- Да, не будешь ты перед смертью жалеть о том, что не сделала, не сказала, не решилась, не исполнила. Выдумки! Красивая сказка! Нет этих мыслей перед смертью.
Мы с подругой сидим на лавочке, в сквере около Зачатьевского монастыря. Она возмущается, что я стала вести более замкнутый образ жизни и сыплет мотивационными лозунгами «сделай это», «позвони первой», «узнай», «купи», «брось», «начни заново».
Я киваю, улыбаюсь, качаю ногой с приснятой туфелькой и размышляю, что глаголы повелительного наклонения похожи на гвозди.
Вроде вещь полезная, но когда их забивают, звук неприятный.
Наконец подруга сдаётся и делает контрольный «удар молотком»:
- Самое ужасное - это сожалеть. Все сожалеют, когда уже слишком поздно. В последнюю минуту. Понимаешь?
Туфелька слетает с ноги. Растеряно смотрю на подругу. И в этот самый момент мужчина с соседней лавочки раздраженно произносит:
- Бред. Никто ни о чем не сожалеет перед смертью. Красивая сказка для наивных дурачков.
На вид лет 55. Не худой, а какой-то иссушенный. Глаза желтые, водянистые, со странными вкраплениями, точно кварц-волосатик.
Одет чисто, но несуразно. Костюмная голубая рубашка, пляжные шорты, сандалии с носками.
Подруга брезгливо поджимает губы.
Мужчина встаёт, подходит к нам, неожиданно бодро наклоняется, поднимает мою туфельку и надевает ее обратно на ногу.
- Благодарю, - смущаюсь. - А какие же мысли бывают перед смертью? - спрашиваю.
Подруга фыркает. «Он сумасшедший» - беззвучно произносит она.
«Но мне правда интересно» - так же беззвучно отвечаю.
Мужчина смотрит на меня странно, садится рядом.
- Никаких нет мыслей, - говорит. - Один инстинкт только.
- Инстинкт?
- Ага, выживания. Хуже агонии. Ты не думаешь, не сожалеешь, ты просто хочешь жить. Ещё минуту, ещё час, ещё день, ещё месяц… Человека в тебе не остаётся уже, одно звериное нутро. Сожаления все эти, красивые истории про стакан воды - всё сочинили люди, которые к смерти и близко не подходили. Писатели, мечтатели, иллюзионисты. Не живут, а только фантазируют. Ничего они про настоящую жизнь не знают. А тем более про смерть.
- А вы знаете?
Молчит.
- Меня три раза с того света возвращали, - говорит.
- Кто?
- Может, врачи. Может, молитва. А может… такая, как ты.
Теперь и я замечаю, что взгляд у мужчины совершенно безумный.
Вдруг он начинает хохотать.
Мурашки по коже.
- Живая ты, - мужчина прекращает хохотать так же неожиданно, как начал.
Поясняет многозначительно:
- Жизни в тебе много. Потому что Баба. Я по молодости охоч был до баб. Как красивая, так пропал. На все был готов ради возлюбленной. Даже в тюрьму однажды попал…
Пауза. Долгая.
Будто что-то вспоминает.
- Инстинкт , - продолжает мужчина, - размножения и продолжения рода. Ещё половой инстинкт называют. Это и есть инстинкт жизни. Он такой мощный, что может даже смерть перебороть.
Старики умирают, потому что перестают слышать этот инстинкт.
Но дело не в возрасте.
Смерть всегда рядом. Вот прямо тут сидит , на расстоянии вытянутой руки. Если фантазии человеческие отключишь, включишь звериное чутьё, сразу ее заметишь. Но люди боятся. Тогда все их красивые сказки, иллюзии , вся эта суета рухнет вдребезги. А им жалко. Им не настоящую жизнь, им красивые картинки подавай. В которых смерть - это что-то, что бывает с другими. А если и со мной, то очень нескоро.
За этими картинками-сказкам от реальности и прячутся.
Сожалеть перед смертью про дела, которые не сделал и слова, которые не сказал, никто не будет. Дела, слова, путешествия, мечты - все пустая суета. Люди прожили, себя обманывая, и перед смертью продолжают себя байками утешать.
А настоящего в жизни только и есть - страх смерти и инстинкт жизни. И их борьба между собой. Пока этого не поймёшь, живешь как во сне. И умираешь не пойми, как, в каких-то выдуманных сожалениях. Все нереальное. Одни фантазии.
Замолкает.
Сижу, не дышу.
Подруга тоже притихшая. Голову в плечи вжала и помалкивает.
- Болею я в последнее время, - откашливается мужчина.- Думал: все, старость пришла. Пропал мой инстинкт жизни. В четвёртый раз не выкарабкаюсь. А сейчас… вот тебя увидел. Как ты ногой эту туфлю качала. Платье красное. И волосы. Ну вот… проснулось все во мне… Значит, поживу ещё , поборюсь…
Моргаю.
Надо что-то ответить, но не знаю, что.
- Конечно, поживете, - выручает подруга. - Многих вам лет. И здоровья. Благодарим за беседу. Нам пора!
Она подхватываете меня под руку и тянет к выходу со сквера. Я покорно семеню за ней.
Оборачиваюсь.
Мужчина остаётся на лавочке. Даже не смотрит нам вслед. Закрывает глаза и поднимает кверху подбородок, подставляя лицо солнцу.
Похож он в этот момент совсем не на человека, а на какую-то гигантскую рептилию, греющуюся на камне. И у которой в голове из повелительных глаголов только один - живи.
Живи.
Выживай.
Борись.
А все эти «позвони», «брось», «начни» - всего лишь суета и томление духа.