Карикатура Михаила Черемных «Поэзия ремонта» сопровождается стихотворением традиционно неизвестного автора. На всякий случай напомню, что в первые годы «Крокодила» авторов рисунков всегда подписывали, но сочинителей стихов под ними – никогда.
Справедливости ради – художники в журнале работали замечательные, а вот зарифмованные строчки обычно были редкостной ерундой. Но не в этом случае – здесь по сравнению с другими виршеплетами журнала работал мастер стихосложения:
Чуть отдохнув от урагана,
От ран оправившись едва.
Опять цветистые румяна
Кладет на облик свой Москва.
Столяр, маляр, кузнец и плотник,
Чтоб подновить ее красу,
В корсет лесов зажавши плотно.
Свое уменье ей несут
Она же с радостной улыбкой,
Покрыв асфальтом башмаки,
Тайком свои образ ищет зыбкий,
Глядясь в стекло Москвы-реки.
А утро красит алой краской
Кокошник гордой головы
И хочет красною повязкой
Сменить былой убор Москвы.
Занятно, что «Утро красит алой краской» было написано ровно за 15 лет до появления строчки «Утро красит нежным светом» в еще одном гимне столице – песне «Москва майская» на стихи Лебедева-Кумача. А если учесть, что именно в конце 1922 года в журнале «Крокодил» начал работать начинающий поэт, сына московского сапожника-кустаря Василий Лебедев, тогда еще просто Лебедев, то получается совсем интересно…
Но это, к сожалению, только предположения, доказательств нет и не будет – повторюсь, подписи к карикатурам всегда оставались безымянными.
Но обратимся от стихов к карикатуре. Смысл ее совершенно понятен – заканчивалась разруха, начинался НЭП, у властей появились какие-никакие деньги и возможности. Столицу принялись приводить в порядок.
Впрочем, по сравнению с другими российскими городами Москва была в выигрышном положении– здесь строить и ремонтировать не прекращали никогда. Для ответа на вопрос «Почему?» достаточно назвать дату - 12 марта 1918 году. Именно в этот день столицу России перенесли из Петербурга в Москву и большевистское правительство переехало в "первопрестольную".
Приведу цитату из статьи Ю.Д. Старостенко «Новый центр Москвы в 1920-1930-е гг.»: «Сотрудников партийно-правительственного аппарата, перебравшихся в Москву весной 1918 года, после Петербурга город поразил своей провинциальностью и грязью. В новой столице не хватало административных зданий, и переехавшие в Москву сотрудники различных ведомств размещались в гостиницах и доходных домах в центре города, преимущественно на площадях вокруг Кремля и Китай-города и на Тверской улице. Облик Москвы пытались на скорую руку преобразовать установкой отдельных монументов по Плану монументальной пропаганды, украшением города к различным революционным праздникам, но многочисленные купола храмов, все еще возвышавшихся над городом, не соответствовали облику столицы мировой революции. Однако проблемы городского хозяйства, пришедшего за время войн и революций в упадок, затмевали проблемы эстетического характера».
О том же говорит и исследовательница Т.Л. Пантелеева в работе «Строительные кадры Москвы в 1918–1921 годах»: «Столичный статус Москвы (с 12 марта 1918 г.) давал преимущества в снабжении, строительные работы не прекращались даже в самые тяжелые периоды Гражданской войны. При этом основным видом работ стало приспособление зданий для нужд многочисленных советских учреждений и ремонт».
А вы думали, в будущий ГУМ наркоматы просто так заселились? Им просто жить было негде. В вернувшей себе столичный статус Москве под учреждения занимались все более-менее подходящие здания в центре. И, да, их приходилось перестраивать и ремонтировать.
Здание бывшей гостиницы «Метрополь» сильно пострадало в дни Октябрьской революции – в ней держал оборону большой отряд юнкеров, и выбить их оттуда не могли в течении шести дней. Проблему решил только артобстрел из пушек, установленных возле Большого театра и последующий штурм «Метрополя» большевистскими отрядами под командованием М.В. Фрунзе. Гостиницу разнесли изрядно, однако уже к 1919 году строители привели ее в порядок. Вот что писал в своей книге «Россия в 1919 году» Артур Рэнсом – английский журналист, агент британской разведки, активный участник Октябрьской революции, классик детской литературы, муж секретарши Троцкого и друг жены Сунь Ятсена: «Особенно поразил меня вид гостиницы «Метрополь». Все повреждения, нанесенные революцией, заметные еще прошлым летом следы снарядов и пуль, были за это время исправлены…».
Сразу после приведения здания гостиницы в порядок, в начале марта 1918 года отель «Метрополь» был переименован во «Второй Дом Советов» и превратился в одну из главных резиденций новой власти. «Первым Домом Советов» стала гостиница «Националь» - именно там до переезда в Кремль в люксе № 107 жили Владимир Ильич Ленин и Надежда Константиновна Крупская. А во Втором Доме Советов жили Георгий Чичерин, Николай Бухарин, Владимир Антонов-Овсеенко и многие другие видные большевики. И не только жили, но и работали - в переоборудованном ресторане проводились заседания ВЦИК, на втором этаже была приемная председателя ВЦИК Якова Свердлова, на третьем расположился Наркомат иностранных дел и т.п.
Впрочем, в гостинице жили не только видные большевики, но и не очень видные революционеры. Один из первых «невозвращенцев», бывший заместитель Народного комиссара торговли и промышленности РСФСР Георгий Соломон вспоминал:
«Гостиница эта, когда-то блестящая и роскошная, была новыми жильцами превращена в какой-то постоялый двор, запущенный и грязный. <…> Я не говорю, конечно, о помещениях, занятых сановниками, их возлюбленными и пр. — там было чисто и нарядно убрано. Но в стенах «Метрополя» ютились массы среднего партийного люда: разные рабочие, состоящие на ответственных должностях, с семьями, в большинстве случаев люди малокультурные, имевшие самое элементарное представление о чистоплотности».
Кстати, в числе этих партийцев среднего звена оказался и Осип Эмильевич Мандельштам – беспартийный житель номера 263 и чиновник размещавшегося здесь же Наркомпроса.
Но я отвлекся. Вернемся к московскому строительству. У вас может сложится впечатление, что оно ограничивалось исключительно ублажением переехавших в Москву чиновников.
Это не совсем так. Вернее – совсем не так.
Процитирую другую работу Татьяны Пантелеевой «Строительное дело в Москве в 1918–1921 гг.»: «Уже в начале сентября 1918 г. было признано, что рабочие и строительные материалы, направляемые Москомгосоором в районы, предназначены исключительно для зданий общественного назначения. В первую очередь следовало обратить внимание на школы и больницы, во вторую очередь — на советские учреждения и общественные здания. <…> В районах основной объем работ приходился на ремонт и переоборудование общественных зданий, при этом до 80% объектов относились к отделам здравоохранения и образования (школы, больницы, детские дома и т.п.)».
И это сущая правда. По крайней мере, в «Крокодиле» 1922 года ремонт школ все очень сильно заботил. Рисунок Москвы-красавицы появился на задней обложке «Крокодила» №8, а в девятом номере мы видим карикатуру все того же Михаила Черемных «К учебному году все готово»,
иллюстрирующую цитату из газеты «Правда»: «Школьный вопрос—один из самых больных вопросов. В некоторых школах классы похожи на склады старья. Бывают и классы решительно без всякой мебели».
Тема была продолжена в десятом номере.
Рисунок Ивана Малютина сопровождается диалогом:
– Тятя, а когда же эта школа будет готова?
– Потерпи, милый! Плотник попался театральный, дело для него непривычное. Придется всем миром ему помочь!
Читателям, недоумевающим, при чем здесь театральный плотник, поясню, что перед нами – очередной «волшебный пендель» наркому Луначарскому. Главу Народного комиссариата просвещения часто упрекали в том, что он настолько любит балерин, что вместо школ занимается театром.
И действительно – театры при Луначарском ремонтировали и строили в самые голодные годы разрухи. В 1919 г. дирекция Малого театра обратилась с заявлением о необходимости капитального ремонта. Согласие наркомата последовало сразу, ремонт начался в июле 1920 года. И хотя ремонт требовался изрядный – надо было провести перепланировку подсобных помещений, сломать старые перегородки и возвести новые, сделать несгораемые потолочные перекрытия, пробить новые дверные и оконные проемы, устроить лестницы и дополнительные выходы, укрепить наружные стены и т.п. - уже 29 марта 1921 года был подписан акт о сдаче работ.
В это же время, в октябре 1920 г. началась реконструкция здания по адресу ул. Арбат, д. 26, где требовалось к 1 марта 1921 г. восстановить пострадавший после пожара двухэтажный дом и переделать его в театр. Причем список необходимых работ начинался не постройкой сцены, а подводом отопления и электроосвещения, водопровода и канализации. На всякий случай напомню, что по адресу Арбат, 26 распологается театр Вахтангова.
Ну, а ремонт Большого театра – это у чиновников святое. Еще в 1921 году руководство театра провело через ВЦИК решение о необходимости срочного ремонта, и после этого крупные суммы на ремонт Большого театра периодически выделялись до середины 30-х годов. В середине 1930-х было принято решение о капитальном ремонте главного театра страны.
Вот за эту-то любовь к театрам Луначарского постоянно клевали. И знаете что? Тятя с карикатуры не соврал. Наркому и впрямь «всем миром помогли».
«Помощь» оказалась настолько действенной, что приоритеты Луначарского резко изменились. В 1921 году страна переживала серьезный финансовый кризис и дело дошло до того, что госслужащим перестали платить зарплату. В школах полуофициально были введены «добровольные сборы» с родителей, а вот труппа Большого театра объявила забастовку.
После этого вопрос о необходимости содержать балерин, оркестрантов и певцов был вынесен на комиссию ВЦИК, созданную для ликвидации бесполезных и отягощающих казну организаций. Выступая на этой комиссии, Луначарский заявил следующее (цитируется по статье Евгения Жирнова «Большой театр - паразитический нарост, не имеющий художественной ценности»):
«Рабочий класс Большим театром — как театром — не пользуется (а детские школы для рабочего класса настоятельно необходимы). Публику Большого театра составляют спекулянты и другие богатые люди. Почему мы должны для их развлечения отказывать себе в приличном содержании четырех тысяч учителей для наших детей? Если бы еще эта жертва приносилась во имя сохранения высокой художественной ценности — но и того нет... <…>
Мы должны твердой рукой выбросить все ненужное, чтобы не приходилось снимать с государственного снабжения фабрики и заводы, чтобы железные дороги и горные промыслы получали все необходимое... Железной метлой надо пройти по советским органам — надо ли остановить эту метлу перед паразитическим наростом, не имеющим художественной ценности? Обездоливать ли во имя этого наши школы?».
Кстати, во времена разрухи не только белили и красили. Первый проект генеральной перепланировки столицы два великих архитектора - А.В. Щусев и И.В. Жолтовский – начали в архитектурной мастерской Моссовета в голодном 1918 году и закончили в 1922-23 гг. В истории архитектуры и урбанистики он остался как "проект Новая Москва".
Но это уже совсем другая история.
________
Это проект "История в карикатурах".
Каждый день я буду показывать вам карикатуру из журнала "Крокодил" и коротко рассказывать про нее. Начну с 1920-х годов и буду понемногу складывать мозаику нашей истории столетней давности.
Присоединяйтесь и подписывайтесь на канал!
_________________
Если вы любите историю, можете почитать мою книгу Двинулись земли низы. Том 1. Двадцатые - https://author.today/reader/99947/793448
После страшной междоусобной войны пятеро 20-летних мальчишек-ветеранов, выживших в кровавой купели, встретились в стенах первой Академии новой Империи. Они пришли сюда научиться чему-нибудь, кроме как убивать. И это у них получилось.
Роман-мозаика в лицах о пятерых юношах, живших в одной комнате общежития Московской горной академии в двадцатые годы двадцатого века.
Если вам понравится - я буду очень рад.