9 марта 1943 года – после непрерывных боёв в течение 5 суток, советский опорник в Тарановке, прикрывавший южные подступы к оборонительному рубежу по реке Мжа, был захвачен противником силами 6-й танковой дивизии, при поддержке штурмового батальона дивизии СС «Тотенкопф».
Ранее я уже рассказывал о героической обороне этого опорника взводом лейтенанта Широнина в период с 2 по 8 марта, по сюжету которого снят фильм Леонида Быкова «Аты-Баты шли солдаты». Оставление же Тарановки советскими войсками сопровождалось не менее драматическими обстоятельствами.
Началось с того, что командующий соседним Юго-Западным фронтом генерал Ватутин, пытаясь исправить сложившуюся по его вине ситуацию, 6 марта внёс предложение на имя Верховного Главнокомандующего, Маршала Сталина, по поводу нанесения контрудара в тыл наступающим на Харьков танковым войскам противника, в целях купировать развитие военной катастрофы:
Возможность такого контрудара возникла как раз в силу того, что немецкий 48-й танковый корпус, наступавший на Харьков с юга (из Донбасса) в начале марта 1943 года был остановлен на линии обороны Воронежского фронта вдоль реки Мжа, от Мерефы до Змиёва.
Предыдущие попытки немцев обойти неприступную Тарановку и перейти Мжу в районе Соколово и Пролетарское, а также у хутора Миргороды – были остановлены общими усилиями 25-й и 62-й гвардейских стрелковых дивизий, совместно с 1-м отдельным Чехословацким батальоном и 8-й артиллерийской дивизией прорыва (7 марта переименованной в 3-ю гвардейскую, за проявленное мужество и высокое мастерство при обороне Мерефы).
Противник обошёл Тарановку с запада и севера, в течение дня 7 марта атакуя на с. Рябухино, где оборонялись части 350-й стрелковой дивизии и 6-го гвардейского кавалерийского корпуса. Атака немецкой 11-й танковой дивизии на Рябухино началась в 6:00, постепенно вытесняя оборонявшихся к станции Борки, хуторам Федоровка, Михайловка, Голубов, Шейки, Кравцово, а уже с 11:30 – на северный берег реки Мжа у хутора Тимченки. К 17:30 все части 6-го гвардейского кавалерийского корпуса отошли за реку Мжа. Противник тут же предпринял попытку силами 6-й танковой дивизии выйти на северный берег реки Мжа вслед за ними, но его встретили огнём две артиллерийские батареи 62-й гвардейской стрелковой дивизии.
Немецкая 6-я танковая дивизия имела задачу на 7 марта поддержать первоначальную атаку на Рябухино 11-й танковой дивизии, а после этого двигаться на юг. Боевая группа Оппельна должна была занять высоту «103.4» северо-западнее села Соколово и контролировать местность, а группа Унрайна должна была контролировать переходы через реку Мжа юго-западнее хутора Миргороды. Артиллерия немецкой дивизии, в составе нескольких батарей 105-мм гаубиц сосредотачивалась в Борках и должна была поддерживать группу Унрайна. И только лишь группа Золенкомпфа должна была продолжать осаду Тарановки.
Тарановка была со всех сторон окружена немецкими минными полями, выходы из неё заблокированы противотанковыми батареями противника. Не достигшая здесь успеха, немецкая 6-я танковая дивизия получила задачу идти на Соколово и далее на Пролетарское и Змиев, а 11-я танковая дивизия - зачищать территории южнее р. Мжа и атаковать Ракитное, Утковку, Мерефу.
В результате, удерживаемая нами Тарановка оказалась почти в тылу у наступающей на Харьков немецкой группировки. Это обстоятельство, по мнению генерала Ватутина, давало шанс ударить в тыл противника из района Тарановки, и предотвратить надвигающуюся потерю Харькова.
Для этого контрудара была сформирована боевая группа под командованием заместителя Ватутина – генерала Фирсова (видимо, Попов спился уже окончательно). В неё вошли две свежие стрелковые дивизии (113-я и 152-я), а также 2-й гвардейский Тацинский танковый корпус генерала Баданова. Все три соединения были полного штата, со всеми видами тяжелого вооружения. Им также придавались зенитные и артиллерийские полки.
Оборонявшая Тарановку 25-я гвардейская стрелковая дивизия, решением Верховного Главнокомандующего И.В.Сталина, выводилась из подчинения 3-й танковой армии Воронежского фронта и также включалась в состав группы генерала Фирсова, подчиненного Юго-Западному фронту. А подчиненный ей Чехословацкий батальон - переподчинялся в соседнюю 62-ю гвардейскую стрелковую дивизию.
Командующий 3-й танковой армией генерал Рыбалко, естественно, был не в восторге от того, что из его армии забирают одну из лучших стрелковых дивизий. Более того, он прекрасно понимал, что Ватутин на этом не остановится и, скорее всего, следующим шагом заберёт последнее оставшееся танковой подразделение – 179-ю танковую бригаду подполковника Рудкина, и первой бросит её в бой из Тарановки, и от неё ничего не останется. По крайней мере, именно так произошло ранее с 12-м и 15-м танковыми корпусами армии Рыбалко (и его же тремя пехотными дивизиями): отправленные в Донбасс на помощь Юго-Западному фронту генерала Ватутина, они полностью погибли в Кегичёвском котле в начале марта.
Поэтому у генерала Рыбалко тут же нашлась другая задача для 179-й отдельной танковой бригады, и он вывел её из Тарановки на северный берег реки Мжа – в район хутора Миргороды. Формально там действительно была необходимость помочь Чехословацкому батальону, была возможность прорыва немецкой 6-й танковой дивизии, но не настолько очевидная. А в результате, в Тарановке остался только голый и ослабленный 78-й гвардейский стрелковый полк.
7 марта 1943 года, в 10:30, командир 179-й отдельной танковой бригады получил от Рыбалко приказ выйти из Тарановки и сосредоточиться у хутора Глубокий, на южном берегу р. Мжа. Фактически этот приказ был невыполним, поскольку хутор просто не вместил бы такого количества техники и людей, ведь у танковой бригады была ещё и собственная передвижная ремонтная база, позволяющая ремонтировать технику недалеко от поля боя. Этот приказ вскоре был изменен и бригада должна была перейти в хутор Миргороды на северном берегу реки Мжа.
Боевых действий в самой Тарановке в этот день не было. Выйдя в 14:00 из села, танкисты двинулись, как и предполагало ранее командование, сначала на хутор Глубокий, по лесным дорогам и перелескам. Через 3 км они столкнулись с группой танков и пехоты немецкой 11-й танковой дивизии. Бой затянулся, пришлось оставить танковое прикрытие в лице 390-го танкового батальона и двигаться дальше.
Основные силы 179-й отдельной танковой бригады шли без остановок, но крайне медленно, к переправе через реку Мжа. В темноте пришлось регулярно ждать сообщений разведки, и только к 23:00 бригада сосредоточилась в хуторе Миргороды. По состоянию на 8 марта 1943 года в бригаде было 16 танков «Т-34», 2 танка «Т-60», танкистов 90 человек и 155 мотострелков, вооруженных винтовками и автоматами. Из тяжелого вооружения были один станковый пулемет, четыре ручных пулемета, 3 противотанковых ружья, и 4 миномета 82-мм. Два орудия 76-мм вернулись в расположение бригады к утру следующего дня. Здесь, как видим, уже 5 пулемётов на 155 человек, что отражает пулемётную драму Красной Армии:
Всю ночь на 8 марта разведка немецкой 6-й танковой дивизии пыталась нащупать бреши в советской обороне. К переднему краю для наступления на Соколово подтягивались мотопехота и танки противника. И около 2:00 часов ночи была предпринята попытка атаковать хутор Тимченки. Атаку отбила советская противотанковая батарея.
С 9:00 эта батарея получила задачу следовать на западную окраину хутора Миргороды. Во время ее движения у хутора Кравцово были замечены на противоположной стороне р. Мжа танки противника. У крайних домов хутора Кравцово батарея развернулась и с расстояния 4000 м открыла огонь. Её поддержали артиллерийские батареи 6-го гвардейского кавалерийского корпуса. Один танк загорелся, следом за ним были подожжены две БМП. Немцы начали вести ответный огонь из танковых пушек, но в целом артиллерийская дуэль была бессмысленной на таких дистанциях, тем более, что танки противника укрылись за строениями хутора Глубокий. К 12:00 батарея прибыла в назначенный район и приступила к занятию позиций.
С 13:00, а потом в 15:30, боевая группа Унрайна из состава немецкой 6-й танковой дивизии атаковала 1-ю роту чехословацкого батальона под командованием Отакара Яроша в с. Соколово. Село было захвачено, я ранее подробно рассказывал об этом эпическом бое. В 18:00 на южный берег Мжи начала выдвигаться десятью танками 179-я отдельная танковая бригада, но переправиться не смогла: первая же «тридцатьчетверка» провалилась под лед. Танк вытащили, но поддержать оборонявшихся в Соколово было уже некому.
Не остановившись на достигнутом, в 19:00 противник повел дальнейшее наступление из Соколово на Пролетарское, для выполнения основной задачи – выхода к городу Змиев. Однако большая часть танков группы Унрайна имели повреждения, экипажи устали. Наступление на Пролетарское было приостановлено. Видя невозможность продвигаться на этом участке фронта, командование немецкого 48-го танкового корпуса отдало приказ в 19:20 атаковать силами группы Оппельна (до 10 самоходных орудий при поддержке мотопехоты на БМП) хутор Тимченки. Здесь держал оборону, при поддержке артиллерийской батареи, 182-й гвардейский пехотный полк 62-й гвардейской стрелковой дивизии. Общими усилиями было подбито пять немецких САУ и одна БМП, но противник закрепился в роще напротив хутора Тимченки и подтягивал туда подкрепления из состава 6-й танковой дивизии.
Около 21:00, когда советская артиллерийская батарея снялась с позиций и отбыла по приказу командования в Харьков, на хутор Миргороды пошла в атаку группа Оппельна – до батальона мотопехоты противника при поддержке САУ. Атаку поддерживали батареи 105-мм артиллерии из села Борки. Обороняющаяся здесь 3-я рота Чехословацкого батальона не имела средств борьбы с бронетехникой, поэтому танкисты 179-й отдельной танковой бригады были единственной силой, которая могла бы на этом участке остановить противника. В ходе боя танкисты бригады уничтожили 2 БМП, 10 автомашин и 55 солдат и офицеров противника. Самоходки противника не рискнули подойти ближе и вели огонь из рощи напротив хутора Тимченки.
Между тем, шансы на успех у контрудара силами группы генерала Фирсова из района Тарановки в тыл противника были, и очень даже хорошие, тут Ватутин всё предлагал правильно. Но когда группа Фирсова, лидированная 2-м гвардейским танковым корпусом, начала выдвижение в район Тарановки, она сразу была зафиксирована воздушной разведкой противника. Не имея представления о боевом опыте частей группы Фирсова, но учитывая их численность, немецкое командование приняло решение упредить возможные действия на этом участке фронта и атаковать Тарановку с раннего утра 9 марта. Поэтому все атаки на хуторы Мирогороды и Тимченки группой Оппельна были приостановлены и она переброшена под Тарановку. Из Соколово противник также вывел два батальона пехоты в Тарановку.
С раннего утра 9 марта немецкий 48-й танковый корпус прежде всего пытался полностью овладеть Тарановкой, которая, как уже стало известно противнику, была исходной точкой для атаки группы генерала Фирсова. К обеду Тарановка была почти полностью в руках противника, оборонявшийся в ней ослабленный 78-й гвардейский стрелковый полк удерживал лишь небольшую часть восточной окраины.
Поскольку основные силы немецкого 48-го танкового корпуса были прикованы к Тарановке, у хуторов Тимченки и Миргороды наступило некоторое затишье. Боевая группа Унрайна из 6-й танковой дивизии закреплялась в Соколово, ожидая атак со стороны хут. Диптаны, где накапливался наш 81-й гвардейский стрелковый полк. Поскольку было понятно, что Соколово невозможно отбить силами только пехотных подразделений, сюда переброшены остатки 18-го танкового корпуса генерала Бахарова из Юго-Западного фронта. Корпус к тому времени имел в составе только 170-ю танковую бригаду (20 танков), и полного штата, получившую пополнение и тяжелое вооружение, 32-ю мотострелковую бригаду. Но атака на Соколово задерживалась, т.к. неясной была обстановка в районе Тарановки. Она началась только в 18:00, но хотя перешедший в атаку 81-й гвардейский стрелковый полк поддерживали 8 танков 18-го танкового корпуса, атака получилась крайне неудачной. Руководивший обороной Соколово, полковник Унрайн очень хорошо подготовился к сражению, и весь этот день сам провел в танке, подавая пример своим немногочисленным подчиненным.
Кстати, в апреле 1945 этот Унрайн, уже в звании генерала, будет командовать танковой дивизией в составе армии Венка, пытавшейся деблокировать так называемый Хальбский "котёл". при этом Унрайн сдастся в плен американцам, через 2 года будет отпущен и доживёт до 1972-го, в отличие от многих других участников описанных здесь событий.
В это время под Тарановкой контрудар группы генерала Фирсова всё-таки состоялся, с опозданием из-за задержки всех частей на марше, и начался не с атаки 179-й танковой бригады из Тарановки (как изначально задумывал Ватутин) – а с того, что Тарановку ещё нужно было взять в свои руки, выбив захвативших её немцев. И только потом выдвигаться на запад, для главной цели операции – контрудара в тыл Второму эсэсовскому танковому корпусу.
Штаб группы Фирсова располагался в Мохначе, почти 40 км от Тарановки, что не могло не сказаться на качестве управления войсками.
9 марта первые попытки очистить Тарановку и Соколово от противника были неудачны. Ночью было принято решение о совместной атаке 2-го гвардейского Тацинского танкового корпуса со стрелковыми дивизиями. Но рано утром танкисты, никому ничего не сообщив, пошли в атаку сами. 113-я стрелковая дивизия, как только смогла, выдвинулась им на поддержку, но немцы уже опомнились и не дали возможности поддержать начавшуюся на час раньше атаку. Танкисты отошли с большими потерями.
Возможно, причины такого поведения командовавшего танковым корпусом генерала Баданова были в следующем. Его корпус в декабре 1942 года, в ходе операции «Малый Сатурн», прославился захватом немецкого аэродрома в станице Тацинской, с которого шло снабжение так называемого Сталинградского «котла». Менее известно, что чуть позже танкисты Баданова были с разгромом выбиты из Тацинской немецким контрударом, который нанесла как раз та самая 6-я танковая дивизия из состава 48-го танкового корпуса, которая теперь оборонялась в Тарановке, и как бы напрашивалась на акцию возмездия.
Но возмездия не получилось. В своих донесениях Баданов сетовал на то, что его 11 танков застряли в болоте у Тарановки. В течение дня 2-й гвардейский Тацинский танковый корпус и поддерживающие его две стрелковые дивизии пытались выбить противника из Тарановки и атаковать Рябухино с попыткой в дальнейшем выходить на Новую Водолагу. Впрочем, только до 10:00 утра, потом стало ясно, что это бесперспективно, и встал уже вопрос о выводе из боя уцелевших частей группы генерала Фирсова.
В 10:00 поступил приказ о выводе группы Фирсова из контрудара и её расформировании, поскольку в этот момент уже совершенно чётко наметилось окружение Харькова с севера и запада силами Второго танкового корпуса СС, что прорвался-таки западнее Мерефы, через Новую Водолагу, Валки, Люботин. Даже гипотетическая полная победа в сражении за Тарановку и дальнейший возможный успех в направлении на Новую Водолагу – всё равно уже не спасали бы Харьков от окружения, это был просто запоздалый догоняющий поход следом за противником.
Теперь 2-й гвардейский Тацинский танковый корпус генерала Баданова остро нужен был в самом Харькове, но к этому времени он потерял половину своих танков: в бою, в болоте, и на марше оставил ещё 68 танков с разными поломками, поскольку о танковых трейлерах у нас по-прежнему не слышали, и танки катались своим ходом:
Начался своеобразный «бег вокруг Харькова»: немцы огибали город с запада (из Люботина через Дергачи на Рогань, по нынешней Окружной), а мы – с востока: от Тарановки через Безлюдовку и Рогань на Дергачи.
Тем временем в Соколово в 19:15 в контратаку выдвинулась 2-я рота Чехословацкого батальона, её поддерживали огнем танки 179-й отдельной танковой бригады и артиллерийский полк, переброшенный в хутор Миргороды утром этого дня, а также «катюшный» полк. Выйдя на юго-восточную окраину Соколово, чехословакам удалось с помощью артиллерии и 179-й отдельной танковой бригады подбить 3 танка, уничтожить 4 пулемета и несколько десятков солдат и офицеров противника. Однако этот успех был кратковременный, к этому времени бои в Тарановке уже приостановились, и на помощь группе Унрайна оттуда в Соколово выдвинулись САУ «штурмгешютце» и мотопехота из резерва немецкого 48-го танкового корпуса.
Используя замешательство на юго-востоке Соколово, на его юго-западную окраину смогла прорваться 2-я стрелковая рота 81-го гвардейского стрелкового полка, усиленная пулеметным взводом. Однако этот успех не был поддержан другими подразделениями, а полковник Унрайн сумел организовать контратаку силами двух рот мотопехоты и танками. При плотном артиллерийском, минометном и пулеметном огне, советская рота была выбита из Соколово. Понеся значительные потери, 81-й гвардейский стрелковый полк залёг и продвижения не имел.
Воспользовавшись тем, что атаки на Соколово прекратились, противник сам перешел в контратаку, им были захвачены хутора Диптаны, Прогоня, Виловка. Одновременно противник решил вновь атаковать переправу через реку Мжа у хутора Миргороды. Мотопехота под прикрытием САУ и огня 105-мм артиллерии выдвинулась в 21:00 на позиции чехословаков и танкистов 179-й отдельной танковой бригады. Атака была отбита, и у танкистов за этот день были первые потери со дня прибытия в хутор Миргороды: подбито 5 танков «Т-34», требовавших серьезного ремонта, они были готовы к бою только к 12 марта, когда бригада уже получила приказ покинуть хутор Миргороды.
10 марта войска 3-й танковой армии вели бои с наступающим противником на участке Утковка – Озерянка – Буды. Не ожидая активных действий со стороны 25-й гвардейской стрелковой дивизии у Соколово, немецкая боевая группа Унрайна вышла в направление на хутора: Куряче, Гонтарь, Кононенков, Очевидно противник готовился к различным вариантам событий у Тарановки. Воспользовавшись выходом немецкой танковой группы из Соколово, 81-й гвардейский стрелковый полк вновь захватил утраченные ночью Диптаны, Виловку и Прогоню, но далее продвинуться не смог.
Уже стало очевидным, что командование Воронежского фронта не разгадало вовремя планы противника и создало мощные оборонительные позиции только на прямом пути к Харькову из Донбасса (с юга) – по реке Мжа от села Утковка близ Мерефы до города Змиева. Этот рубеж обороны стал препятствием лишь для немецкого 48-го армейского танкового корпуса. Однако западнее Харькова рубежей обороны создано не было – и здесь прорвался Второй танковый корпус СС под командованием Пауля Хауссера, наступавший со стороны Днепропетровска. Обойдя с запада неприступную Мерефу, немцы атаковали на Валки и далее на Люботин – Ольшаны, перерезая коммуникации Воронежского фронта, растянувшиеся через Харьков до Полтавы и Сум.
Как сказано выше, 2-й гвардейский Тацинский танковый корпус был направлен в обход Харькова с востока: по нынешней Окружной, через Рогань на Дергачи. А действовавшая совместно с ним 113-я стрелковая дивизия из состава расформированной группы генерала Фирсова, провела весь день 10 марта в боях у Тарановки, под воздействием авиации противника, и лишь с началом темноты смогла отступить с большими потерями в тяжелом вооружении. Дивизия прибыла под Тарановку 9 марта в полном штате стрелковых полков, артиллерийских противотанковых и зенитных батарей, усиленная артполками из резервов Юго-Западного фронта и понесла ощутимые потери. Сутки она была на марше в Тарановку, двое суток боев под артобстрелами и налетами авиации, далее следовал отход за реку Мжа и новый почти 30-километровый марш в сторону юго-восточных окраин Харькова. Хотя командир дивизии был готов начать отход от Тарановки ещё в 12:00 дня 10 марта, выполняя приказ о переходе на новые рубежи обороны восточнее Харькова по линии Сороковка – Рогань – Терновое, ему удалось выйти из боя только в 23:30, и лишь к 7 утра 11-го марта измученные полки 113-й дивизии были на марше, а 12 марта уже занимали оборону в Рогани.
В это же время 1-й отдельный Чехословацкий батальон был занят обороной рубежа по реке Мжа от хутора Тимченки до села Артюховка. Прикрывающая его 179-я танковая бригада около 1:00 ночи получила приказ выдвинуться из хутора Миргороды в район нынешнего Алексеевского жилмассива северо-западнее Харькова. Но в 4:00 приказ был отменен, и бригада осталась на месте. Присутствие танковой бригады на этом участке, в составе которой было 11 танков «Т-34», 2 танка «Т-60», из ремонта к этому дню подошел ещё один танк «Т-70», кроме этого ещё в артиллерийской батарее бригады было два 76-мм орудия и три 45-мм, а также четыре 82-мм миномета, мотострелковый батальон в составе 220 человек, останавливало противника на этом участке фронта, который в танках не мог создать превосходства, сосредоточив усилия у Тарановки, Мерефы и Соколово. В этот же день в 179-ю танковую бригаду вернулся автопарк в составе 7 автомашин, который подвез боеприпасы и питание.
Противник несколько потревожил 179-ю отдельную танковую бригаду только 11 марта 1943 года, редким минометным и артиллерийским обстрелом, с целью не дать выдвинуться бригаде на помощь соседям слева, которые уже оставили хутора Диптаны, Водяховку, а затем к 15:00 и Пролетарское. Последнее заняли 15 немецких танков и 24 автомашины с пехотой. Попытки переправиться через реку Мжа разведгрупп противника у с. Артюховка и хутора Тимченки провалились: двух танков «Т-34» хватило, чтобы не позволить противнику выйти на северный берег реки.
Бригада и сама вела разведку в направлении на Соколово и хутор Кононенков, зафиксировав курсирование бронемашин и мотоциклистов в направление на хутор Куряче. Из Соколово на Кононенков и Борки часто курсировали крытые автомашины противника. По результатам этой разведки, 8-я артиллерийская дивизия прорыва (уже 3-я гвардейская) нанесла мощный упреждающий артиллерийский удар по скоплению танков и мотопехоты противника в с. Соколово. Все поставленные задачи 179-я танковая бригада в течение 7–11 марта выполнила и ранним утром 12 марта года покинула хутор Миргороды, убыв по приказу командующего 3-й танковой армией в г. Харьков.
Оборонительные бои по реке Мжа продолжались до 16 марта 1943 года (когда сам Харьков уже был полностью взят немецкими войсками). Судьба других участников обороны по реке Мжа складывалась по-разному. 62-я гвардейская стрелковая дивизия несколько задержалась с отходом от этих рубежей, поэтому понесла очень большие потери в личном составе, на северном берегу реки Мжа при попытке выйти из окружения, а командир дивизии генерал Зайцев попал в плен. С трудом покинула рубеж и 8-я артиллерийская дивизия прорыва (3-я гвардейская), которая была стержнем обороны, но за счёт умелой организации отхода её потери были минимальны. 1-й отдельный Чехословацкий батальон пробился из окружения, понеся большие потери в личном составе.
Мой дед, Пётр Прокофьевич Лисичкин, как следует из доступных документов, в декабре 1942 года был прикомандирован штабом Воронежского фронта к упоминаемой выше 8-й артиллерийской дивизии прорыва, для организации её наступления в рамках операции «Малый Сатурн». Продолжал ли он оставаться в боевых порядках данной дивизии в ходе описанных выше событий, т.е. по состоянию на март 1943 года, или был направлен на другой участок обороны Воронежского фронта – это мне в точности неизвестно. Но всё возможно.
Есть и альтернативная версия, тоже косвенно подтвержденная документами, в соответствии с которой он мог прибиться к 113-й дивизии, совершившей переход от Тарановки в Рогань, и принять участие в боевых действиях прямо возле моего нынешнего дома: