Вспомнился сегодня его рассказ, где он ставит под сомнение онтологию Бога и задаёт ведущий для ближайшего столетия экзистенциальный вопрос о смысле жизни.
Фёдор Михайлович рассказывает о девочке, запертой матерью на ночь в сельском сортире. Ручки её мёрзнут, она плачет, просит маму её выпустить, но никто её не слышит, и только луна немым молчанием вещает приговор.
Вопрос звучит так: стоят ли страдания невинного ребёнка всех Благ, которыми наделил Бог эту Землю? Тем самым Достоевский ставит под сомнение и Бога, который допустил столь плачебную смерть и смысл жизни, который легко потерять, когда вокруг сгущается тьма.
Однако стоит заметить, что те чувства, к которым взывает Фёдор Михайлович являются чувствами его и читателя, проникшегося этой историей. Девочка действительно чувствует боль, холод, кошмар, однако есть разница между тем, чтобы переживать Ад и видеть, как кто-то этот Ад переживает.
Поэтому в первую очередь стоит понимать, что Достоевский взывает не к чувствам ребёнка, который идёт сквозь боль, а к чувствам людей, которые видят чувства ребёнка, который идёт через боль, но не могут ничего с этим поделать. Безысходность. Великое сочувствие и сожаление, боль и печаль, злость и ненависть. Вот, что рождает эта история в проницательном сердце. Тогда вопрос стоит поставить следующим образом: стоит ли моя беспомощность, моя печаль, всех Благ, которые может принести мне Мир?
А это уже совершенно иная категория восприятия. Это уже вопрос не верующего, который усомнился в Боге, а отшельника, который стремится стать Буддой. Таково моё заключение, что век экзистенциализма подошёл к концу. Ещё несколько десятилетий он будет решающим в позиции восприятия, но после человеку придётся признать, что самая Великая разлука теперь уже не разлука с Богом, как писал Ницше, а разлука с самим собой.