- Носки свои вонючие сначала научись из-под дивана доставать, а потом мне советы тут давай!
Тон, которым миловидная тридцатилетняя брюнетка произносит эти слова, бьет больнее электрошокера.
Я пропустила момент, когда семья - папа, мама и девочка лет 5 - пришла в ресторанчик, где я сижу и расшифровываю интервью. Вытащила наушники и получила «грязными носками» по ушам.
Мужчина, кажется, вообще никак не реагирует на замечание жены. Так забитая собака, уже не взвизгивает от каждого брошенного в неё камня.
Маленькая девочка в кофточке с забавными пони тоже не выказывает никаких признаков удивления или огорчения. Похоже, такое общение родителей ее не шокирует.
Только я застыла с разинутым ртом и ощущением, что меня ударили в под дых. Грубость, даже словесная, всегда ощущается как физический удар.
Разглядываю мужчину. Вполне привлекательный, года 32-34. Одет хорошо. Пожалуй, будь он здесь один, женская половина заведения рассматривала бы его в качестве объекта для флирта. И не только флирта.
Жена - не красавица. Но симпатичная, стройная, с отменным маникюром и маленькими бриллиантовыми сережечками в ушах. Правда, будь она здесь одна, мужская половина ресторана вряд ли рассматривала бы её в качестве объекта для флирта. И дело не во внешности.
Просто есть в ней что-то от школьной учительницы.
Она не смотрит - она ищет ошибки.
Она не вдохновляет, она мотивирует по инструкции: «Молодец, Петров, справился с контрольной!»
Она поддерживает, но совсем не так, как близкая женщина, мама или сестра: «Поднажми, Петров, чтобы годовая приличная вышла»
И все эти «А работать за тебя Пушкин должен?», «Сколько нервов и сил я в вас вложила, неблагодарные», «Да вы из меня все соки выпили» - жужжат вокруг неё как трансформаторная будка.
Она в семейной жизни не живёт, а «работает». И, конечно, как от любой работы, устаёт.
А если ее «ученики» не блещут способностями. Например, муж не зарабатывает столько, сколько хотелось бы. Дочка не занимает первые места на школьных олимпиадах, то грусть-печаль полная. И раздражение. И гнев. И попреки грязными носками.
Ну, муж тоже хорош, мысленно пытаюсь встать на строну женщины. Зачем он носки под диван запихивает? Трудно что ли их до стиральной машины донести?
И тут же вспоминаю аргумент сына, который, хоть ты тресни, отказывается убираться в своей комнате:
- Мама, давай поймём: кому нужен этот порядок - мне или тебе? Не заставляй меня жить твоими желаниями.
Эгоистично, конечно. Но по сути верно.
«Разберись с собой прежде всего, а другим предоставь возможность разбираться с собой» - говорит епископ Иона.
А грязные носки под диваном? Что ж, если это меня тревожит, я донесу до стиральной машинки сама. Без надрыва. И подвига. Потому что, это ведь я хочу жить в чистой квартире. А не муж.
А муж заплатит за семейный обед ресторане, например. Тоже без упрёка и скряжничества. Потому что, это его выбор - ответственность за финансовое благополучие семьи.
И гендерные роли тут совсем ни при чем. Просто каждый разбирается со своими демонами, не вешая их на другого.
И никто не обязан соответствовать ожиданиям другого.