Все имена и персонажи выдуманы/получены из космоса/созданы генератором случайных имен и персонажей. Все совпадения с реальностью случайны/концептуальны/параноидальны. Произведение не ставит себе цель оскорбить какие-либо расы/вероисповедания/сексуальные ориентации. Автор не несет ответственности за неверно истолкованные мысли/чувства/фантазии.
Данное произведение (как и все остальные, написанные мною) не пропагандирует употребление запрещенных веществ, алкогольных напитков и никотиносодержащей продукции.
***
– Здравствуйте. Я на собеседование.
– Алмаз?
– Да.
– Присаживайтесь. Сейчас вас примут.
Ал повесил пальто, сел на диван и начал осматривать приёмную. Белые стены были увешаны плакатами в рамках.
«Не сдавайся», «Верь в себя, даже когда никто не верит», «Будь собой» – гласили надписи, выведенные каллиграфическими шрифтами. Мужчина улыбнулся, поправил рубашку и посмотрел на секретаршу. Девушка печатала, не отрывая взгляда от монитора. Белая блузка туго обтягивала грудь, а из-за чёрных волос, собранных в хвост, голубые глаза казались ярче. Зазвонил телефон.
– Проходите, – сказала она и поправила очки. Её третий глаз был жёлтым.
– Спасибо.
В кабинете сидел мужчина лет сорока. Он был одет официально: пиджак, брюки, рубашка и галстук, выглядывающий из-под жакета.
– Здравствуйте. Проходите, садитесь – сказал он, поднявшись с дивана.
– Добрый день, – ответил Ал и сел напротив, – спасибо.
– Меня зовут Александр. И я директор этой скромной компании.
– Алмаз, очень приятно.
– Взаимно. Чай, кофе?
– Нет, спасибо.
– Тогда начнём? – с улыбкой спросил директор.
– С удовольствием.
– Анастасия рассказала, чем мы занимаемся?
– Да, у нас было первое собеседование.
– Тогда,– он надел очки и взял планшет, – я хотел бы восполнить некоторые пробелы, если вы не против.
– Не против, – ответил Ал.
– Мне понравились результаты тестов, но смутил факт, что между увольнениями и началом работы в другом месте у вас перерывы от 3 до 9 месяцев. Расскажите почему?
– Дело в том, – начал мужчина, – что рынок труда не переполнен вакансиями. Плюс многие компании завлекают красивыми обещаниями, а по факту высасывают все силы. Штрафами, ненормированным рабочим днём, созданием в коллективе неблагоприятной обстановки. Я восстанавливал силы.
– Вы пьёте?
– Не чаще раза в неделю. Стараюсь находить другие способы расслабиться.
– Например?
– Бег, чтение.
Директор улыбнулся и посмотрел на лоб собеседнику.
– Привлекались к уголовной ответственности?
– Нет.
– Жена, дети?
– Жена. Детей пока нет.
– Хорошо. Я узнал всё что хотел. Может, у вас есть какие-нибудь вопросы?
– Нет. Анастасия мне всё подробно рассказала.
– Тогда не буду вас задерживать. Вам позвонят, как только будет принято решение.
– Спасибо. – Он поднялся, пожал руку директору и медленно пошёл к выходу, потирая лоб. – Хотя знаете, есть один вопрос, – сказал Алмаз возле двери.
– Слушаю.
– Это не первое моё собеседование, и когда говорят «вам позвонят» это означает, что надо продолжать поиски. Вы директор, и решение за вами. Скажите, какие у меня шансы?
– Честно? – спросил он, снимая очки.
– Да.
– Их нет.
– Из-за этого? – Ал указал пальцем на третий глаз.
– Нет, – с улыбкой ответил Александр. – Я дальтоник с рождения и привык не обращать внимания на эту лампочку.
– Тогда я не понимаю.
– После первого этапа и теста мы отправили ваши данные в службу безопасности. Это стандартная процедура для всех соискателей. Понимаете?
Ал поджал губы, но не ответил.
– У вас был инцидент 14 лет назад. Тогда вы просидели полгода в тюрьме.
– Да, но судимость погашена, – запротестовал Ал. – За примирением сторон.
– Мне не важно, что вы сидели и по каким причинам. Все совершают ошибки. Но я построил компанию на честности. – Он сцепил руки в замок. – И именно это качество для меня является основополагающим при приёме на работу. Если сотрудник честен со мной, то и клиентам он не будет врать.
– Значит, проблема не в том, что я сидел, а в том, что не сказал об этом? – с удивлением спросил Алмаз.
– Да. Я никогда не скрывал свой изъян. Благодаря этому я добился того, что имею. Мой вам совет: будьте честны. С собой и с другими людьми. Это избавит от многих хлопот и откроет нужные двери. Удачи с поисками.
– До свидания. И спасибо за совет, – ответил Ал упавшим голосом и вышел за дверь.
***
Мужчина сел в автобус, прикоснулся к бледно-красной лампочке между бровей и погрузился в размышления.
За окном мелькали серые пятиэтажки. Краска на них уже давно выгорела и лишь тусклые хлопья, которые отлетали при лёгком прикосновении, напоминали о былом цвете. Временами пейзаж разбавляли высотки. Железобетонная кожа исполинов была куда свежее, но не ярче.
Безликая серость и повторяющийся металлический лязг ввели ум в состояние, близкое к медитации. Голос разума умолк и Ал едва не пропустил свою остановку.
Дорога домой занимала не больше пяти минут, но мужчина не торопился. Он смотрел на стальное небесное полотно, подставлял лицо снегу с дождём, рассматривал бензиновые узоры на лужах. Час назад всего этого не было – весеннее солнце отражалось в каждой блестящей поверхности. Теперь ни один луч не проникал за плотную пелену тяжёлых облаков. Убежище от хмари было только одно – тёплая квартира.
Окна были наглухо зашторены, а посередине комнаты на матрасе спала Лиза. Алмаз разделся, залез под одеяло и обнял жену.
– Ты холодный, – пролепетала она.
– Извини.
– Сейчас согрею. Как всё прошло?
– Паршиво. Ненавижу пятницы.
– Расскажешь?
– Чуть позже.
– Хорошо.
Они обнялись крепче и забылись сном.
Когда супруги проснулись, солнце уже клонилось к горизонту. За поздним завтраком муж рассказал всё, что произошло на собеседовании.
– Не расстраивайся, – приободрила Лиз, – значит, так нужно.
– Кому?
– Тебе. Вселенной.
– Наверное. – Мужчина пожал плечами.
– Ты мрачный. Сходим куда-нибудь, развеемся?
– Не особо хочется.
– Пойдём в кино? – просияла девушка, и её третий глаз стал оранжевым.
– Вижу, тебе интересно, – произнёс Ал, заметив перемену.
– Очень. Обожаю романтические комедии.
– Любовь без инструкций?
– Да, точно. Бронирую?
– Ага, – меланхолично ответил он. – Всё равно планов не было.
– Вот и отлично. Сеанс через полтора часа. Я собираться. – Лиза поцеловала мужа и выпорхнула из-за стола. Ал остался на месте. Он смотрел то на дорогу за окном, то на любимую девушку, которая выбирала подходящую одежду.
– Нет, не то... – ворчала жена. – И это не подойдёт.
– А в чём проблема?
– Ну, смотри, – она подошла ближе и покрутилась. На ней были обтягивающие синие джинсы и зелёный короткий джемпер, который едва прикрывал пупок.
– И что не так? – спросил Ал.
– Зелёный будет в тон глазам, а я так не хочу.
– Но он хорошо выделяет волосы. Всё-таки зелёный и голубой...
– И сливается с глазами, – перебила Лиза. – Хочу, чтобы ничего не сливалось.
Ал посмотрел на жену. Её третий глаз горел красным цветом.
– Не злись. Может, чёрное что-нибудь?
– Мы не на похороны идём, – подбоченилась Лиза. Её взгляд упал на вазу с фруктами позади мужа, и диод между бровей начал постепенно тускнеть. – Точно! Апельсиновый! И как я раньше не догадалась?
Через пару минут девушка крутилась перед зеркалом в оранжевой толстовке с капюшоном.
– Идеально? – спросил мужчина. – У нас 20 минут осталось.
– Да. И причёска, и...20 минут? Успею только глаза накрасить. Одевайся.
– Ага, – отозвался он и поднялся.
В зал кинотеатра супруги вошли за пять минут до начала.
– А ты переживал. Ещё попкорн успели взять. – Лиза поправила причёску и присела на свободное место.
– Ну да, хотя всё равно не доедим.
Ал был прав. К концу фильма картонное ведёрко опустело только наполовину.
– Я же говорил.
– Да, ты был прав, – с улыбкой ответила девушка. – И как тебе фильм?
– Весёлый.
Они вышли на улицу и медленно пошли домой. Над их головами было безоблачное ночное небо, и только самые яркие звёзды пробивались через световое загрязнение засыпающего города.
– Понравился? – спросила Лиза.
– В целом – да.
– Чем?
– Сама идея современного мира без третьего глаза довольно интересная. Вообще, параллельные миры, которые отличаются от нашего одной деталью, всегда заставляют задуматься. – Он посмотрел на жену, которая ела воздушную кукурузу, и продолжил: – Что было бы, если бы учёные в послевоенное время не начали беспокоиться о росте депрессии? Куда бы повернуло наше развитие, если бы не был изобретён способ отслеживания нейромедиаторов? И как бы мы жили, если бы не могли видеть, что прямо сейчас происходит в голове у другого?
– У меня были модели без тг, – заметила Лиз. – Выглядят они так же. И поведение не сильно отличается.
– Да, но это скорее исключение, чем правило. Как с телефонами: даже у детей они есть. Но можно встретить взрослых, которые специально оставляют мобильник дома или включают его только раз в день. Понимаешь?
– Да.
– Так вот, возвращаясь к фильму. Отличать правду и ложь, разбираться, где любовь, а где нет, чувствовать злость, голод или возбуждение другого человека проблематично. Когда третьего глаза нет. С одной стороны, это повод порадоваться нашей жизни.
– А с другой? – спросила девушка и забросила в рот горсть попкорна.
– Показывает, что у людей всегда будут проблемы в отношениях, как бы ни был устроен мир. Даже если мы научимся читать мысли, все равно найдутся те, кто сделает из этого проблему.
– А ты бы хотел, чтобы я слышала все твои мысли?
– Если только ты – да. Мне нечего скрывать от тебя. Если все остальные... то не знаю. У меня от этого-то проблемы всё время, – он указал на маленькую лампочку между бровей.
– Думаешь, без неё было бы легче?
– Над этим надо поразмыслить, – сказал он и открыл подъездную дверь. – А ты хотела бы жить без третьего глаза?
– Только если с тобой, – с нежностью в голосе ответила Лиз и поцеловала мужа.
За минуту, пока супруги ехали в лифте, поцелуй перерос в нечто большее, и они продолжили уже в квартире. В порыве страсти влюблённые рисовали на полу тропинку из одежды. Разноцветная и неровная дорожка привела их от двери к матрасу, на котором они любили друг друга до самого рассвета.
***
Когда Ал проснулся, Лиза ещё спала. Лучи яркого солнца проникали внутрь даже через плотные шторы, отчего вся студия напоминала пещеру с приятным и нежным полумраком. Мужчина аккуратно выбрался из-под одеяла и пошёл в часть комнаты, которая служила кухней. Он сел на стул возле окна и под сопение жены начал смотреть на дорогу. Машины то останавливались, то набирали скорость. Красные, белые, чёрные, иногда синие, они двигались вперёд, пока Алмаз сидел на том же месте. Он ушёл в себя так сильно, что даже не заметил, как Лиза проснулась.
– Доброе утро, – прошептала она, смотря на мужа. Он молчал.
Девушка потянулась, зевнула и на цыпочках подошла к нему. Она едва коснулась плеча, и Ал вернулся к реальности.
– Задумался. Проснулась?
– Да. О чём думал? – она обняла мужчину сзади.
– Так, вспоминал всякое.
– Какое?
– Детство.
Лиз прижалась сильнее и прошептала:
– Опять все выходные будешь хмурый?
– Извини. Постараюсь отвлечься.
Она обошла стул и села перед мужем на колени.
– Ты уже взрослый. Всё позади.
– Знаю. – Он положил ладонь ей на голову. – Постараюсь не расстраивать тебя. Кофе?
Лиз кивнула. Её третий глаз был зелёным.
Уже за столом Ал спросил:
– Какие планы на день?
– Работать. Сегодня должен прийти клиент.
– Красивый?
– Не красивее тебя, – она улыбнулась, – но манерный. Будет трудно.
– Ты справишься.
– Спасибо за поддержку. Чем займёшься?
– Пока не знаю. Собеседований сегодня нет, так что день свободен.
– Может, встретишься с Давидом?
– Зачем? – удивился он.
– Узнаешь, как у него дела, развеешься. Может, работу подкинет.
– Хм. Хороший вариант. Спасибо.
Они доели завтрак, убрали со стола и занялись делами: Лиз начала готовиться к приходу клиента, а муж – договариваться о встрече.
– В котором часу ты начинаешь?
– Заказчик обещал прийти к двум. А что? – Последовал вопрос из-за шторы, которая отгораживала диван, мольберт и груду красок от остальной комнаты.
– Договариваюсь с Давидом.
– Он свободен?
– Как чайка в море.
Супруги посмеялись этому сравнению и продолжили заниматься прежними делами. На часах было 12.
***
В два часа дня Ал уже сидел в кафе неподалёку от дома и ждал старого друга. Когда Давид пришёл, Алмаз рассматривал пешеходов за окном.
– Приём, космонавт. Земля на связи.
– Привет, – отозвался он. – Ты опоздал.
– Пробки. Как сам?
– С переменным успехом, – улыбнулся Ал и посмотрел на третий глаз друга. Лампочка была жёлтой. – Голоден?
– Есть такое. Чем тут кормят? – он быстро изучил меню и заказал кофе с десертом.
– Что нового?
– Чёрт его знает. Работа кипит, у мелкого сыпь какая-то, старшая в школе чудит. Всё по накатанной и вечно какие-то проблемы. У тебя как дела?
– Да тоже всё по-старому, – сказал с грустью Ал. – Ищу работу, живём на то, что зарабатывает Лиза.
– Мировая всё-таки она женщина. До сих пор удивляюсь, как вы сошлись.
– Она говорит, что мы уже были вместе. В прошлой жизни.
– Удобно устроился, – улыбнулся Давид, – ничего не сделал, а всё есть.
– У меня ничего нет. Кроме неё, – упавшим голосом сказал он и посмотрел в окно. – Не большая заслуга ходить в кино, когда за тебя платит жена.
Официант быстро принёс заказ и удалился.
– Что за фильм? – спросил друг, накладывая в кофе пятую ложку сахара.
– Любовь без инструкций вроде.
– Романтика. И как?
– Заставляет задуматься.
– О чём же? – поинтересовался Давид.
– Как бы мы жили без этого, – он указал на третий глаз.
– У меня не было бы воспоминания об установке. Я не рассказывал?
Ал покачал головой.
– Сейчас. – Друг сполоснул рот кофе. – Жить не могу без сладкого. Короче, нас с братом повезли. Он чуть старше, и предки решили воспользоваться предложением два по цене одного. Первым его повели, а я ждал. В общем, сидим с матушкой, я листаю журналы какие-то. Десять минут, двадцать, тридцать. И тут брат начинает вопить. На весь этаж, прикинь?
– Без наркоза что ли? – удивился Алмаз.
– С наркозом. То ли ввели меньше чем нужно, то ли не подействовало до конца, но брат проснулся. А ему штырь в череп вкручивают.
Ал выругался от удивления.
– Угу. Минут 10 орал. У меня аж очко сжалось. Мать тоже вся на нервах: и меня одного не оставить, и за старшего переживает.
– Чем в итоге кончилось?
– Ему вкатили вторую дозу. Помогло. Он потом рассказывал, что чувствовал, как кость раскалилась.
– И как после такого тебя туда затащили?
– А у меня был выбор? – ухмыльнулся Давид. – Мать со старшим домой уехала, а батя со мной остался. С ним не поспоришь. Сказал надо, значит, надо.
Ал снова выругался.
– Вот-вот. Брательник до сих пор не любит вспоминать тот день.
– Ещё бы. Помню урывками, как приходил в себя: голова раскалывается, глаза открыть больно. Простыни только успевали менять – ходить я не мог. Только спал и ссался… – Он поморщился. – Блевал ещё иногда.
Давид громко проглотил последний кусок и со злобой посмотрел на друга.
– Извини, – сказал Ал и съёжился. Третий глаз собеседника был красным. – Не думал избавиться от него?
– Тебе когда-нибудь удаляли татуировку?
– У меня их нет.
– Точно, ты же неженка. Короче, удалять в несколько раз больнее, чем набивать. Лазером, размером со спичечную головку, выжигают краску под кожей. И звук такой, – он быстро щёлкнул пальцами несколько раз. – Ты же знаешь, как вгоняют краску?
– Иголкой? – спросил Ал.
– Угу. А это рисунок. Представь, что будет, если штифт из черепа выкрутить.
– Но диод ведь как-то меняют? И ничего.
– Всё равно что в светильнике лампочку выкрутить. Тебе для этого не надо проводку из стены выдирать.
– И то верно, – согласился Ал. – Как с работой дела?
– По-разному. Чтобы ты понимал, всё, что творится в мире, отражается на акциях. Сначала карантин, теперь война. Пока получается что-то заработать, что будет дальше не знаю.
– Открытых вакансий не имеется?
– Если у тебя есть свободные деньги и ты готов полгода ничего не получать, то можно что-нибудь придумать.
– Бюджета нет, – ответил Ал и отвернулся к окну. – Да и 6 месяцев я не выдержу.
– В идеале должен быть дополнительный источник дохода.
– Найти бы хоть один.
– Военными контрактами не интересовался? За год заработаешь больше чем тут за пять лет.
Ал повернул голову и посмотрел Давиду в глаза.
– Нет. Убивать я не буду.
– Даже на войне?
– Это не моя война.
– Неженка, – ухмыльнулся Давид и отпил кофе.
– Слушай, на земле всегда кто-то с кем-то воюет. За нефть, газ, свободу, веру, территорию. Я простой житель, которому все эти войны до одного места. Хочу обычную работу, достойную зарплату, дом и детей, может, собаку. Конфликты – не моё, я пацифист. И космополит, – его третий глаз стал бледно-голубым.
– Кто ты? – спросил Давид.
– Космополитизм – учение, где интересы всего человечества и земли в целом ставятся выше интересов нации, расы или даже государства. Давай закроем эту тему?
– Как скажешь, – он пожал плечами и посмотрел на время. – Мне пора детей забирать. Тебя подкинуть?
– Нет. Я домой.
Они встали, расплатились и пошли к выходу.
– Жене привет. И давайте уже, карапузов делайте.
– Как только – так сразу, – ответил Ал.
Друзья распрощались, и каждый отправился по своим делам.
***
Когда Ал вернулся в квартиру, Лиза ещё работала. Мужчина разделся, прошёл мимо матраса и опустился на тот же стул, с которого начался день. Машин за окном стало больше, а сопение жены сменил джаз. Он играл не дольше пяти минут. Едва мелодия закончилась, раздался голос Лизы:
– Одевайтесь, – сказала она. – На сегодня всё.
Через мгновение девушка вышла из-за шторы.
– Закончила? – спросил Ал.
– Да. Фон потом сделаю. – Она подошла ближе и поцеловала мужа. На её лице, пальцах и даже волосах были пятна краски. – Проводишь его? Я пока в душ.
– Ага. – Он повернулся к шторке, по которой мелькала тень. Фигура передвигалась от одного края к другому и что-то поднимала с пола. Затем белая ткань едва отодвинулась, и из-за неё выглянул молодой человек в костюме Адама. Он поздоровался с Алмазом и вновь скрылся. Через пару минут гость вышел в комнату уже одетый.
– Макс, – представился он.
– Очень приятно. Алмаз, муж Лизы.
– Вам повезло. Она необычайная. Смотреть за её работой – одно удовольствие. Никогда не знаешь, какого цвета будет третий глаз.
– Где?
– У Лизы, когда она выглядывает. То синий, то зелёный, то оранжевый. Иногда вообще фиолетовый. – Он поправил футболку, и Ал увидел ровные кубики пресса.
– Занимаетесь спортом? – спросил муж и перевёл взгляд на внушительный бицепс гостя.
– Три раза в неделю, – с гордостью ответил тот. – Берегу свой храм.
– Заметно.
– Спасибо. А где Лиза? Я хотел уточнить сроки.
– Она в душе. Это надолго. Что-то передать? – спокойно спросил Ал.
– Нет, не надо. Я позвоню ей вечером. Мне пора.
Мужчина проводил гостя и вернулся на стул возле окна. Лиза вышла из ванной комнаты через 30 минут.
– Я думала, ты присоединишься ко мне.
– Не догадался.
Она посмотрела на третий глаз мужа и увидела бледно-красный огонёк.
– Что-то не так?
Ал взглянул на жену. На ней были только чёрные стринги и полотенце. Оно висело на шее и едва прикрывало ореолы.
– Тебе обязательно рисовать мужиков голыми?
– Милый, это не моя прихоть, а желание клиента. Ты думаешь, мне приятно смотреть на чей-то член?
– Он довольно большой, – заметил Ал нахмурившись.
– Большой, значит красивый? Если ты забыл, я замужем. Три года назад я поклялась тебе в верности. Не очень приятно осознавать, что ты не доверяешь мне. – Её третий глаз начал краснеть.
– А что я должен думать, когда вижу в квартире накачанного мужика с торчащим членом?
– Я, вообще-то, работала.
– В отличие от меня?
– Я другое имела в виду.
– Ага, – равнодушно ответил он.
– Так, давай остынем и подумаем, пока не наговорили друг другу лишнего.
– Ага, – повторил он и отвернулся к окну. Лиза фыркнула и пошла обратно в ванную. Через час девушка вышла. Медленно, шаркая ногами, она подошла к матрасу и повалилась. Ал сидел неподвижно на том же месте.
– Подойди, пожалуйста, – пролепетала девушка.
Алмаз посмотрел на лежащую ничком жену, встал со стула и приблизился.
– Присядь.
Он сел на край матраса.
– Дай руку. – Лиза раскрыла ладонь и, поймав запястье мужа, потянула его. Ал повиновался и лёг. Теперь пара лежала в одинаковых позах лицом к лицу.
– Я люблю тебя, – произнесла она.
– И я тебя.
– Ты правда думаешь, что я могу спать с кем-то кроме тебя?
Ал отвёл глаза.
– Ты ведь знаешь, что ни размер, ни тело для меня не имеют значения.
– Знаю.
– Тогда в чём проблема?
– В том, что я безработный доходяга, живущий в твоей квартире на твои деньги. Каждый второй мужчина лучше меня.
– Никто из них не ты. Не им я отдала своё сердце. Не их душа переплетена с моей.
Мужчина посмотрел на третий глаз жены и увидел ярко-голубой огонёк.
– Ты достойна лучшего.
– Самый лучший сейчас рядом со мной, – с нежностью сказала она. – Это из-за Давида?
– Не только. Макс подлил масла в огонь. Рядом с такой грудой мышц вижу себя ничтожеством.
Лиза погладила мужа по щеке. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и спросил:
– Что со мной не так?
– Всё так. Ты тот, кто ты есть.
– Отщепенец без достоинств и места под солнцем?
– Просто трудный период.
– 34 года?
Она тепло улыбнулась и с грустью в глазах посмотрела на любимого.
– Всё когда-нибудь заканчивается. И это тоже.
– Скорей бы.
– Мы вместе, это уже немало. Однажды, – начала она, – всё встанет на свои места. И ты поймёшь, для чего было всё это. Доверься тому, что происходит. И слушай своё сердце, оно подскажет верную дорогу.
– Думаешь?
– Знаю. И чувствую.
Ал обнял жену.
– Спасибо за то, что ты есть, – сказал он и поцеловал любимую. Она ответила тем же, и влюблённых поглотила страсть.
***
Ал и Лиз закончили с наступлением темноты. Они лежали на матрасе и тяжело дышали.
– Больше не думаешь, что ты слабый? – с нежностью спросила Лиза.
– Нет.
Девушка обняла мужа, и её третий глаз загорелся ярко-зелёным цветом. Диод Ала был тускло-зелёным.
– Сходим куда-нибудь?
– Я не против, – отозвался он и перевернулся на спину. – Надо только придумать куда. Обычно по субботам всё битком.
– Суббота... – повторила задумчиво Лиз и, немного помолчав, вскрикнула, – Точно! Соня рассказывала, что по выходным в баре «Три рюмки» вечера импровизации. Джаз, блюз, соул, регги. Пойдём?
– Если хочешь.
– Хочу. Только надо привести себя в порядок. Вставай.
Через час супруги уже ехали в такси.
Бар находился на пересечении 35 и 11. Это было одноэтажное здание из красного кирпича с чудаковатой крышей. Окна были забраны решётками, а на массивной деревянной двери висел знак «не курить». Ал и Лиз вошли внутрь.
Справа от входа были уборные и помещения для персонала. Сразу за ними начиналась барная стойка, в конце которой расположилось небольшое окно с табличкой «гардероб».
– Сдай, пожалуйста. Я пока возьму выпить, – сказала Лиз и сняла куртку. Ал взял вещи и пошёл вперёд, стараясь не задеть сидящих за столиками слева.
Девушка быстро расплатилась за два пива и принялась искать глазами свободное место.
– Дорого? – спросил муж, когда вернулся.
– Как обычно. Пойдём, – она взяла Ала за руку и потянула его к свободному столику.
– В центре? – удивился мужчина.
– Да. Так видно всю сцену, – быстро проговорила она и села.
– А тут мило. Давно мы уже...
Лиза шикнула на мужа и погрузилась в музыку. Ал перевёл взгляд на соседний столик. Потом на другой, затем на третий. Мужчина рассматривал людей и их лампочки между бровей.
Царивший полумрак скрывал часть одежды, но тем легче было разобрать цвета третьего глаза. Алмаз взглянул на жену и заметил ярко-оранжевое сияние. Он отхлебнул пива и посмотрел на сцену, где импровизировали афроамериканцы. Первый сидел за роялем. Второй играл на саксофоне, а третий – на ударных. Их лампочки светились всеми цветами, кроме красного.
Тёмная кожа музыкантов блестела от пота. Из-за софитов чудилось, будто она светится изнутри. Казалось, поры джазменов выделяют расплавленный горный хрусталь, который застывает крошечными камнями, не требующими огранки. Ала увлекло это зрелище.
Временами мужчины на сцене улыбались, оголяя белые, словно кафель, зубы, притопывали ногами, смотрели в зал. В эти мгновения мелодия замедлялась. Затем, повинуясь внутренним позывам, музыканты по очереди закрывали глаза, и волшебство, наполненное игрой света, вновь начинало литься со сцены как чистый ручей.
Два часа пролетели в одно мгновение.
***
Супруги вернулись домой глубоко за полночь.
– Как тебе концерт? – спросил Ал, лёжа на матрасе.
– Понравился. Всё-таки джаз – их стихия. Тебе как?
– Что-то с чем-то. Третий глаз на смуглой коже вообще по-другому выглядит. Как будто все цвета горят ярче.
– Да, тёмные оттенки всегда отлично выделяют светлые.
– Не знал.
– Ну, так ты и не художник. Давай спать? Я ещё в такси дремать начала.
– Хорошо. Трудный денёк выдался.
– Да, – согласилась Лиз и обняла мужа крепче. Через несколько минут она провалилась в сон. Ал уснул чуть позже.
***
Когда Алмаз проснулся, Лизы не было рядом. Он повернул голову и увидел любимую чуть поодаль, сидящую в позе лотоса. Третий глаз жены был фиолетовым. Мужчина положил руки за голову и задумался. Он пролежал бы так до самого вечера, если бы не жена. Она закончила медитацию, подошла к матрасу и аккуратно забралась под одеяло.
– Я не сплю, – произнёс Ал. – Просто думаю.
– О чём?
– О том, что было бы, если бы мне не поставили третий глаз.
– И что надумал?
– Ничего определённого. Хотя, кажется, было бы меньше неприятных воспоминаний.
– Знаешь, когда я была маленькой, мы с родителями жили в небольшой квартирке. Папа и мама работали, я училась, ходила в художественную школу. Потом отца повысили, и мы переехали в большой дом. «У меня будет своя комната» – радовалась я. Помню, как мы делали ремонт, и папа играл со мной. Он разукрашивал лицо и бегал, будто индеец. – Лиза тепло улыбнулась и продолжила: – Постепенно всё стало хуже. Ему приходилось работать всё больше, а маме было одиноко. Потом они начали спать в разных комнатах. Отчётливо помню день, когда я поняла, что счастье покинуло наш дом. Тогда убежал Донателло, моя маленькая черепашка.
– Сочувствую.
– Всё, что ни делается – к лучшему. Да, если бы не повышение отца, то мы бы не переехали в тот злополучный дом, родители бы не отдалились, и у меня, наверное, было бы больше счастливых воспоминаний. С другой стороны, не было бы этой квартиры, моей работы и тебя. Понимаешь?
– Обмен одного дома и любви на другие?
– Вроде того,– с грустью в голосе ответила девушка. – Я не хотела бы что-либо менять.
– Спасибо.
– За что? – удивилась Лиз.
– За всё. Как медитация?
– Отлично. Позавтракаем?
– Давай.
Они поднялись с матраса и пошли на кухню. За столом Ал продолжил размышлять, и жена заметила это:
– О чём теперь думаешь? – спросила она.
– Что я никогда не видел третий глаз матери фиолетовым. Или даже синим. Надо позвонить ей. Мы уже месяц не разговаривали.
– А в чём проблема?
– Ты знаешь.
– Не хочешь слушать причитания, нравоучения и чувствовать вину?
– Ага. Но всё же, она моя мама. И другой у меня не будет.
– Попробуй сдерживать эмоции в разговоре, – сказала Лиз, немного подумав.
– Было бы что сдерживать.
Девушка посмотрела на мужа с наигранной злостью, и Ал отвёл глаза.
После завтрака он обнял жену, поблагодарил за еду и отошёл к окну, чтобы позвонить.
– Привет мам. Как у тебя дела?
– Здравствуй. Вспомнил, наконец? – раздался голос в телефоне.
– Ага, – отозвался сын. – Что нового?
– Да всё по-старому. Виктор работает, я тоже. Сестра твоя недавно заезжала вот.
– У неё всё хорошо?
– Да, вроде пришла в себя.
– Это радует. Не каждый день мужья бросают жён, оставив их без гроша в кармане.
– И не говори.
– Я ведь предупреждал, что так и будет, – равнодушно отозвался Ал.
– Да все знали, и я тоже. Только чего теперь уже об этом.
– Ну да. Как здоровье?
– Да рука что-то болит. Вроде начала лекарства пить, а не помогает.
– Врач прописал?
– В Интернете читала...
– Мам, – перебил Алмаз, – не надо заниматься самолечением. Сходи в больницу. Пусть там выписывают лекарства.
– Да была я у врачей, когда ты сидел в тюрьме. Ничего дельного не сказали. Знаешь, как мне было плохо?
– Откуда хоть, – со злой усмешкой проговорил он, – я-то там загорал, купался, на массаж ходил. В тюрьмах же такой распорядок.
– Вот когда появятся свои дети, тога и поймёшь, каково это. Ты думаешь...
Ал положил телефон на подоконник и посмотрел в окно. Из трубки продолжали доноситься обрывки слов, но мужчина пропускал их мимо ушей. Лиза мельком посмотрела на супруга, и он пожал плечами.
– Ещё отец твой... – продолжала мать. – Скотина.
– Мам. – Остановил её сын. – Хватит. С ним я не разговаривал около года.
– Каждую пятницу ведь надирался… – она будто не слышала никого, кроме себя.
– Мам, вы развелись пять лет назад. Помнишь?
– Конечно. Как и все его пьянки за 20 лет. Боялась домой идти... – она всхлипнула.
– Виктор как, не бьёт?
– Да лучше бы бил. Твой отец хоть заботился обо мне. А этот… Будто к соседке заходит.
Ал прикрыл лицо рукой и помассировал лоб. Темно-серые глаза наполнились пустотой.
Постепенно монолог начал иссякать, и в трубке прозвучал вопрос:
– Чего уж сейчас. У тебя-то как дела? – сдерживая всхлипы, спросила мать.
– Нормально. Работаю. Лиза тоже пишет.
– Она же художница.
– Да, мам. Картины пишут, – улыбнулся Ал.
– Когда хоть приедете? Уже года два не были.
– Работы много, – соврал он. – Как будет отпуск – приедем.
– Не болеете?
– Нет, всё хорошо.
– Ладно, мне пора. Звони давай, не пропадай. Лизоньке привет.
– Ага. Тебе тоже. – Он положил трубку и глубоко вздохнул.
Лиза уже закончила с кухней и лежала на матрасе, листая новости в телефоне. Муж подошёл и лёг рядом.
– Ну как?
– Всё так же. Она жертва, а все вокруг... В общем, ничего нового: отец, тюрьма, развод и жалобы.
– Ты сам до сих пор не любишь пятницы, – заметила девушка как бы между прочим.
– Да. До сих пор снятся эти три красных глаза.
– У тебя мама как-то рассказывала, как ты из школы домой часами шёл, по магазинам гулял, товары рассматривал, – с улыбкой проговорила она.
– Лишь бы не домой. Если знаешь, что идти больше некуда, а вечером ожидает только кулак размером с твою голову... Постараешься забыться хоть чем-нибудь.
– Я, вообще-то, хотела тему сменить, – грустно произнесла Лиз, – Но...
– Знаю, рассказывал уже. И не раз. И про тюрьму, и про развод. Извини.
– Мне нетрудно слушать. Но тебе надо это отпустить.
– Я и не держусь, – ответил Ал.
– Но на собеседовании ты не сказал, что сидел.
– Судимость погашена. По бумагам...
– Уверен, что из-за этого промолчал? – с вызовом спросила она.
– Не знаю. Может, если бы родители развелись раньше или не развелись вообще, всё было бы по-другому?
– Едва ли. Мои до сих живут вместе. Пусть и почти не разговаривают, хотя в одном доме. Но детство у меня было счастливым. Отчасти.
– У меня с малых лет воспоминания только о том, какой я плохой, – с грустной улыбкой проговорил Ал. – Помню, как мать убеждала, что видит, когда я вру. Подхожу к зеркалу – третий глаз не горит.
– Он и сейчас у тебя через раз работает.
– Знаю. Подумываю, может, избавиться от него вообще?
– Решай сам. Я поддержу в любом случае, – с нежностью проговорила Лиз и убрала со лба прядь волос.
– Спасибо. Как-то в шутку рассказал матери. Она удивилась: «Ты извращенец, что ли?». Я вообще в осадок выпал: где связь? – Он посмеялся.
– Ну, видимо, как-то связано, – она улыбнулась. – Отцу не будешь звонить?
– Нет. Он сказал, что не хочет меня слышать. И знать. Помнишь, я тогда ещё работал, и мы в отпуск полетели.
– Да, – мечтательно протянула Лиза. – Было здорово.
– Согласен. Я же тогда вообще телефон отключил на весь отпуск. Чтобы хоть как-то отдохнуть.
– Ты был на грани нервного срыва, – заметила жена. – А отец слёг в больницу. Помню. Тогда ещё вирус бушевал.
– Ага, – отозвался Ал. – Тоже жертву из себя строил. «Да я чуть не умер, а ты... Вообще не звони мне больше, не хочу тебя знать. Умру – даже на похороны не приходи».
– Не пойдёшь?
– Пойду, конечно, – улыбнулся мужчина.
– Ему назло?
– Нет. Это не для него, а для меня. Его тирания закончилась с разводом.
– Если бы я не знала тебя, то подумала бы, что ты сумасшедший.
Ал посмотрел на супругу с непониманием.
– Говорить о таких вещах с улыбкой, с иронией в голосе. Пугает даже.
– А как ещё о них говорить? – удивился он. – Да, было. Если бы я плакал, как дитя малое, при каждом рассказе... Это лишь воспоминания. Ни больше, ни меньше. Не особо хочется быть похожим на родителей и выставлять себя жертвой. Какой плохой мир, а-а-а-а, пожалейте меня кто-нибудь. Фу. – Его лицо перекосила гримаса отвращения.
– Может, о чём-нибудь хорошем? Не хочу отдавать этой теме свою энергию.
– А куда хочешь? – игриво спросил Ал.
– Ты всё об одном? Только что ведь говорили о серьёзных вещах.
– Я мужчина, – улыбнулся он.
– Ладно, мужчина, есть предложение, – она подняла указательный палец.
– Я весь внимание.
– Открылась выставка на 51 улице, я бы хотела сходить.
– Сегодня?
– Да.
– Продано, – улыбнулся Ал. – Когда?
– Хоть сейчас.
– Сейчас у нас есть другие дела. – Они поцеловались и занялись любовью.
***
Супруги насытились друг другом через час.
– Теперь собираемся? Или хочешь ещё? – промурлыкала Лиза на груди мужа.
– Можно собираться, – ответил он и поцеловал жену в лоб. – Через пару минут.
Спустя полтора часа они ехали в такси.
Картинная галерея была обустроена в доме, где некогда жил один из художников: обычное двухэтажное здание из дерева.
– Если бы проходил мимо, никогда бы не подумал, что здесь могут висеть шедевры, – произнес Ал перед входом.
– Не шедевры. Но произведения, которые мне интересны, – ответила Лиз.
– Чем же?
– Сейчас увидишь, – улыбнулась она.
Супруги сняли верхнюю одежду, оплатили билеты и прошли в зал. Внутри он ничем не отличался от обычных галерей: те же лампы, тот же цвет стен.
– Не увидел, – сказал шёпотом муж.
– Этот художник славится смешением стилей. – Её третий глаз загорелся жёлтым цветом.
Алмаз пожал плечами и двинулся вперёд. Лиза последовала за ним. Она обошла все полотна и замерла у последнего. Её зрачки расширились. Девушка подошла так близко, что её нос чуть не коснулся защитного стекла. Потом медленно, шаг за шагом, она начала отдаляться. Отойдя на пару метров, художница останавливалась, замирала на минуту и вновь подходила ближе. Зелёные глаза рассматривали каждую деталь, каждый завиток давно высохшей краски и даже ворсинки.
Ал тем временем стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Он несколько минут наклонял голову в одну сторону, потом в другую и шёл дальше. Когда он закончил, Лиза осмотрела только половину выставки. Мужчина опустился на небольшую скамейку в центре зала и начал смотреть на жену. Девушка садилась и рассматривала их снизу, вставала у стены и крутила головой налево и направо, прикладывала к глазу кулак и смотрела, словно через подзорную трубу. Ал от этого зрелища едва слышно прыснул, и Лиза посмотрела на него испепеляющим взглядом.
– Извини, – прошептал он и прикрыл рот ладонью. Девушка шумно выдохнула и вернулась к изучению.
Через 30 минут она закончила и села рядом с мужем.
– Такси? – Спросил он вполголоса.
– Да.
В машине ехали молча. Ал иногда поглядывал на жену и её третий глаз, который горел синим цветом.
– Голодная? – спросил мужчина уже в квартире.
– Есть такое.
– Ты ещё перед выставкой хотела есть.
– Да вроде нет, – удивилась Лиз. – Почему так решил?
– У тебя горел жёлтый.
– Это был другой голод. Яичницу?
– Ага, – отозвался он. – Не понял насчёт другого. Объяснишь?
– Ты никогда не слышал фразы «жаден до прекрасного»?
– Нет.
– Такое иногда бывает, – сказала она, разбивая яйца, – что душа хочет насытиться чем-то кроме еды. Искусством, к примеру.
– Но у неё ведь нет лампочки.
– Зато есть мозг. Поиск вдохновения в какой-то степени тот же голод. Только впитав море света, можно высечь искру.
– Я далёк от этого, – Ал грустно улыбнулся. – Не уверен, что у меня даже воображение есть.
– Неправда. Оно есть у всех. Что-то вроде... – Девушка задумалась и, немного помолчав, продолжила, – мышцы, да.
Мужчина прикоснулся к третьему глазу и посмотрел в окно.
– Видимо, моя атрофирована.
– А ты её тренировал?
Он покачал головой.
– Вот и причина. Посмотришь за плитой? Хочу над фоном немного подумать.
– Ага.
Лиз поцеловала мужа и ушла за штору, где находилась ещё недописанная картина. Девушка включила на телефоне лёгкий джаз и посмотрела на полотно. Несколько минут она аккуратно прикасалась подушечками пальцев к ткани и засохшим краскам. Затем, будто поражённая молнией, художница схватила кисти и принялась за работу.
– Готово, – крикнул Ал с кухни. Лиза молчала. Мужчина подошёл ближе и спросил: – ты будешь?
Ответа снова не последовало. Он тяжело выдохнул и отошёл к столу.
На город опускались сумерки. Зажигались окна домов и фонарные столбы, а проезжая часть всё сильнее напоминала взлётно-посадочную полосу, очерченную ярко-красными огнями. Падал мелкий снег.
Через час мужчина перебрался на матрас и постепенно заснул, не обращая внимания на музыку.
***
Когда Алмаз проснулся, было уже утро. Лиза спала рядом. Мужчина подпёр голову и посмотрел на любимую.
Он рассматривал голубые волосы с пятнами засохшей оранжевой краски, вздёрнутый носик, измазанный синим цветом, бледную кожу с застывшими разноцветными точками. Лиза проснулась.
– Сто раз просила тебя не смотреть, как я сплю, – пробурчала она, и третий глаз загорелся красным. – Я от этого просыпаюсь.
– Опять легла, не смыв краску? – с нежностью спросил Ал.
– Так получилось. – Она перевернулась на другой бок. – Сначала лопасти, а потом уже выговаривай. Только сон досмотрю.
– Лопасти?
– Чёрной. Всё, аист.
Алмаз улыбнулся, выбрался из-под одеяла и пошёл к окну. Стояла солнечная погода. На дорогах были утренние пробки, а на небе ни облачка. Город напоминал большой муравейник, в котором что-то постоянно двигается, и в то же время остаётся на месте. Мужчина перевёл взгляд на балконы соседнего дома. По большей части они были завалены всяким хламом, вроде пустых клеток, коробок от телевизора или кухонной утвари. Казалось, даже в них отражается солнце. Ал чихнул.
– Будь здоров.
– Спасибо. Я думал, ты спишь.
– Уснёшь тут.
Мужчина подошёл ближе и сел на матрас.
– Поздно легла?
– Не знаю, не смотрела на время. Сваришь кофе?
– Ага, – он поцеловал жену.
Лиза быстро ополовинила кружку и начала просыпаться.
– Пойдём? – спросила девушка, указывая на шторку.
Муж кивнул. Через минуту перед его глазами предстало полотно. В центре картины был Макс. Лиза мастерски изобразила мужское тело, уделив особое внимание прессу и мускулистым рукам.
– Охренеть, – произнёс Ал, немного помолчав.
– Да, – с гордостью ответила Лиз и отпила кофе. – Могу, умею, практикую.
– Эта груда мышц тут и не главное, а? – Он подошёл чуть ближе.
– Верно. Только не трогай. Краски не высохли.
– Хорошо. – Ал начал пристальнее осматривать фон. – Витраж как будто настоящий. И солнце. Прям...
– Тёплое? – подсказала Лиза.
– Ага. Цвета... Что-то с чем-то.
– Согласна. Хочу отпраздновать. С девочками. Не против?
– Нет. Мне уйти? – спросил он, не отрывая взгляда от картины.
– Оставайся. Вы давно не виделись.
– Хорошо.
– Я в душ. – Девушка поцеловала мужа и удалилась, оставив его наедине с полотном.
Ал стоял, словно ребёнок перед горой подарков. Он рассматривал нарисованных птиц, листья деревьев, игру света. Лиза даже сделала одно из цветных стёкол треснутым, создав на сколе преломление, как в жизни.
– Ты ещё смотришь? – удивилась Лиза, когда вышла из душа.
– Ага. Не могу оторваться.
– Ну всё, хватит. Пойдём завтракать.
– Иду.
За столом девушка прочитала сообщение на телефоне.
– Придут через пару часов, – сказала она. – Поможешь навести порядок?
– Ага.
Супруги доели завтрак и принялись за уборку.
***
– Опаздываете, как всегда, – сказала Лиза, когда увидела подруг.
– Пробки, – пожала плечами Диана и поправила фиолетовые волосы.
– Вообще не проехать. Это тебе, – сказала Соня и протянула сахарную вату. – Цветы слишком банальны. Ну, показывай.
Они повесили вещи, поздоровались с Алом и прошли к шторе.
– Так, – начала Лиза, грозя указательным пальцем сперва одной подруге, затем второй. – Руками не трогать, выделениями не брызгать. Всё ясно?
– Да, – ответили девушки.
– Тогда пошли.
Алмаз сидел возле любимого окна и смотрел на город, когда из-за шторы послышались крики.
– Очуметь!
– Ну и тело. Ты его голым рисовала?
– Он сам так захотел, – сказала Лиз.
– Выглядит вкусно. Как глазурь с грецкими орехами, кремом и прослойкой лёгкого бисквита.
– Ди, хватит. Это не еда.
– Я синестет, мне можно.
– Ты посмотри, будто фонариком подсвечено, – продолжила восторгаться Соня. – Даже на стыках блики видны.
– У него правда грудь без волос была?
– Да, – протянула художница.
– И кудряшки такие на...
– Ди! – хором закричали подруги, и все трое рассмеялись.
– Слушай, действительно другой уровень, – сказала Диана, когда все вышли в комнату. – Я бы продавать такое не стала.
– Только облизала бы всё, да? – пошутила Соня.
– Не ругайтесь. Давайте праздновать, – проговорила Лиз и посмотрела на мужа. – Откроешь?
– Ага.
Все четверо расселись за столом с фруктами, и Ал разлил шампанское.
– За новое творение великого художника! – сказала Соня и подняла бокал.
– За искусство, – присоединилась Лиза.
– За члены! – крикнула Диана, и все рассмеялись.
Алмаз пожал плечами и протянул свой бокал. Все выпили.
– Ладно, рассказывайте, что у вас, как? Месяца три не виделись, – спросила Лиз, протягивая пустой бокал мужу.
Девушки переглянулись и ехидно улыбнулись.
– Ну? – надавила Лиза.
– Ладно, – сдалась Соня и подняла с чёлки пепельные волосы. Между бровей, на месте третьего глаза, был небольшой шрам.
– Удалила? – в унисон спросили супруги и посмотрели друг на друга с улыбкой.
– Да, месяц назад, – ответила Соня.
– Больно было? – спросил Ал.
– Нет. Наркоз местный. Утром зашла, вечером вышла. – Она вскинула руками. – Как зуб выдрать.
– Твоё влияние? – спросила Лиза и, нахмурившись, посмотрела на Диану.
– Я здесь ни при чём. Мне и не ставили никогда.
– Я сама, – вклинилась подруга. – Зато теперь не беспокоюсь о том, какой цвет у меня горит и что подумают люди.
– Напомни, а тебе, почему не ставили? – спросил Ал, обращаясь к Диане.
– Да родители как узнали, какая каша у меня в голове, испугались, что ещё хуже будет. Потом всё детство слушали, что курица пахнет синим, а звук телефона как оливки на вкус... – Она засмеялась.
– И как тебе, без тг? – спросила Лиз.
– Знаешь, ещё не поняла до конца. – Соня посмотрела голубыми глазами в потолок. – Что-то поменялось, а что – пока не понимаю.
– Ещё узнаешь, – улыбнулась Диана, и её тёмные глаза блеснули. – У вас как дела?
– Я в поисках, она работает, – равнодушно ответил Ал. Его третий глаз не горел.
– На выставку ходили недавно. А, ещё на джаз. Помнишь, ты советовала?
– И как тебе? – оживилась Соня.
– Класс. Мы в восторге были, да?
– Ага, – отозвался муж.
– Чего хмурый, как день ненастный? – спросила Диана у Ала.
– Да, так, о своём. Подлить?
Все согласились, и мужчина наполнил бокалы.
– Секундочку, – проговорила Ди, отщипнув кусок сахарной ваты, – мне любопытно.
Три пары глаз смотрели с интересом. Девушка театрально положила в рот сладость, запила шампанским и закрыла глаза.
– Ммм... Попробуйте.
Все трое повторили действия Дианы. Первой заговорила Лиза:
– Теперь только так и буду отмечать.
Ал сделал неоднозначный жест, а Соня сказала, что по отдельности лучше.
– Ешьте, ешьте, а то вдруг война, – произнесла Ди, и все напряглись.
– Вот надо тебе сейчас об этом, да? – запротестовала подруга.
– Успокойся. Я и без третьего глаза вижу твою злость. Пойдёшь на войну? – она обратилась к мужчине.
– Это не моё.
Диана фыркнула, и остальные девушки выдохнули.
– Пацифист.
– Ага. Я за мир.
– А если он невозможен, чью сторону выберешь? – продолжала Ди.
– Ничью.
– Так не выйдет.
– Тогда я за природу.
Диана посмотрела на собеседника с непониманием.
– Она была здесь до того, как появились люди, и будет после нас. И после наших детей. Я – обычный безработный. – Он перевёл остекленелый взгляд на жену. – У меня своя война. И свой мир.
Лиза погладила мужа по щеке и прикоснулась губами ко лбу.
– Довольна? – спросила Соня.
Диана не ответила и залпом осушила свой бокал.
– Так, дамы, – начала Лиза. – Я вас люблю, но если мы не сменим тему...
– Ладно, – протянула Диана. – Прививки?
– Кто о чём, а лысый о расчёске, – проговорил вполголоса Ал, и все засмеялись.
Диана снова фыркнула, но щекотливых тем больше не поднимала.
Спиртное вновь полилось в бокалы, а беседа медленно приняла весёлый тон. Когда кончилась вторая бутылка, словесная перепалка забылась, а после третьей девушки начали петь.
– Давайте в караоке? – предложила Диана.
– Да, поехали, – поддержала Соня.
– Не хочу, – ответила Лиза. – Не выспалась сегодня.
– На пенсии спать будем.
– Девчат, правда, в другой раз. Надо отдохнуть.
– Ладно, – сдались гостьи, – пошли собираться.
– Спасибо за вечер, – сказала хозяйка, обнимая подруг, – и за вату.
– И тебе спасибо.
– Картина просто шик.
– Знаю, – улыбнулась Лиза. – Напишите, как домой приедете.
– Хорошо.
Подруги ещё раз обняли художницу и вышли. Девушка сделала несколько глубоких вдохов и пошла к мужу, который смотрел на вечерний город.
– Извини за Диану. Она, конечно, особенная, но не следит за языком.
– Ничего, – с теплотой в голосе отозвался Алмаз. – У меня уже был подобный разговор, так что не впервой.
– С Давидом?
– Ага.
– Пойдём в кровать?
– Хочешь спать?
– Не совсем, – игриво произнесла Лиз и поцеловала мужа.
Ал поднял любимую на руки и, не отрывая от неё взгляд, медленно подошёл к матрасу. Там мужчина аккуратно опустил девушку и забрался сверху.
– Я люблю тебя, – сказал он, и третий глаз подтвердил слова бледно-голубым огоньком.
– И я люблю тебя.
***
– Полнолуние, – произнёс мужчина, лёжа на матрасе и переводя дух после соития. – Прямо как голод.
– Я сыта, – с нежностью сказала девушка и положила голову мужу на грудь.
– Я тоже, – улыбнулся он. – Просто вспомнил, как в школе путали цвета.
– Каждый охотник желает знать, где сидит фазан.
– У нас была другая: гнев любопытен, в голод влюбись. Правду придумай или молись.
– Это же не по цветам, – удивилась Лиза.
– Да. Нас гоняли по реакциям: злость, возбуждение, мы всегда хихикали от этого слова. Голод, любовь, честность, фантазия, молитва.
– Повезло. Нас в старших классах заставляли рассказывать, что внутри. Помню только любовь, – девушка закрыла глаза, – дофамин, серотонин, окситоцин.
– Думаешь, это всё, правда, в нашей голове?
– Да, – ответила Лиза, – а почему ты спрашиваешь?
– Соня. Когда увидел, что она удалила третий глаз... не знаю, будто током ударило.
– Хочешь избавиться от своего?
– Уже давно. Но боюсь.
– Чего?
– Всю жизнь я думал, что все мои проблемы из-за этого фонарика, – Ал прикрыл глаза ладонью, – а вдруг нет? Что, если удалю его, и ничего не изменится?
– А если наоборот?
– И в этом вся закавыка.
– Ты поэтому всю неделю сам не свой?
– Да, – признался Ал. – Понимаю, что мне надо сделать этот выбор, но... – Мужчина закусил губу.
– Рубикон?
– Ага. Что думаешь? – спросил он.
– Думаю, сто́ит попробовать. Что ты теряешь?
– Надежду? Последний шанс?
– И всё изменится само собой? Милый, сказать тебе правду?
– Ага.
– Если не решишься сейчас, то не решишься никогда. Ты так и будешь медленно угасать, гадая, что было бы, если то или это.
– Ты бы удалила?
Она встала с матраса, нашла телефон и несколько минут что-то в нём набирала.
– Вот. – Лиза дала телефон мужу и вернулась под одеяло. На экране было заполнено две заявки на удаление третьего глаза. – Я готова хоть завтра избавиться от него, если это поможет тебе.
– Не знаю, что сказать. Ты пойдёшь на это ради меня?
– Душа моя, я прошла сотни жизней, чтобы вновь найти тебя. Думаешь, меня беспокоит какая-то лампочка?
– Мне ещё никогда не было так стыдно. Убери свою заявку.
– А твою?
– Оставь, – процедил он.
Лиза сделала всё в мгновение ока и вернула телефон Алу.
– Ты должен подтвердить сам.
Мужчина нажал на экран, и заявка была отправлена. Через минуту пришло подтверждение.
– В 10 утра. В соседнем квартале, – сказала Лиз и обняла мужа. – Всё ещё стыдно?
– Да. И страшно.
– Страх – это нормально, ты идёшь в неизвестность. Но только там можно найти свой путь. А стыд?
– Из-за страха. Ты готова была пойти на это, только чтобы я решился. Так себе поступок для мужчины.
– Ты снова об этом. – Она повернула его лицо и посмотрела в глаза. Даже в полумраке было видно, как горят три зеленоватых круга. – Всё сделано. Ты решил всё сам. Я лишь помогла тебе. Не смей сомневаться в себе, понял?
– Ага, – вымолвил Ал.
– Что я за жена, если мой муж чувствует такое?
– Извини. Больше не буду.
Они обнялись и, не сказав ни слова, уснули.
***
Утром супруги молча позавтракали, убрали тарелки, и Ал пошёл одеваться.
– Мне пойти с тобой? – робко пролепетала Лиза у двери и первый раз за утро посмотрела мужу в глаза.
– Нет. Это моё решение и мой выбор. Позволь мне самому пройти через это.
– Да. – Она крепко обняла любимого и пожелала удачи.
Железная дверь захлопнулась, и девушка пошла к матрасу. Полежав 30 минут и изучив потолок, Лиза пошла к мольберту. Она подготовила новое полотно и взялась за кисть. Телефон периодически терял связь, и музыка прерывалась. Вдобавок к этому краски вели себя будто живые. Они протестовали: то комковались, то растекались кляксами. Девушка выругалась на всю квартиру. Потом ещё раз. И ещё. Поток бранных слов был обращён не только к инструментам. Лиза ругалась на стену, солнце, телефон и даже на матрас. Художница оставила беспорядок и прошла на кухню. Посуда была вымыта, на столе не было ни крошки. Лиз проверила телефон – прошло не больше двух часов. Она снова выругалась и пошла в ванную.
После душа девушка сменила постельное бельё, помыла окна и протёрла пол. Так пролетело ещё два часа. Телефон молчал.
Лиза разогрела обед и долго сидела за столом, размазывая ложкой еду. Съев совсем чуть-чуть, она убрала всё в раковину и вновь легла на матрас. Чистое бельё пахло кондиционером. Этот аромат мягко увлёк девушку в беспокойный сон. Она ворочалась, что-то бубнила, иногда вскрикивала, но не просыпалась. Только когда за окном было темно, дверной звонок разбудил её.
Лиза села. Сознание ещё блуждало где-то между сном и явью, когда в дверь снова позвонили. За секунду в голове пронеслись события последнего дня. Девушка вскочила и побежала к двери.
– Наконец-то. Я себе места не находила, – она крепко обняла мужа. Его голова была забинтована. – Как ты? Как всё прошло?
– Всё отлично, – ответил он с теплотой в голосе и поцеловал жену.
– Голова не болит? Хорошо себя чувствуешь?
– Ага.
– Я так переживала, – по щекам девушки потекли крупные слёзы. – Такого напридумывала, ты не представляешь.
– Я здесь. Живой. – Ал стоял на пороге в верхней одежде.
– Да. – Она отстранилась и посмотрела на мужа. Его глаза были такими же серыми, как и прежде. Но в них что-то изменилось. – Я люблю тебя.
– Вижу.
Лиза подняла взгляд и улыбнулась.
– Ну да, зелёный.
– Нет. – Ал просиял и нежно прикоснулся ладонью к грудной клетке жены. – Здесь.
Несколько мгновений влюбленные молча смотрели друг другу в глаза.
– Теперь всё будет хорошо, – прошептал мужчина и крепко обнял жену. – Обещаю.
=Конец=
- Поблагодарить автора (или высказать свое «фи») вы можете материально, подписками, репостами, лайками и комментариями.
- Спасибо за внимание и до новых встреч :)