Он был одет в затертую кожанку и чуть рваные джинсы, говорил сам с собой, приглядываясь к нам. Я чувствовала тепло его сердца, чувствовала исковерканную душу и загнанный в клетку ум. А ещё на сиденье рядом я видела музыку. Музыку в форме гитары в рваном затасканном чехле.
Сейчас начнет. И он начал.
-Знаете, я майор в отставке, служил родине...
Слова терялись в бездне его чистых, детских голубых глаз. Хотя на вид старику было уже за 60. Он продолжал что-то о распятии, Евангелие от Матвея, о головах голубей, гробу, стоящем на четырех стульях, бабушке и огороде, повторялся про Евангелие от Матвея, невпопад цитируя строки. Но безумные голубые глаза сводили меня с ума.
-А сыграйте нам лучше что-нибудь.
-Хотите?
-Да, я люблю музыку.
Он неуклюже развернулся, медленно и аккуратно достал гитару из чехла и начал длинными пальцами перебирать струны.
Я закрыла глаза. Он пел. Между пробелами в тексте, он вставлял что-то про Евангелие. Но музыка продолжалась.
Остановка: Ростов-на-Дону, главный.
И последнее, девочки, что я вам скажу. Главное, это любовь!
