Правда была моим другом долгие годы. Еще будучи подростком, я плевалась критикой и, встретив оторопь на лице собеседника, говорила: - Что, правда глаза колет?!
"Правда" помогала мне не чувствовать вину за рану, которую мои слова наносили человеку. Ведь если то, что я говорю "правда", то боль другого оправдана.
Остыв от юношеской прыти, я перестала вонзать шпагу правды в каждого встречного.
И, знаете, оказалось, что люди вокруг меня приятнее, чем казалось до этого. Почему-то через шпагу правды они мне виделись уродливыми.
Но "правда" нашла новое применение.
Она стала знаменем, за которым я могла почувствовать свою важность.
Я разворачивала флаг своей "правды" под фанфары громких слов, возвеличивая идею, которой она служит.
Конечно, я не забывала возвеличить заодно и себя. Вещая "правду", я вырастала на семь вершков сразу, по крайней мере в своих глазах.
В разное время это были разные "правильные идеи". Я билась в кухонных спорах то за вегетарианство, то за интуитивное питание, то за домострой, то за феминизм, то за служение детям, то за право не рожать, то за житие строго по закону божьему, то за свободу от религий.
"Правда" почему-то никак не хотела помещаться внутри моих решений, она вылезала из меня как пухлое тесто из под крышки, и ползла людям в уши и сердца, пытаясь подмять под себя их убеждения.
Меня посещала некоторая неловкость, когда люди отворачивались от моей правды и почему-то оставались при своей хлипкой плохо скроенной явной неправде.
Но я быстро справлялась с неловкостью, отгораживаясь от нее флагом правоты. Ведь если ты считаешь глупцами людей, которые неправы, то это не высокомерие, а просвещение - уговаривала я себя.
Вместе с гормонами молодости меня покинул (и слава Богу) и гормон борьбы за идею.
И, странное дело, оказалось, что у людей тоже есть правильные идеи. Только правильные они по их правилам, а не по моим. Кроме того, если научиться смотреть на идеи людей через их правила, то можно обнаружить много ценного в том, что мне раньше казалось сущей глупостью.
Я думала, что уже навсегда отвязалась от привычки топить за какую бы то ни было "правду ", как вдруг случилось то, что случилось со всеми нами на исходе уставшего февраля.
"Правда" выросла во мне с новой силой, всю меня заполонила, забила каждую пору, не оставив места для размышления и вопросов. Вся я превратилась в один сплошной ясный ответ, в одну гигантскую "правду" о том, что происходит.
И вокруг меня тоже самое случилось со всеми. Почти каждый в моем окружении выпятил свою правду, и держится за нее как за щит.
Я побыла внутри этой яростной "правды" несколько недель. И очень устала от нее. Устала обращать в свою правду тех, кто со мной не согласен. Устала ненавидеть тех, кто пытается отравить своей правдой меня. Устала вовлекать тех, чья правда в избегании любой правды.
И в этой усталости осознала, что в этот раз я вцепилась в "правду" для того чтобы почувствовать, что я... умная, все верно прозреваю, и значит, я смогу выкрутиться, хоть как-то выкрутиться.
Ведь если верить, что ты разбираешься в обстоятельствах беды лучше других, то значит ты спасен.
Мне было жалко расставаться с такой чудесной опорой, но я решила попрощаться с ней.
Потому что я не хочу, чтобы вера в собственную правоту загораживала мне реальность - это ослепляет.
Потому что я не хочу ненавидеть тех, кто верит в другую правду - это разделяет.
Потому что я не хочу быть зацикленной на поиске все новых доказательств своей "правды" - это истощает.
И так, я сложила свою "правду" на полку. И вдруг увидела, что люди, напирающие друг на друга разнообразной "правдой" совсем не чудища с фанатичными глазами, а всего лишь испуганные дети. Дети, которые не знают, как со всем этим справляться. Дети, которые вынуждены держаться за свою "правду", чтобы держаться хоть за что-нибудь.
И, знаете, оказалось, что мне вовсе неважно знать, чья правда правдивее, даже если это было бы возможно.
Мне важно поливать цветы, быть в потоке профессиональных задач, обниматься с кем-то спокойным и теплым, заваривать чай с мятой, обдумывать финансовые решения, подставлять плечо для тех, кто устал, смешить брата и быть рассмешенной братом, и узнавать как люди справляются с этой эпохой.
И, представьте себе, я почувствовала как во мне снова запульсировала жизнь. Как будто вена, пережатая чёрным четвергом, наконец-то расправилась.
Еще бы, Чувство Собственной Правоты - штука тяжёлая, и когда оно уходит, кровь по жилам бежит веселей и легче. Правда, ведь?
***
Буду признательна за дружелюбие, лайки и отклики в комментариях, психолог Галина Соколенко