Друзья, ответьте на вопрос: какие мысли приходят вам в голову, когда вы видите словосочетание "картошкин день"?
Если перед вами встаёт картина всеобщего веселья на празднике поедания пюрешки, то я завидую вам от всей души. Потому что для меня картошкин день значит совсем другое.
Когда-то давно, кажется, в прошлой жизни, когда у меня ещё был папа, он работал на заводе Химпром. Завод, как и все приличные организации города, заботился о своих работниках и их семьях, поэтому выделял всем желающим землю для посадки картофеля.
Мой папа особо желающим не был, но так уж вышло, что у него была моя мама, которая всегда придерживалась принципа: если что-то дают, это надо непременно брать. Зачем - неважно. Как говорится: лучше вылить, чем не хватит.
Поэтому каждый год папу заносили в список желающих и у нашей семьи четыре раза в сезон случался картошкин день.
Первый день наступал в мае, почему-то почти всегда в районе моего дня рождения. Второй - в июне, третий - в июле. А четвёртый в начале сентября.
К картошкиному дню мама начинала готовиться с вечера: доставала резиновые сапоги и заставляла меня их примерять. За почти десять лет я прошла все стадии резиновых сапог: от "чот совсем большие, ну ничего, с тёплым носком пойдёт" до "чот совсем маленькие, ладно, поедешь в моих старых тапках".
Потом мама варила яйца. Куча яиц, штук двадцать. Колбасу нарезала на тоненькие ломтики, хлеб - на толстые куски. Семь конфеток, сыр, чай в термосе. Всё это собиралось в синие тряпочные сумки и ставилось около двери.
Ночь перед картошкиным днём проходила беспокойно. У мамы - не знаю, почему, а лично я страдала, потому что так и не смогла придумать причину, чтобы меня на поле не взяли.
И вот картошкин день наступал.
В пять утра меня поднимали из тёплой постели и под мамину суету я надевала на себя какую-то самую позорную одежду, в которой в обычный день ходить по улице стыдно. Папа в это время уже стоял на улице, опирался на связку лопат или тяпок и, ухмыляясь в усы, курил.
С тремя вёдрами, вставленными друг в друга, в которых лежало две баклажки с водой, я плелась за бодрыми родителями к остановке. Мы дожидались автобуса под номер 6 и ехали до самой конечной остановки, до Химпрома.
Там, возле заводских ворот, нас ждали другие автобусы и несколько десятков семей. Отцы смеялись, матери суетились и только дети уныло смотрели в землю, роняя туда горькие слёзы из сонных глаз.
Кстати, я там выше писала про позорную одежду, в которой в обычный день по улице ходить стыдно...
Так вот, в картошкин день - позорная одежда внезапно превращалась в самый модный наряд, потому что все вокруг были одеты примерно одинаково. Резиновые сапоги на шерстяные носки, старые тапки, яйца в синих тряпочных сумках, растянутый свитер с батиного плеча, связки лопат и тяпок - вот вам атрибуты всех четырёх картошкиных дней за год!
Потом мы грузились в автобусы и по пыльной дороге нас везли в поле. Брякали тяпки, яйца бились, вода в баклажках плескалась, родители смеялись, дети спали.
Уже стоя у самого начала наших пяти соток, я глубоко, словно в последний раз, вдыхала этот сладкий воздух свободы, брала ведро с картошкой и шла раскидывать его по лункам, что копал папа.
Два перерыва на обед, когда варёные яйца, колбаса, хлеб и чай кажутся просто вершиной блаженства. Крики мамы, что надо булками шевелить, ведь автобус скоро обратно поедет. Папины перекуры, когда он опирался на лопату. Солнце нещадно палит, или дождь хлещет прямо по согнутой спине. Грязь, пыль, картошка, век бы её не видеть, и вообще:
-Мама, я её никогда есть не буду!
И мама:
-Ага, посмотрим!
И вечер, когда уже дома снимаешь эти сапоги или тапки, а пальцы на ногах все скукожились. И под ногтями чёрная полоска грязи.
Знаете, что такое для меня картошкины дни? Это одни из счастливых дней моего детства. С мамой и папой рядом.
Просто я тогда этого вообще не понимала...