Можно ли желать чего-то так сильно, что не пожалеть на это 28 миллионов долларов? Судя по тому, что картину Сутина купили за эту сумму - возможно все.
Кто покупатель я не знаю. Но смею предположить, что речь здесь не просто об удачном вложении денег. Картины Сутина - это вообще не про деньги. Это про голод и страсть.
В Париж одержимый художник приехал в 1912 году. Ему было девятнадцать и он ни слова не говорил по-французски. Позади осталось полное голода, побоев и унижений детство в нищей еврейской семье, работа в минском фотоателье и школа искусств в Вильно. Денег на поездку дал знакомый адвокат, меценат, который до этого помог перебраться во Францию другому его земляку - Марку Шагалу. Рядом с ним Сутин и поселился в Улье, в пятнадцатом округе Парижа.
По странному совпадению, художники обитали в двух шагах от самой большой городской бойни. Именно туда, в начале двадцатых годов, когда картины Сутина начали хорошо продаваться и у него завелись деньги (к тому времени он уже переехал на площадь Клема), он захаживал на торги, покупал целую бычью тушу, подвешивал в своей мастерской и писал с натуры часами, днями, пока вонь от протухшего мяса не начинала возмущать соседей. Иногда он, как одержимый, бросался на тушу и раздирал еe ногтями, чтобы тени лучше ложились, а потом возвращался к мольберту с окровавленными руками. Так появилась серия картин с бычьими тушами, пять из которых находятся в музеях, а одна была продана в частную коллекцию.
В первые годы в Париже у Сутина еще была надежда учиться в Школе искусств, но денег на обучение он, несмотря на все старания, все никак не мог заработать: хилый и больной (у него очень рано вследствие голода открылась язва желудка, которая и унесет его в могилу в возрасте пятидесяти лет), он не задерживался ни в грузчиках, ни в натурщиках, ни в чернорабочих.
Его учителями стали художники, чьи холсты и сегодня украшают залы Лувра: Рембрандт, Сезанн, Курбе. Именно "Туша быка" (1655) Рембрандта вдохновила Сутина на серию созвучных картин.
Но сравните их, и вы увидите, что у голландского гения главный посыл - хрупкая грань между жизнью и смертью, мгновенный переход живой натуры в мертвую, движения - высунутая за дверь голова любопытной служанки на заднем плане - в окостенелость. Нарочитая сдержанность красок, свет, который весь ушел в масляность мертвой плоти.
У Сутина буйство красок и свет создают движение, напряженность, и мертвое вновь оживает. Натюрморт в переводе с французского, буквально, означает "мертвая природа". Так вот, все натюрморты, рaвно как и пейзажи, у Сутина живые. Страсть в его шедеврах - от этого вечного голода.
Мир, который бьют. Мир, который едят. Таков мир Сутина. Посмотрите на его "Кондитера" - разве это портрет? Он весь "съедобный". Кажется, будто пирожное с кремом подтаяло на солнце, оплыло и в потеках образовались глазницы.
До бычьих туш была селедка: художник покупал ее на рынке на последние деньги и не притрагивался к рыбе, пока не заканчивал рисовать. Он пожирал ее глазами, от голода у него текли слюни и кружилась голова. Он впадал в экстаз, который хлещет в лицо ударной волной при одном взгляде на его картины.
Сутин вожделеет предметы, которые пишет, с почти эротической одержимостью.
Модильяни вспоминал, как впервые зашел в его мастерскую и увидел художника, абсолютно голого, замершего перед холстом, как перед женщиной. Одежду Сутин снимал перед работой, чтобы не испачкать красками - другой у него не было. Он долго стоял в нерешительности, а потом вдруг набрасывался на холст, беспорядочно нанося удары кистью.
Очень богатых людей, особенно в обществе, где богатство это не внезапно свалившееся, а передаваемое из поколение в поколение, отличает, насколько я успела заметить, одна черта: пресыщенность.
Это когда аппетит к жизни пропадает.
Потому и гоняются за картинами Сутина одержимые коллекционеры. От этих картин исходит мощная энергия голода.
Вожделение.
Жажда обладать. Ощущать текстуру, запах, вкус.
Хоть на миг вернуться к простому и понятному счастью, как у Николая Гумилева в его стихотворении "Шестое чувство" (1920):
"Прекрасно в нас влюбленное вино
И добрый хлеб, что в печь для нас садится,
И женщина, которою дано,
Сперва измучившись, нам насладиться."
Сутин выгрызает это наслаждение зубами, яростно и страстно. И пусть мир его картин - боль и отчаянье. Они - живые.
И, глядя на них, чувствуешь себя живым.
А за это не жаль и "всех сокровищ мира".