- Если по паспорту, то тридцать четвертого, если по зубам - тридцатого года рождения. Точно не знаю. В детдоме как определяли? Рот открыли, посмотрели и примерно написали, - отвечает на вопрос о своем возрасте Георгий Владимирович Хамиловский.
В годы Великой Отечественной войны ребенком он прошел через принудительное пребывание в гетто. Рано повзрослевший и невероятно стойкий мальчик пережил голод, тяжелые ранения, страшную нужду и горькое сиротство.
Георгий Владимирович никогда не знал родительской любви. Сестра матери забрала его ребенком из Кисловодска и увезла на Украину. Дед не принял внука и сдал в приют. Казалось бы, хуже уже быть не может, но грянула еще одна беда. В октябре 1941 года немцы вошли в Мариуполь. Организовать устойчивую оборону командование Красной армии не смогло: на подступах к городу отборным немецким частям противостояла наскоро сформированная 395-я стрелковая дивизия, укомплектованная преимущественно шахтёрами.
- Никакой паники не было, все работали, никто в мариупольском поселке Волонтеровка не ждал фашистов так быстро, - говорит Георгий Владимирович, который в то время только сел за школьную парту. - Паника началась, когда немецкие мотоциклисты стали ездить по дорогам.
Воспитатели детдома мгновенно исчезли. Мелкота осталась одна. На второй день фашисты переоборудовали школы, общественные здания под свои нужды.
Уже в начале Великой Отечественной раненые немецкие военнослужащие нуждались в донорской крови. Брать ее было негде. И гитлеровцы вспомнили о детях.
- Меня почему-то посчитали евреем, хотя я татарин, - закатывает рукав и демонстрирует метку на руке Хамиловский, оставленную немцем. - Нас сортировали: пухленьких, хорошеньких, у которых можно было брать кровь, оставляли, с хилыми не церемонились - сразу расстреливали.
Маленького Георгия, которого превратили в донора, спас сосед, нашедший коменданта и убедивший его, что паренек свой, деревенский и вовсе никакой не еврей. Ребенка вытащили со сборного пункта перед отправкой, предположительно, в Германию. Началась жизнь впроголодь и без присмотра.
- Мы с детдомовцами стали кучковаться и решили сбежать на юг. Поговаривали, там нет немцев. Попытались, но не смогли перейти линию фронта. Первый раз потерпели неудачу под Иловайском, во второй - под Ростовом. За две попытки потеряли двух человек, одному оторвало голову осколком. Вернулись. Ну, а как жить дальше? Надо было добывать еду. Я побирался. Вечером мы собирались на старом кладбище в Волонтеровке и начиналась дележка: кто картошку достал, кто кусочек хлеба. Что-то ухватить или выпросить можно было на рынке. Немцы этого не любили и иногда устраивали облаву. Бывало, меня сразу отпускали, другой раз шомполом по спине получал, - рассказывает Георгий Владимирович.
В одну из таких облав по команде фашиста мальчика грызла немецкая овчарка, а пули, выпущенные из пистолета, свистели прямо над его ухом, чтобы запугать.
- Над людьми издевались. Уходя, наши подожгли амбары с пшеницей. А немцы взяли горелое зерно, перемололи и начали печь из него хлеб, после выдавать населению. «Вы же жгли - вы и ешьте», - насмехались фашисты. А однажды немецкий офицер предложил мне шоколадку, сказав, что она очень сладкая. Откусив ее, я понял, что меня угостили туалетным мылом. Перед битвой за Сталинград немцы страшно свирепствовали. Вырыли траншею у кладбища и привезли к ней на телеге полуживых и мертвых военнопленных вперемешку, свалили всех в кучу и закопали. Наблюдавшие издалека женщины ночью разгребали места, где видели шевелившихся людей. Зверства творили страшные, я вам передать не могу всего, что было, - делится Хамиловский.
Осенью 1943 года Мариуполь освободили. Когда немцев выгнали, мальчик с ребятами бегал на металлургический завод им. Ильича, отливавший после войны башни для танков. Искал любую подработку, чтобы пропитаться.
- Мы убирали мусор, переносили железки, приводили в порядок вагоны после выгрузки - в основные цеха нас не допускали. Работали, как муравьи. За это нам давали талоны на питание, - рассказывает собеседник.
Позже будут годы скитаний, юноша окончит семь классов и воздушно-десантное училище в Плавске, станет лучшим в своем деле и попадет в штаб корпуса, будет служить в Москве.
За плечами у Георгия Владимировича более двухсот прыжков с парашютом. Крайний выдался неудачным: напарник забыл развязать стропы и парашют не раскрылся. Хамиловский восстанавливался девять месяцев, но выбрался. Говорит, все, кого не добила война, живут долго несмотря ни на что.
В 1957 году герой повествования создал семью. Работая в трубопрокатном цехе встретил будущую жену, вскоре у супругов родилась дочка Виолетта. Длительное время Хамиловский трудился на военно-промышленный комплекс. В Кисловодск окончательно перебрался в 2000-х годах. Сегодня самые страшные испытания остались позади.
В свои годы он на ногах и в здравой памяти, а дома - практически музей. Свидетель военного времени занимается резьбой по дереву. Часто идеи подбрасывает сама природа, и витиеватые коряги в руках мастера-самоучки превращаются в произведения искусства.