В связи с учащением артиллерийских обстрелов хочу повторить то, что объяснял в 2014 г. окружающим для понимания.
Видят куда стреляют только танкисты и противотанковые орудия, остальные стреляющие артиллеристы типа минометов, градов, 122 мм и 152 мм орудий самоходной и полевой артиллерии видят цель в исключительных условиях. Стреляющие расчеты более тяжелых систем типа ураганов, смерча, 203 мм тем более не должны видеть свои цели. Это стрельба с закрытых позиций и те, кто видят цели и те, кто стреляют разделены и находятся в нескольких километрах друг от друга. Стреляют: наводчики, командиры орудий, заряжающие, связисты, вычислители, условно можно отнести командиров взводов, условно потому, что офицер может узнать куда он стреляет сразу, может не видеть куда стреляет, но знает по дальности и направлению. Видят куда стреляют и корректируют: взвода разведки, командиры батарей, дивизионов и полков. Также есть водители, повара, медбратья, старшины, ремонтники и прочая нестроевая братия. Еще раз, видят цель и наблюдают разрывы – одни люди, а стреляют – другие. Те, кто стреляют могут не знать куда они стреляют. Это знание приходит со временем – все общаются друг с другом, командир подразделения проводит разбор стрельб и сообщает о результатах.
Снаряд летит не всегда туда куда хочешь: его сносит ветер, сбиваются настройки прицельных устройств, снаряд имеет разный вес, порох в заряде всегда немного разный. Поэтому первый снаряд всегда летит приблизительно и уже после корректировки можно попасть туда куда хочешь. Иногда одно орудие с батареи стреляет куда-то не туда и во время стрельбы никто не будет прерывать стрельбу и выяснять кто стреляет не туда.
Чисто теоретически можно стрелять достаточно точно с первого снаряда, зная точку на карте, где стоит орудие и где находится цель. У вас должны быть значения скорости и направления ветра послойно до высоты несколько километров. В реальности метеоданные определяются сложным прибором состоящем из облизанного указательного пальца правой руки и прищуренного правого глаза, поэтому стрельба по цели без корректировки – это приблизительная стрельба.
Есть большая разница между снарядами ствольной артиллерии и реактивными снарядами. В давние времена 152 мм гаубицей на интерес валили столб с расстояния 7 км. Градом попасть куда-то попасть невозможно – был такой анекдот: экзамен, команда, выстрел, доклад разведчика – разрыв слышен и экзаменатор ставит 4, следующий курсант, доклад – разрыв виден, оценка 5. Реактивщики работают по незащищенным целям, выпуская много снарядов за короткий период времени, но не целясь каждым снарядом. Ствольная артиллерия может стрелять точно, но только с корректировкой.
Невозможно просто так стрельнуть из пушечки. Перед стрельбой надо убрать защитную смазку из ствола – это довольно тяжелая процедура. Необходимо привезти снаряды, а ящик с одним выстрелом 152-мм весит 77,5 кг, ящик с двумя выстрелами 122-мм весит около 70 кг, ящик с одним снарядом Града весит 100 кг. Один. Этот выстрел нужно загрузить на складе, привезти к орудию, выгрузить, удалить консервирующую смазку и подать к орудию. После стрельбы нужно опять почистить ствол от нагара и нанести консервирующую смазку. Все это тяжелая работа и ради интереса никто стрелять не будет.
Артиллеристы не нужны сами по себе. Они никогда не стреляют сами по себе. Артиллерия всегда обслуживает пехоту. Пехота – заказчик танков, авиации, артиллерии, разведки. Пехота ставит задачи, выявляет цели сама или разведкой, а артиллерия поражает цели остро необходимые – нельзя уничтожить или подавить все. Только то, что жизненно необходимо.
Подытожим. Если мы видим остатки реактивного снаряда в населенном пункте – это преступление. Если мы видим обстрел населенного пункта вне наступления или отбивания чужого наступления – это преступление. Если один снаряд из кучи залетел в населенный пункт – это несчастный случай. Здесь я полностью согласен с Басуриным: любой артиллерист с донецкой группировки ВСУ – преступник.
#политика #общество #война #украина