А как я была хороша в юности! Человек воистину не ценит этот прекрасный период жизни, хотя именно в юности он наиболее прекрасен!
Испуганная маленькая девочка, нежная, тонкая, лань, да и только. Я сидела вместе со своими одной мне видимыми зверями в комнате с выключенным светом и боялась каждого звука. Я ни в чём не была уверена, кроме того, что я – сумасшедшая. Я всего боялась кроме своих зверей. Я ненавидела свою внешность и ненавидела зеркала. Я сидела в своей тёмной комнате и слушала, как за стеной ругались родители. Они ругались каждый вечер, стабильно, словно по расписанию. Им не было до меня ровно никакого дела, хотя ругались они именно из-за меня: мама обвиняла папу в том, что ему нет никакого дела до ребёнка, а папа обвинял маму в том, что ей нет никакого дела ни до кого. И ведь они были правы. Оба. Мои звери сидели со мной в моей бедно обставленной полутёмной комнате, их желтоватые глаза светились в полумраке теплом. Звери тёрлись влажными мордами о мои худые ноги и жалели меня, как могли. Ну по крайней мере мне нравилось думать, что они меня жалели, потому что больше пожалеть меня было некому, а природа не терпит пустоты нигде – даже в душе, и, если ты думаешь, что она - природа, обнаружив пустоту, заполнит её богом, добром, травой, цветами и пением птиц – ты ошибаешься.
Она вполне может заполнить пустоту безмолвными зверями, весь смысл существования которых – в самом их существовании.