти несколько грибов, зная, что их можно есть сырыми, я с удовольствием перекусил, жарить всё равно возможности не было. На второй день моих странствий, набрёл на ручей, пил так, как будто находился в пустыне, жалел, что нельзя набрать воды в карманы. Кто знает, когда снова повезёт? Каждый день видел пролетающие над головой вражеские самолёты, целился в них палкой, представляя, как они горящие падают на землю. На фронт меня призвали через месяц после начала войны, двое суток пути в обычном товарном вагоне, и вот уже вокруг стреляют, рвутся снаряды. Далеко нам идти не пришлось, заняли оборону на берегу пересохшей речки, перекрыли дорогу, ведущую к станции. Показавшегося противника заметили сразу, он и не прятался, двигаясь в две колонны, была слышна музыка. Подпустив его ближе, мы открыли огонь, хорошо получилось у наших артиллеристов, они разогнали в стороны немецких мотоциклистов и подбили два бронетранспортёра. Довольные своей первой победой, не заметили, как противник перегруппировался, вперёд выехали четыре танка, пехота наступала, прячась за их бронёй. Теперь уже досталось нам, немецкие танкисты стреляли довольно точно, и если бы не наши пушкари, которые своим огнём отвлекли внимание танков, нас бы быстро одолели.
Отбив атаку, мы уже не так радовались, из четырёх сорокапяток, осталась одна. Поняв, что у нас хорошее укрытие, немцы стали стрелять из миномётов. Подняв голову после очередного разрыва мины, обнаружил, что моя винтовка повреждена осколком, стрелять из неё было невозможно. Чуть стих вражеский огонь, я стал оглядываться, ища оружие, и я его увидел, вот только оно было направлено на меня. Пока мы вжимались в землю, нас обошли те самые немецкие мотоциклисты, теперь их пулемёты были нацелены в наши спины. Скатившись в воронку, я затаился, надеясь, что меня не заметят, одиночные выстрелы означали, что бой закончен. Как я не прятался, меня обнаружили, надо мной стояли двое немецких солдат, стволами карабинов показали, куда надо идти. Возле раскидистой берёзы, немцы собирали пленных, командиров отводили в сторону, раненых красноармейцев добивали. Когда нас, под конвоем, вывели на дорогу, стоявшие там немецкие солдаты, показывали в нашу сторону пальцем, смеялись. Построив, кого нашли, в колонну, немцы повели нас к станции, там ещё шёл бой. Возле депо, на краю станции, нам приказали сесть на землю, до самого вечера немцы приводили новых пленных бойцов.
Утром нас снова построили, возле стены депо остались лежать несколько тел красноармейцев, кто-то был ещё жив, на наших глазах их убили. Обогнув станцию и прилегающие к ней дома, мы оказались на дороге, которая стрелой уходила вдаль. Наши конвоиры внимательно за нами приглядывали, если кто останавливался, тут же следовал удар прикладом в спину, это хорошо подгоняло. Заметив, что впереди, с правой стороны, к дороге близко подходит лес, я незаметно стал смещаться, задумал бежать, понуро бредущие пленные, ворчали на меня за беспокойство. Наконец, момент представился, нашу колонну догнали немецкие грузовики, конвоиры, освобождая им путь, карабинами сталкивали нас с дороги. Заметив, что ближайший ко мне немец отвлёкся на «непослушного» бойца, тот видимо был контужен и не слышал приказа, я кубарем скатился с дороги в кусты, там и замер. Ожидая выстрелов, грозных криков, которыми нас подгоняли немцы, я лежал, пока на дороге не стихло. Очень хотелось, чтобы моему примеру последовали и другие, оставаться одному было страшно.
Как бы там ни было, я был один, идя по лесу, надеялся встретить своих, не верилось, что ушли все. В очередной раз, посмотрев на небо, проводил взглядом пролетевшие самолёты, приближалась гроза, половина неба была затянута чёрной тучей, нужно найти укрытие. Примерно через час, я вышел к склону оврага, упавшее когда-то в него дерево, своими ветками образовало шатёр, оставалось ещё маленько потрудиться и можно будет спрятаться. Пройдя вдоль ствола, приглядел хорошее место, вот только что-то мне подсказывало, что оно уже обжитое, неужели дикий зверь! Сунув голову меж двух толстых ветвей, я остановился, мне в лоб упёрся холодный металл, пахло тем, чего в лесу никак быть не может – лекарством. Мои глаза разглядели девушку, не совсем девушку, это была лейтенант медицинской службы, в правой руке она держала револьвер.
- Здрасти, - не найдя с испугу других слов, сказал я.
- Здрасти, ты кто?
- Костя.
- Судя по форме, ты красноармеец, отвечай, как полагается!
- Красноармеец Степанов, - я даже попытался встать, но ударившись макушкой головы, присел.
- А где твоё оружие, боец? – ствол её револьвера не отклонился ни на сантиметр, голос уверенный, такая и пристрелит.
- Разбило миной, в бою, - добавил я, не сводя глаз с её волос.
Чернея угля, они спадали на её плечи, ничего красивее я раньше не видел.
- И куда ты, красноармеец Степанов идёшь?
- Наших ищу, из плена сбежал.
- Сам сдался?
- Никак нет, товарищ лейтенант, обошли они нас.
На небе громыхнуло, как будто взорвался снаряд, несколько капель дождя пройдя через крону дерева, упали на моё лицо.
- Ну, заходи, красноармеец Степанов.
Дождь усиливался, ветки защищали слабо, доктор укрылась куском брезента. После получаса молчания, я заметил, что она хочет что-то сказать, но не решается.
- Говорите, - я не знал, как к ней обращаться, не представилась.
- Тут люди рядом есть, вчера голоса слышала, не военные. Мне перевязка чистая нужна, мазь кончилась, заражение может быть.
Расспросив, в какой стороне слышались голоса, я собрался выйти наружу.
- Сейчас пойдёшь?
- Погода подходящая, носа никто из дома не покажет.
Выбравшись из оврага, поёжился, шинель давно промокла, тепло не сохраняла. Пройдя метров двадцать, вышел к лесной дороге, оставалось решить в какую сторону идти, помогло определиться то, что увидел в лесной чаще прогал. Медленно идя по дороге, готовый в любую минуту отпрыгнуть в кусты, почувствовал запах дыма. Показались три дома, они стояли на большой поляне, со всех сторон окружённые лесом, выбрал дом, к которому вплотную подступали деревья, к тому же только из его трубы шёл дым. Прокравшись к одному из окон, заглянул в него. За столом большой комнаты сидела женщина, она что-то шила, я решил не торопиться, посмотреть ещё. Протягивая книгу, к женщине подошёл мальчишка лет десяти, она ему что-то объяснила, кажется, тут не опасно, решил я и тихо постучал в стекло, наблюдая за реакцией женщины. Не сразу, но она услышала стук, насторожилась, что-то сказав вглубь комнаты, подошла к окну. Увидев меня, прижала руку ко рту, показала в сторону двери.
Я устроился за столом, наслаждаясь теплом, женщина, поставив передо мной чашку с варёным картофелем, вернулась к шитью.
- Немцы были?
- Приезжали два раза, всё верх дном перевернули, искали кого-то.
- Таких, как я?
- Наверное.
- А такие есть?
- Я не знаю.
Было видно, что мне не доверяли, оно и понятно. Поговорив с женщиной минут десять, заметил, что её взгляд подобрел, попросил её собрать мне картошку в дорогу, та кивнув, принялась складывать припасы в узелок.
- Можно мне ещё материи чистой.
Снова кивнув, казалось, она догадалась для чего она мне, оторвала большой лоскут.
- Обожди.
Вынув из-за печки бутыль, осторожно наполнила маленькую склянку, проверила пробку. По комнате распространился запах самогона.
- Смотри не выпей, может человеку нужнее. Пошли, провожу.
Когда мы, под пристальным взглядом двоих мальчишек, вышли с хозяйкой из хаты, она остановила меня.
- Забери, если немцы найдут, беда будет.
Приподняв половицу в сенях, женщина вытащила длинный свёрток, протянув его мне, сказала:
- От мужа осталось, ты военный, разберёшься.
Пока добрался до укрытия, дождь кончился, ветер прогонял тучи, освобождая место солнцу. Пролезая между ветками – замер, солнечный луч, упал на лицо спящей девушки, осветив всю её красоту. Вероятно, что-то почувствовав, она быстро открыла глаза, схватившись за пистолет.
- Я это, я. Покушать принёс, да ещё и оружием разжился, - я указал на свёрток, который отдала мне женщина. То, что в нём ружьё, я понял сразу. Развернув узелок, показал на его содержимое ладонью:
- Кушайте, товарищ лейтенант.
- Украл?!
- Что вы.
Я рассказал о хуторе, о хозяйке гостеприимного дома. И ведь не побоялась, приняла постороннего, помогла! Тогда, война ещё не научила людей недоверию, бояться по-настоящему. Мы с жадность накинулись на еду, сердобольная женщина доложила к картошке кусок сала, большой ломоть хлеба, не хватало одного – воды.
Насытившись, мы выползли из нашей берлоги, нежились, обсыхая на солнце, тянуло на разговоры.
- А кто вы? - я решил начать первым.
- Лейтенант Степанова.
Она хотела ещё что-то сказать, но нас обоих разобрал смех. Надо же, в большом лесу встретились два человека и, оказалось, что они однофамильцы. Лида, так она попросила себя называть, рассказала, что на фронте она чуть ли не с первых дней. В этом году она должна была окончить медицинский институт, на экзамены времени не дала война, их пришлось сдавать в госпитале, к которому её прикрепили. Рассказала и то, что не раз была под бомбёжкой, когда отступали, как спасала раненых из горящей машины. Спохватившись, я протянул ей лоскут материи и склянку с самогоном, совсем забыл, еда оказалась важнее. Когда она обработала свою рану на ноге и перевязалась чистой материей, наш разговор продолжился. Я узнал, что после большого боя, поступил приказ эвакуировать госпиталь. Машин было мало, погрузили на них раненых, сколько смогли, для оставшихся должны были прибыть подводы, но их долго не было. Немцы бомбили город, половина здания госпиталя была разрушена. Когда прибыли подводы, оказалось, что и их не хватает, раненых разобрали люди, теперь только, она понимает, как они рискуют, наверняка тот город уже захватили немцы. Вместе с ранеными на подводах, Лида прошла сутки, к ним всё время присоединялись местные жители, бежавшие от немцев. Однажды утром, на их колонну налетели немецкие самолёты, сыпались бомбы, стреляли пулемёты. Оттащив одного раненого в кусты, к лесу, она собиралась вернуться на дорогу, когда осколок разорвавшейся недалеко бомбы, ранил её в ногу, вторая бомба отбросила в лес, она потеряла сознание. Когда очнулась, на дороге уже были немцы, пришлось уходить, четвёртый день она уже здесь, вода и два сухаря, что были с собой, кончились быстро.
Продолжение следует.