Зина.

Разбудившая меня медсестра, извинилась:
- Зина, прости, командир тебя вызывает.
Накинув на плечи штопаное пальто, другого ничего не имелось, вышла из землянки, лёгкие наполнил свежий лесной воздух. Как же он мне нравился! Посмотрев по сторонам, увидела обычную жизнь партизанского лагеря, где каждый занимался своим делом. Спустившись в овраг, так дорога до командирской землянки была короче, вышла прямо к её дверям. В наступивших сумерках, из неё кто-то выбежал, спросонья или из-за усталости, не разглядела кто.
- Здравствуй, Зина, разбудил?
- Да, что вы, Яков Моисеевич, мы с девушками музицировали.
- Хорошо у тебя с юмором, это помогает в нашей жизни, но я таки хочу вернуться к реалиям. Отдохнула?
- Конечно, даже очень.
- Это уже не смешно, три часа всего спала, - в этот раз командир отряда не оценил шутку, - мальчишка с перекрёстка прибежал, говорит, немцы, полицаи к селу едут.
Наш партизанский отряд находился недалеко от перекрёстка трёх дорог, там всегда было оживлённое движение, и соответственно мы за ним приглядывали. Нашими глазами были мальчишки, лет четырнадцать, пятнадцать, они, по возможности, круглосуточно наблюдали за дорогой. Если один из них прибежал, покинув пост, значит, случилось что-то.

Из того, что мне было положено знать, выходило, что в сторону моего родного села, ближе к вечеру, проехали три грузовика с немецкими солдатами, следом прошли три подводы с полицаями, неспроста они так ополчились, хоть село и было большим, но все же не город. Мне следовало идти в село для встречи с нашим человеком, тот мог прояснить обстановку, рассказать, что же всё-таки случилось. Человек этот, мне был знаком, был он молодым, красивым, да к тому же неженатым, обосновался в селе ещё до войны, приехал с матерью. Я вспомнила, что как только он появился, местные женщины, одинокие и нет, тут же положили на него глаз, он, общаясь со всеми одинаково вежливо, никому предпочтения не отдавал. Вспомнила также, что сама, выходя из магазина, встретившись с ним, обернулась, оглядывая его статную, мускулистую фигуру, он это заметил. По селу пошла обида, мол, на молодых ноль внимание, а на «старуху», мне тогда двадцать пять было, обратил внимание. Говорили, что он три раза на меня при той встрече посмотрел, только я и одного взгляда не видела. Был у него один изъян, но желающие сплетней, а может любви, женщины, на него не обращали внимание. У него не было левой руки, никто не знал причину, как такая беда случилась, спрашивать желающих не было, но свою работу, бригадира скотников, он выполнял хорошо. Мой муж, глаза бы его не видели, достался мне по сговору моих родителей с председателем колхоза, сынок он его был. Уж больно моему папеньке неохота было вторую кобылу в колхоз отдавать, решили они это дело таким путём, только пьющий мой муж был, так по пьянке и помер. Месяц назад мы с Михаилом, так звали того красавца, виделись. Я ходила в село, местом для встречи была старая мельница.

По приказу командира отряда, со мной должны были идти не разведчики, как обычно, а двое партизан. Встречалась с ними в отряде, но особо ничего про их подвиги не слышала, стало немножко страшно. На такие задания, я обычно ходила без оружия, но тут командир отряда, сам попросил, именно попросил, вооружиться. Во всём отряде была всего одна «лимонка», маленькая граната, которую можно спрятать на себе, в одежде, её отдали мне. Ещё у меня был пистолет, немецкий «Вальтер», его мне подарил командир разведчиков, когда я его вытащила из-под огня врага при нападении на немецкую колонну. Встретившись на опушке леса со своим сопровождением, заметила их нехорошие взгляды.
- Знаем, часто так ходишь, рады проводить.
Картавый голос одного из партизан, мне совсем не нравился.
- Ваша задача простая – дошли, вернулись! – я тоже ответила неприветливо.
- Всё понятно, даже очень. Идём? – картавый не сводил улыбки с лица.
Мне не нравилось всё, даже путь, по которому меня вели партизаны, у старой сосны, где я раньше сворачивала направо, проводники указали в другую сторону, я насторожилась. Не подавая виду, шла по их указаниям, делая вид, что полностью им доверяю. Картавый шёл впереди, раздвигая ветки, он даже иногда придерживал их, чтобы я могла пройти, а тому, кто шёл последним, доставалось вся их упругость. Ночной привал я хотела сделать короче, когда мы съели сухари, потребовала продолжить движение, было видно, что партизаны с удовольствием устроились бы на ночлег.

К рассвету мы вышли к селу, если бы я шла одна, была бы здесь гораздо раньше, да ещё и с другой стороны подошла. Больше часа мы пролежали на выступе леса, вглядываясь в село, в ближайшие дома, но моё внимание было сосредоточено на мельнице, она была правее.
- Когда пойдёшь? – картавый, задав вопрос, облизнул губы.
- Когда надо, тогда и пойду.
- Не тяни, ждут нас. Оружие с собой есть?
- Всегда без него ходила.
- Так, мы прикроем, иди.
Спустившись в низину, пользуясь тем, что меня скрывали кусты, я не пошла прямиком к селу, свернула вправо. Очень надеялась, что оставшиеся в лесу партизаны не видели моего манёвра, теперь только ползком, пробравшись сквозь жухлую крапиву, я добралась до места. Сигналом, что кто-то пришёл на встречу, было открытое слуховое окно на чердаке мельницы. Оно выходило на дом Михаила, он всегда мог его видеть. Вскарабкавшись по лестнице, я уже было хотела его открыть, как увидела, что в огороде Михаила полицаи. Они пытались оторвать доски от стены сарая, сам хозяин стоял на коленях возле хаты. Подавать сигнал смысла не было, я спустилась с чердака, проверила своё оружие. Зайдя со стороны соседского дома, пошевелила куст малины, Михаил это заметил, кивнул в сторону полицаев. Когда вытащив чеку из гранаты, на секунду показалась из малинника, моя рука скомандовала хозяину дома лечь на землю, один из полицаев насторожился, но было поздно, раздался взрыв. Подбежав к Михаилу, помогла ему подняться, было видно, что его били, сильно.
- К оврагу надо, там наши, помогут! – я тащила его за руку.
Не добежав всего несколько метров до спуска, услышала за спиной выстрелы, что-то ударило в спину, я упала.
- Вставай, вставай, уходить надо! – Михаил пытался меня поднять, - где твоя помощь?
Когда вышли к лесу, я не увидела партизан, их не было на том месте, где мы расстались, сбежали! Больше суток мы добирались до партизанского отряда, встретившие нас люди, рассказали, что меня посчитали мёртвой. Выслушав меня, командир отряда распорядился привести к нему моё сопровождение, удалось найти только одного, картавый пропал.