Почудилось (болонская быль)

Заканчивался сенокос. Скоро и Ильин День. В поле работы поубавилось. Вечера становились длиннее, ночи темнее. На беседы народ собирался активнее. Чаще всех у Смирновых. А в этот вечер на деревне происходило что-то необычное...

Говорили, что Смирнову на Андоге причудилось. Да я и сама видела, как дядя Коля шёл не один, а с кем-то из Пяшницких. Еле дождавшись ужина, я помчалась в дом Смирновых. Когда я пришла, народу в избе было уже много. Мы с Катькой Павловой сидели за столбянкой, как раз напротив стола, и нам было хорошо видно дядю Колю. Необычно строгий, я бы даже сказала, величественный, дядя Коля пил чай и рассказывал. Как я поняла о том, что рыбачит он рыбачит и слышит, как за соседним мыском кто-то разговаривает. По голосу узнал Алексея Долматова. Долматов был не один, а с женой. Дядя Коля удивился, что - надо же - баба на рыбалке. Покричал: "Лёха, ты что ли?". Тот ответил...

Так весь день и разговаривали о том, о сём, о делах колхозных да житейских. Близко не съезжались. Андога - река не широкая, извилистая, крутится-вертится среди болотистых берегов. То один мысок, то другой загораживают соседей. Видел дядя Коля иногда белый головной платочек и всё. Потом соседи замолчали...

Дядя Коля покричал, покричал, но ответа не последовало. Подумал, что ушли видно домой. Вскоре и сам засобирался. Рыбы к празднику наловил, ноша большая. Болотом путь не близкий. Пришёл на Пяшниц, завернул отдохнуть к дружку Кире Поликарпову. В разговоре упомянул, что Долматов с бабой ушли с реки пораньше и не сказались...

А Поликарпов ему: "Что ты, Николай, Долматов весь день дома, крышу кроет..."

Дядя Коля делает большие глаза и говорит...

- Тут у меня кепка на голове и ворохнулась, весь волос дыбом встал. Я-то тогда с кем разговаривал? Сижу и встать не могу... Всю войну прошёл, а такой ужасти не бывало... -

Дядя Коля отпил ещё глоток чая и поставил стакан в подстаканнике на стол, повертел-повертел его в больших ладонях и продолжил...

- Говорю Кире, что одному до дому не дойти, руки ноги отказали. Вот Кирилл и проводил меня и ношу принёс. -

У меня холодок по спине пробежал, смотрю, все напряглись. Бабушка Маня горестно вздохнула: "Это к войне или к покойнику...". В доме повисла напряжённая тишина, потом кто-то нервно рассмеялся. Взрослые что-то бурно стали обсуждать. А мы, ребятишки, как горох посыпались с высокого крылечка по домам. Я пулей пролетаю тёмный переулок. Особенно страшно бежать под развесистыми черёмухами. Вот и спасительные сени. Ура! Никакие холодные руки во тьме не схватили! Тихонько разденусь и спать. Конечно уснуть сразу не могу, мне ещё долго мерещится река, камыши, загадочные голоса...