— Намочи еще раз полотенце и сильно не выжимай. Когда оботрешь, можешь укрыть его этой простыней. И пусть поспит, — сказала бабушка, выходя из комнаты.
Маркуса все еще знобило. Водя по широкому телу полотенцем, Геля старалась не встречаться с ним глазами. Боялась выдать поднявшееся в ней волнение.
— Гелья, — начал он.
— Ничего не говори, милый. Пусть температура спадет... Мы еще успеем наговориться.
Она сделала все, как сказала бабушка. Укрыв Маркуса простыней, она не удержалась, обняла его и прижалась губами к бледной щеке. Он поймал ее взгляд и взял за руку.
— Маркус... Тебе нужно поспать...
— Удивительно, но мне сейчас намного легче. Ты волшебница. Я так люблю тебя, Гелья. Я счастлив только рядом с тобой...
— Я тебя тоже очень люблю. Постарайся уснуть. — Геля мягко высвободилась и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Еще недавно они даже не знали друг друга. А теперь он казался самым близким человеком на свете. Геля чувствовала, что важна для него по-настоящему. И как только она могла думать о нем так плохо?..
Она стыдилась своей тогдашней ревности, тех жестоких, ужасных мыслей. Вряд ли Маркус мог бы заподозрить ее в подобном.
Он все бросил и приехал ради того, чтобы побыть вместе с ней. И она тут же начала в нем сомневаться... Неужели она так мало ценит его? Больше она не позволит себе такого.
И эта долгожданная встреча с отцом. Как вовремя. Все это придало ей уверенности и сил. Она еще никогда не была так счастлива и больше всего ей сейчас хотелось, чтобы все вокруг тоже были счастливы.
Остановившись перед зеркалом в прихожей и оглядев себя со всех сторон, она показалась себе особенно привлекательной со светящимся от счастья личиком.
Мама с бабушкой сидели на кухне и тихо переговаривались. До ее слуха долетели их приглушенные голоса.
— ... вот ведь горе луковое! Сидели бы дома, как люди. Кто же в такой мороз по городу шатается... Я бы наготовила всего, поели бы нормальной еды. А теперь что его родители о нас подумают? — бормотала мама.
— Ничего не подумают. Люди болеют, и в этом никто не виноват. Это жизнь. И не от холода он заболел, а от любви. Переволновался. Вон он как на Гелю смотрит. Сразу видно, любит...
— Да. Толик никогда так на меня не смотрел.
— Еще как смотрел.
— Что-то не припомню.
— А я помню... Ну и выгнала ты его, и что хорошего? Ведь нормальный был человек-то, работящий. И любил тебя, что ни говори. А теперь всю жизнь одна, и Геля без отца выросла... Ребенок не виноват, что у вас разлад случился. Я бы никогда так с Митенькой, Царство ему небесное... Состарился рано и улетел от меня, соколик мой, на лучший свет... И ведь до сих пор душу греет, силы дает жить. Мне еще мама говорила, что настоящая любовь, она один раз в жизни дается. А кому-то и вовсе век без родной души ходить-скитаться. Вот и ты с Толиком...
— Мам, ну прекрати, а? Сколько лет мусолишь одно и то же... Для меня его уже давно нет, и Геля взрослая уже совсем, скоро замуж выдавать. А если отец ей нужен, вот, общаются уже, я же разрешила. Чего еще надо? Не всем везет, сама же говоришь. Значит, судьба у меня такая.
— Характер — судьба человека. Ты сама разрушила свое счастье. В жизни всякое бывает, и хорошее, и плохое. На то она и жизнь. Нельзя все брать и вычеркивать махом, беречь надо, что есть. Глупая ты, нетерпеливая... Не так я тебя воспитала...
— Ну заладила!
— Мам, папа тебя любит! — вмешалась Геля, подойдя к ним.
— Чего?.. Это он так сказал? — мама опешила, но попыталась скрыть смущение за насмешливостью.
— Да. И он на самом деле сильно страдал...
— Страдал? Толя? — усмехнулась мама. — Ты его больше слушай. Он тебе еще не то скажет...
— Выслушай хотя бы!
Геля в точности передала матери и бабушке рассказ отца о том, что с ним тогда произошло. Когда она договорила, в комнате повисла тяжелая тишина. Бабушка накрыла рот ладонью. Геля собиралась уже что-то добавить, но тут мама резко встала и вышла из комнаты.
— Мам!..
— Не надо, не иди, пусть одна побудет.
Они помолчали.
— Геленька, и что, он так все и сказал?.. И до сих пор один?
— Да...
— Ну да, такое нарочно не придумаешь... Ведь как чувствовала тогда, что серьезное что-то случилось. Говорила Любе, не спеши, дай ему время, развестись всегда успеешь... Выясни спокойно, что да как. Нет ведь. Ни в какую. И он тоже, хорош. Зачем молчал столько лет, спрашивается... Это я виновата. Куда я-то смотрела, дура старая... Господи, будто проклял кто...
— Не надо так, бабушка. Ты тут не при чем. Я, наверное, к Маркусу схожу...
— Не ходи пока, пусть поспит, зачем тревожить? Лучше покушай, я плов приготовила.
— Ладно... Ба, а Маркус точно выздоровеет?..
— А куда он денется. Сегодня полежит, и думаю, завтра ему уже намного легче будет. Я всегда вас этим отваром на ноги поднимала.
Вдруг раздался звонок в дверь. Геля побежала к входной двери.
— Кто там еще?.. — заволновалась бабушка и поспешила за Гелей.
Посмотрев в глазок, Геля тут же открыла дверь.
— Здрафстфуте, милый дамы!
За порогом стоял очень высокий, статный, хорошо одетый мужчина средних лет. О том, что это дядя Маркуса, можно было без труда догадаться по таким же большим синим глазам, прожигавшим насквозь.
— Я Михаэль. Я за сфоим племянник. Пруятно с фами познакомица! — Он неплохо говорил по-русски, хотя и с сильным акцентом.
— Проходите, пожалуйста... — проговорила удивленная бабушка, не в силах оторвать от него глаз.
— Можете тут разуться и повесить пальто, — тут же пришла на помощь Геля.
— Благодару, милая. Вы, наферно, Гелья?
— Да!
— А где Маркус?
— Вы знаете, он только уснул... Но, может, вы согласитесь поужинать с нами? — смущенно затараторила Геля.
— Поужинат? Ну что же... Быль бы премнога благодарен. Фот, тут несколько гостинец из Германия для вас... — Михаэль передал красивый пакет бабушке, которая до сих пор следила за каждым его движением изумленными глазами.
— Ой... спасибо, — умиленно проговорила она. — Давайте сразу пойдем на кухню, я вас покормлю.
— А где я могу помыт руки?
Когда они уселись за стол, на кухню зашла Люба с заплаканным и опухшим лицом. Увидев огромную спину дяди Маркуса, она застыла как вкопанная и только переводила глаза с него на Гелю.
— Это кто? — спросила она одними губами.
— Дядя Маркуса, — ответила ей так же Геля. Но Михаэль заметил и тут же обернулся.
— Здравствуйте... То есть хэллоу, айм мазер оф Геля... В общем, Люба... —смущенно заговорила мама Гели.
Михаэль встал из-за стола, слегка поклонился и пожал руку совершенно ошарашенной маме.
— Здрафстфуте, Льюба! Я Михаэль. Очень пруятно с фами познакомица. А почему вы так расстроен? Из-за Маркус? Эта ни к шему, он просто устал. Мой сестра, его мама, говориль со мной перед вылетом, что он не мог спат перед фстречей со свой любимый дефушка...
У Гели на щеках выступил румянец.
— Я его понимать теперь. Гелья очень красивый дефушк, как и вы, Льюба, и вы, прекрасный шенщин, чье имя я еще не знать... — Михаэль обратил взгляд на расплывшуюся в улыбке бабушку.
— Татьяна...
— Татиана! Чудесный имя! Такой же как и его носительниц.
Все три женщины не могли оторвать глаз от необыкновенно обходительного дяди Маркуса.
— Так что не перешифайт, пожалста, он быстро придет в себе. А сешас, дефушки, если вы не протиф, дафайте попьем прекрасный немецкий вино.
Дядя Маркуса был очень громкий и улыбчивый. Геля сперва волновалась, что он разбудит Маркуса, но не нашла в себе смелости попросить Михаэля говорить потише.
Мама принесла бокалы, и Михаэль тут же разлил душистое золотистое вино.
— А вы так хорошо по-русски говорите. Долго учили? — поинтересовалась Люба.
— Спецально язык не училь, как-то само собой вышло. У меня в России свой фирма. Мы занимаемся установка электрооборудование. Я десят лет туда-сюда катаюсь, для меня Питер уже фторой дом. И вот Маркус со мной попросился, рассказаль, что едет к сфой любофь. Я не мог отказат, разумееца, — Михаэль сопровождал свои слова не менее красноречивыми взглядами, чем еще сильнее смутил Гелю. — Спасиба вам, что вы такой заботлиф, фзят его на себе.
В прихожей послышался шум, и Геля выскользнула из-за стола. Маркус, наполовину одетый, вышел из комнаты и оглядывался по сторонам, как будто искал чего-то.
— Маркус! Ты чего не спишь?
— Малыш, я ищу свою сумку с одеждой. Мне уже лучше, и я хотел бы привести себя в порядок...
— Да, сейчас, сумка в шкафу в маминой комнате. Пойдем.
Они вернулись в комнату, и Геля достала халат и тапочки, которые взяла в гостинице.
— Твою одежду мы постирали, скоро высохнет. Твой дядя пришел, кстати.
— О да, его сложно не заметить...
Когда Маркус привел себя порядок, они с Гелей прошли на кухню. Обрадованный Михаэль что-то сказал Маркусу по-немецки. Тот ему показал большой палец вверх. Казалось, ему было немного неловко. Бабушка положила ему в тарелку плов. Маркус ел с аппетитом, чем порадовал всех.
— Ну что... нам, наферно, пора ехать? Да, Маркус? — начал подниматься из-за стола Михаэль и повторил это еще раз для племянника по-немецки.
Маркус кинул на Гелю взгляд, в котором она прочла свои же мысли. Но мама опередила ее.
— Михаэль... позвольте, пожалуйста, Маркусу побыть у нас хотя бы до завтра.
— Да, пусть остается! Еще может температура подняться. Мы за ним присмотрим, не переживайте, — добавила бабушка.
Дядя Маркуса не стал препятствовать. Геля хотела проводить его, но бабушка с матерью наперегонки кинулись к шкафу доставать его огромное пальто.
Посмеиваясь про себя, Геля проводила Маркуса до постели и просидела около него весь вечер. Они много о чем говорили, но их взгляды говорили куда больше.
Разгоряченная после ужина и веселого общения Геля со вьющимися волосами была хороша и чувствовала это. Маркус смотрел на нее так же, как тогда, когда видел ее впервые, поднимаясь по сверкающей лестнице. Тогда он страшил ее этим взглядом, а теперь она не могла им насытиться.
— Гелья, я не хочу с тобой расставаться. Ни на день, ни на час, ни на минуту. С тех пор, как мы встретились, не было и дня, чтобы я мысленно не представлял тебя, не вдыхал аромат твоих огненных волос, не целовал твои нежные губы, не касался твоего красивого тела...
— Маркус... — Геля прижалась к нему, и он поцеловал ее в губы.
— Малыш, я просто хочу сказать, что...Не знаю, чувствуешь ли ты то же самое... где бы я ни был, что бы ни делал, без тебя мне трудно... Все кажется таким бессмысленным. Я так больше не могу.
Геля напряглась. Маркус сжал ее ладонь.
— Я больше не могу оставаться в неопределенности, Гелья. Я очень люблю тебя и хочу, чтобы ты всегда была рядом. Чтобы ты была моей женой.
Сперва смутившись от неожиданности, Геля вдруг рассмеялась, когда вспомнила слова мамы. Но Маркус оставался серьезен.
— Любимая, пожалуйста, скажи мне, ты выйдешь за меня?
Дорогие читатели! По независящим от автора причинам он пока не может писать чаще. Но это временное явление. Спасибо Вам за понимание и терпение!
Ссылки на предыдущие части:
Больше, чем курортный роман ч.2
Больше, чем курортный роман ч.3
Больше, чем курортный роман ч.4
Больше, чем курортный роман ч.5
Больше, чем курортный роман ч.6
Больше, чем курортный роман ч.7
Больше, чем курортный роман ч.8
Больше, чем курортный роман ч.9