Вот и зима наступила. Снегу насыпало, пронзительный ветрище позёмку метёт. Такое чувство, что скоро вновь Новый Год встречать будем. Даже и не верится, что уже через два месяца лето наступит. Хорошо хоть день прибыл ощутимо: в начале восьмого уже во всю светло, больше не нужно пробираться в потёмках.
Во дворе стояла «скорая» с бортовым номером сорок шесть. Левая бочина жёстко вдавлена внутрь.
- Пьяный <гомосексуалист> на «Приоре» въехал, – пояснил водитель. – Ладно, хоть бригада не пострадала и больного в салоне не было. Зато этот <чудило> головёнку свою разбил. Фельдшера ему помощь оказали и потом гаишникам сдали, падлу.
- Ну, туда ему и дорога.
Удивительно, но сегодня телевизор не работал и скромно молчал. Ну и замечательно, зато есть возможность спокойно пообщаться с коллегами.
- Вы представляете, Юрий Иваныч, – сказала врач Булыгина, – фельдшер Никонова вообще обнаглела! Три раза ездила, за неё косяки исправляла. Первый раз она отказалась госпитализировать мужчину с макрогематурией. Ладно, я свезла. Второй раз – давление двести десять на сто десять. А она ей таблетку <Название> в зубы сунула и усвистала. Ну а на третий раз у женщины пневмонию прошляпила, да ещё и отругала за то, что вызвала. Ведь надо же, какая засранка! И главное, что не молоденькая девчонка, на «скорой» уж лет двадцать работает!
- Так она, Ольга Ильинична, просто работать не хочет. Больные для неё, как обуза. Напишите на неё докладную, может прочистят мозги-то?
- Да, напишу обязательно.
Фельдшер Куприянов поделился проблемой, которая чуть было серьёзной бедой не обернулась:
- Эх, Юрий Иваныч, вот мы сегодня-то, чуть не попали в передрягу! Приехали ночью на боль в груди к мужчине, а кардиограф сломался. Больной бледный, весь в поту, стонет. Ну что делать, позвонил на Центр, обрисовал ситуацию, обещали привезти другой. А мне-то что делать? Ведь привезут-то не сию минуту! В общем взял и на свой риск помощь, как при инфаркте оказал, наркотик сделал. Кардиограф привезли, пленку снял, а там точно инфаркт. Сразу от души отлегло, значит, наркотик обоснованно сделал.
- Да, Сергей Геннадьевич, с вашими кардиографами нужно ухо в остро держать!
- С какими это с нашими?
- С теми, которые за фельдшерскими бригадами закреплены. Обращение-то с ними, мягко говоря, не самое лучшее. Вот они и ломаются регулярно.
- Так это молодёжь дурит. И говорить им бесполезно. Ведь каждый раз, как беру кардиограф, все провода распутываю, спиртовыми салфетками его протираю. А на следующую смену – опять всё то же самое.
Объявили врачебно-фельдшерскую конференцию. Всё как всегда: доклад старшего врача предыдущей смены. Зацепила душу гибель одиннадцатилетнего ребенка. Решил маме помочь окно вымыть. Ну и выпал с восьмого этажа. И тут всё было без единого шанса. Вопросов и обсуждений не было, конференция закончилась быстро.
Всех разогнали в восемь ноль-ноль, а нас вызвали аж в начале десятого. Поедем на психоз к мужчине пятидесяти лет. Встретила нас пожилая женщина – мама больного.
- Здравствуйте, опять он допился! Недели три пил, как прорва, а вчера уж не полезло. Как стопку опрокинет, так сразу блевать бежит. А сегодня с утра какая-то чертовщина ему стала мерещиться. Ой, если б вы знали, как он надоел! Пятьдесят лет мужику, а нигде не работает, только на моей шее сидит! Так за всю жизнь и не женился. Да и понятно, какая дура будет жить с таким?
Больной, худощавый небритый мужчина в несвежей полосатой рубашке, встретил нас с возбуждённым удивлением. Глаза его лихорадочно горели.
- Слушайте, мужики, вон, смотрите, чего творится-то! Маленькие такие, шибздики, по всей квартире бегают!
- Это кто ж такие-то? Чертенята, что ли?
- Да какие черти? Люди, человечки такие маленькие. Меньше карликов, как куколки мелкие! А наглые какие! Кривляются, письки показывают, гадят где попало! И ведь ничего не сделаешь! Если прихлопнешь такого, потом засудят за убийство! А я дурак, что ли, в зону-то ехать?
- Нет, Борис Сергеич, ты не дурак, а потому, в зону не поедешь. Давай-ка, собирайся, в больницу тебя увезём.
- Опять в нарко, что ли?
- Ну а куда же ещё?
Так и свезли болезного, спокойно и без приключений.
Вызов срочный: ДТП, сбит пешеход. Тут совсем рядышком, за пару минут долетели. Нда… Всё очень печально и банально. Молодой человек, вроде как, подросток, перебегал проезжую часть в неположенном месте. Так, рассуждать и делать выводы сейчас не время, сначала нужно пострадавшего в машину загрузить.
Дыхание патологическое. Да это, собственно, даже и не дыхание, а судорожные подергивания нижней челюсти и грудной клетки. И тут случилось то, что и ожидалось: смерть. Правда, пока ещё только клиническая. Но, не отпускало ощущение, что и биологическая где-то совсем рядом притаилась. Делали всё: качали, стреляли, кололи. Бесполезно. Ушёл. Ни документов, ни телефона, ни банковской карты при нём не оказалось. Так и свезли в Бюро судмедэкспертизы, как неизвестного. Ну а оттуда поехали на Центр, протоколы реанимации и констатации смерти оформлять, да карточку с планшетом заполнить. Ну а после всей писанины уж и пообедали заодно, пусть и рановато, конечно.
Приехали молодые фельдшеры Серёжа Маров и Женя Ваганов. Оба грустнее грустных.
- Сейчас смерть в присутствии словили, – сказал Женя. – Приехали к женщине на головную боль. Ну и ничего там страшного не было: давление сто шестьдесят, пульс восемьдесят восемь, на кардиограмме ничего особенного, только аритмийка небольшая. Дали под язык <названия ингибитора АПФ и бета-блокатора>. Мы уж уезжать собрались, а она взяла и умерла.
- Фибрильнула?
- Нет, через асистолию ушла.
- А покажи-ка плёнку-то.
- Вот, смотрите, ничего там такого нет.
- Ну как же нет-то, Жень? Во-первых, здесь увеличение PQ. Во-вторых, это не аритмия, а периодические выпадения QRS. Так что здесь, во всей красе, АВ-блокада II степени, Мобитц 1.
- И что же теперь?
- Да, собственно, ничего. Была б живой, то нужно было бы в кардио везти. На догоспитальном этапе, при такой бяке, помощь не требуется, а при асистолии только качать, да колоть.
- Так мы и качали, и адреналином кололи.
- Ну что ж, значит судьба такая.
- Юрий Иваныч, протокол реанимации поможете написать?
- Да без проблем.
Прилёг, но сна не было ни в одном глазу. Из головы не шёл тот паренёк, погибший в ДТП. Видать в определённых случаях, Кем-то сверху предписана безуспешность реанимации.
Часа через полтора вызовок прилетел: психоз у мужчины тридцати лет.
Оказалось, что психоз возник не от болезни, а от таблеточного ассорти. Накушался, болезный, противосудорожного препарата с красивым названием и дешёвого трициклического антидепрессанта. Ну и получил, что хотел. А родители, с которыми проживало это великовозрастное дитё, были, мягко говоря, шокированы.
Промывать было поздно: часа два прошло с момента приёма. Да и вряд ли бы он, крепкий, мускулистый мужичок, спокойно позволил это сделать.
Больной хаотично и суетливо перемещался по комнате, бормоча что-то бессвязное.
- Саша, Саша, успокойся. Пойдём, присядем, поговорим.
- Да, да, я позавчера был. Там денег до <фига> дали! Сейчас ничего, всё. Бампер отвалился. И через Москву поеду, потом через Нижний. Там вообще весело!
- Саша, как ты себя чувствуешь?
- А чё, чё такое-то? Всё <зашибись>! Мне ехать надо!
- Погоди, погоди, Саш, давай мы сначала в больничку съездим!
- Да ну на <фиг>, вы чего, совсем, что ли, уже?
- Нет, мы ещё не совсем. В отличие от тебя, мы таблеток не наелись.
- А чё таблетки-то, это же не наркотики?!
- Ты на себя со стороны посмотри, на кого ты похож! Ты и без наркотиков, красавчик писаный!
- Да мне ехать надо, вы не понимаете, что ли?!
- Так, Саша, короче, если сейчас не прекратишь колбаситься, вызовем полицию и привезём тебя в больницу принудительно, в наручниках!
- Да блин, ладно, поехали! Только чего я такого сделал-то?
- Да хотя бы родителей своих напугал! Вон, на них же лица нет!
- Ха, смотрите, смотрите, вон кошка с пятью лапами прибежала!
- Вот поэтому и надо в больницу ехать, пока к тебе настоящий монстр не заглянул!
- Не, не, не, доктор, не говорите так, а то мне стрёмно чего-то!
В общем свезли мы его в больницу. Ну а в приёмнике, медсестра с недовольным лицом, высказалась:
- Юрий Иваныч, вот заметьте, вы же нам всегда всё г…о свозите!
- Дык, Наталья Петровна, к чему вызывают, то и возим.
Вот и ещё вызовок дали: вновь психоз у мужчины тридцати восьми лет.
Мама больного, дамочка с крашенными в рыжий цвет волосами, прямо с порога заговорщически прошептала:
- Тише, я вас попугать его вызвала!
- Так, я не понял, вы нас в качестве пугалок вызываете, что ли? Нам больше заняться нечем, кроме как попугать кого-то? – спросил я, даже не подумав приглушать голос.
- Ну как вам не стыдно!
- Представьте себе, вообще не стыдно. А вас я предупреждаю об административной ответственности за ложный вызов экстренной службы.
- Да какой ложный-то, вы чего? Вы посмотрите, он же вообще распустился! Не моется уже третью неделю, переодеваться не хочет, вон штаны и футболку засрал полностью! Он же уже шестой год на учёте состоит с шизофренией.
- Так, давайте мы сначала с ним самим пообщаемся.
Больной сидел на стуле, тупо уставившись перед собой. Одежда на нём, действительно, была неопрятной.
- Здравствуй, Никита! Как ты себя чувствуешь?
- Дратути! Намально! Я таблетки пью, - косноязычно ответил больной.
- К психиатру ходишь?
- Да, всегда хожу.
- Ой да кой чёрт от этих таблеток! – вмешалась мама. – Вы посмотрите, во что он превратился!
- Да вообще-то, это называется «дефект личности», который развивается у большинства больных шизофренией. Вы когда-нибудь слышали про такое?
- Ну да, чего-то такое слышала. Но ведь его всё равно надо лечить!
- К сожалению, это состояние необратимо. Излечивать его пока никто не научился.
- Так что, он теперь навсегда таким останется, что ли?
- Да, к сожалению, именно так. А для госпитализации оснований нет, потому что нет острой психотики.
- Да ладно уж, я всё поняла, извините.
Ну и хорошо, что всё обошлось без скандала на прощанье. А вот с близкими больных шизофрении, следовало бы проводить учёбу. Нет, не отдельные беседы с лечащим психиатром, а именно полноценную учёбу, которая разъясняла бы доступным языком все нюансы и последствия этого заболевания.
Дана команда следовать в сторону Центра. Ну что ж, послушно следуем. На полпути прилетел вызов: мужчина шестидесяти трёх лет без сознания. Ну вот опять, япона мама! Зачем, спрашивается, давать такой вызов психиатрической бригаде, когда других до фига и больше, а? Но нет, пока у власти нынешний главный врач, ничего не изменится.
Маленький, покосившийся частный домик с окнами, наглухо забитыми досками. Забор почти повален, калитки нет. Встретил нас БОМЖ в классическом обличии: возраст от тридцати до семидесяти, круглое, отёкшее лицо, пегие, свалявшиеся волосы и борода. Одежду описывать не буду, думаю и так понятно, что не деловой костюм с белоснежной рубашкой.
- Мужики, там чёт Гоше плохо, лежит, не шевелится, может, умер?
- Сейчас посмотрим.
Дааа, легко сказать «посмотрим»! Темень такая, что собственной вытянутой руки не видно! Нет, фонарик-то у меня есть, конечно, но такой фигушкой много ли насветишь? Хорошо, что у водителя Володи оказался большой, полноценный аккумуляторный фонарь. Вот в его-то свете мы и увидели больного, лежавшего на кровати в куче безобразного тряпья. Он был жив, но только почти без давления. Невероятным чудом, фельдшер Толик сумел закатетеризировать вену и наладить капельницу с вазопрессором. Может, спросите, мол, почему в машине всё это не сделали? Ну а представьте себе, если он помрёт при переноске? И что тогда, в машину заведомого покойника грузить или бросить его на полпути? Нет уж, мы лучше перестрахуемся. И вновь случилось чудо: давление поднялось аж до ста десяти! Но капельницу отсоединять категорически нельзя, ведь давление держится только пока капает вазопрессор.
В машинку его снесли, но уезжать мы пока не торопились. Надо бы экэгэшку сделать, но меня что-то дёрнуло вначале сахар померить. Опаньки, а его всего лишь один и девять! Да, совсем несладкая кровушка у бомжика. Мозг, напрочь лишённый питания, отказался выполнять свои прямые обязанности, в том числе и давление держать. Толик подкололся через переходник системы и влил аж четыре двадцати кубовых шприца сорокапроцентной глюкозы. И вот тут случилось третье чудо: больной пришёл в сознание. Причём, быстро, резвенько так пришёл!
- Опа, <распутная женщина>, а чё такое-то, а?! – спросил он хриплым голосом, удивлённо вытаращив глаза. При этом, он резко присел на носилках, не обращая внимания на капельницу.
- Лежать, падла! – кинулись к нему Толик с Герой.
- Так я в «скорой», что ли?!
- Нет, на международной космической станции! – ответил Гера.
- Мужики, да отпустите меня, ну чё вы как менты, в натуре?!
- Отпустить-то, – говорю, – отпустим, а ты не свалишься?
- Да никуда я не свалюсь, вы чего?
- Ну хорошо, только скажи сначала, сколько же времени ты не ел-то, болезный?
- Да <фиг> его знает… Дня три, наверное. Мы с Олегом тут подкалымили нормально и «перчика» накупили. Много, вообще до <фигища>! Ну он ел чего-то, а я только водой запивал, да чуть-чуть черняшки отщипывал.
- Ну, тогда всё понятно. Ты уж смотри, друг любезный, не будешь есть – совсем загнёшься!
- Не, не, теперь буду!
- Ну тогда иди с богом!
Картина была предельно ясной. Целых три дня Гоша только пил и практически ничего не ел. Хотя алкоголь сам по себе обладает способностью сахар крови снижать. Вот и схлопотал господин гипогликемию, то бишь резкое падение уровня глюкозы. И повезло ему, что друган его нас вызвал вовремя. Можно сказать, в последний момент ухватил за подол убегавшую жизнь. Ну а опустившихся людей, я не осуждаю. Никто мне не давал права судить и осуждать, а также делить больных на «плохих» и «хороших».
Только освободился, как сразу ещё вызов подкинули: боль в руке у женщины пятидесяти двух лет. В примечании лаконично добавлено: икает. Для человека непосвящённого, всё это выглядит несерьёзно и даже смешно. А вот я ощутимо напрягся. Ведь по всему выходило, что приедем мы к Нему, великому и ужасному господину Инфаркту.
Больная, очень приятная женщина, выглядевшая значительно моложе своих лет, со смущением рассказала:
- Извините меня, что я из-за ерунды вас вызвала! Просто вся левая рука от плеча до пальцев, так болит, что сил никаких нет! Я уж три таблетки <название нестероидного противовоспалительного препарата> выпила и всё без толку. Видимо, какой-то нерв защемился. А ещё так долго икала, прям остановиться не могла, только сейчас прекратила.
Вот и выползла лента. Ну а на ней, как и ожидалось, подъёмы выше крыши. Одним словом, классический острый инфаркт миокарда. Когда я сказал об этом больной, у неё аж глаза чуть не выскочили от удивления.
- Ой, да вы что? А причём же здесь рука-то? Ведь у меня в груди ничего не болит!
- Инфаркты часто маскируются под боли в других местах. У одних нижняя челюсть болит или горло, у других – живот или голова. А у одного пациента, вообще только локоть болел. Да много чего может быть.
- И что теперь?
- Ну что, сейчас помощь окажем, потом в больницу поедем.
Обезболили мы её качественно, все остальное дали и сделали, что по стандарту положено. Ну и свезли в областную больницу, стентирование делать.
И опять дали вызов: ДТП, травма грудной клетки у женщины тридцати семи лет. И вновь как-то всё нелогично и непонятно. Вызов срочный с доездом не более двадцати минут, но на противоположном конце города. Можно подумать, что кроме психиатрической, больше вообще нет ни одной бригады!
Как и следовало ожидать, несмотря на нашу «светомузыку», доезд занял более двадцати минут. На месте ДТП уже работала ГИБДД. Оказалось, что пострадавшая на своей легковой иномарке въехала в зад троллейбуса, к счастью, ехавшего без пассажиров.
Слабым голосом, задыхаясь, она рассказала:
- Я грудью об руль ударилась… Теперь болит… Дышать тяжело…
Бледновата она, идёт пошатываясь. В машине её осмотрели. Грудная клетка сверху отёчна, при пальпации ощущается крепитация. Вы когда-нибудь сжимали в руке пакет с крахмалом? Представляете, как он похрустывает? Вот это и есть та самая крепитация. Значит, у пострадавшей имеется эмфизема – скопление воздуха в подкожной клетчатке, который проник туда из плевральной полости. Давление сто на семьдесят, при привычном сто тридцать на восемьдесят. Да, скорее всего, там ещё и кровопотеря есть от повреждения легких и плевры. В общем, в наличии гемопневмоторакс. На кардиограмме – признаки ишемии миокарда. То есть, ещё и травма сердца до кучи. Ну а дальше, выполнили мы стандарт и благополучно свезли её в стационар.
Только освободился, мгновенно дали следующий вызов: психоз у женщины сорока семи лет.
Встретила нас сестра больной.
- Здравствуйте! У неё опять обострение. Орёт, ругается. Она с молодости на учёте стоит, уж в больнице сто раз лежала. Ой, господи, у меня у самой-то из-за неё скоро крыша съедет…
И тут из комнаты выскочила сама виновница торжества, с растрёпанными волосами, безумно вытаращенными глазами и перекошенным от злости лицом. Демонстративно держа перед собой смартфон, она проорала дурным хриплым голосом:
- Всё, <песец>, я вас сфотографировала! Я вас под суд отдам!
- Надо же, как интересно! А за что?
- Пошли на <фиг> отсюда!
- Ну, как-то нелогично получается: если мы сейчас уйдём и скроемся, то как же вы нас под суд отдадите?
- Вы издеваетесь, что ли, надо мной, твари?! Я вас всех убивать буду! Валька, <самка собаки>, это ты мне «голоса» делаешь!
- Так, стоп, Ксения Андреевна! У вас «голоса», что ли?
- Да вы сами всё прекрасно знаете, что вы тут из меня дуру-то делаете?! Валька, смотри, ты – первая на очереди! Я тебе никогда этого не прощу! Я тебя уже прокляла!
- Так, Ксения Андреевна, всё, хватит! Давайте одевайтесь, обувайтесь и в больницу поедем.
- Нет! Нет! Никуда я не поеду!
- Ксения Андреевна, вы всё равно поедете!
- Нет, я сказала!
Мои фельдшеры крепко взяли её под руки и стремительно повели, не давая опомниться. Да, повели прямо в тапках, ведь обувь по сезону на неё было никак не надеть. Ну разве что, рискуя получить ногой по носу, но в наши планы это не входило. На оглушительный визг внимания не обращали. В больнице концерт продолжился. Больная категорически отказалась идти в отделение. Так и пришлось моим парням туда её силой вести и на вязки укладывать.
Ну вот и всё. Закончилась моя смена. Эх и укатали нас сегодня! Шутка ли, почти без передышки, столько вызовов отработали! И радует лишь одно: сегодня обошлось без переработки.
А дома нашёл я видео в Яндексе. Оказывается, что в Подмосковье уже первые грибы пошли на проталинах. Саркосцифы, этакие красные блюдечки. И от такой новости, стало веселей и теплей на душе. Как же всё-таки мало надо для счастья!
Все фамилии, имена, отчества, изменены.