История генерального прокурора и дочери верховного судьи примечательна и социальным положением участников, и их ролями. Если в типичном случае сталкингом занимается озабоченный мужчина, то у них было наоборот.
Отец Энн Пауэлл был председателем верховного суда Верхней Канады. Мать, тоже Энн – "судьей" нравов в высшем свете Йорка (деревянного городка с населением около 500 человек, но все же столицы, чья элита соблюдала весь положенный декорум). По ее слову общество пожизненно отвернулось от одной дамы, которую только подозревали в измене мужу – хотя сам муж считал все клеветой и убил разносчика слухов на дуэли. Среди детей этой ревнительницы морали были те, кто вел себя противоположно ее ожиданиям. Один сын сбежал с невестой, которую семья не одобрила (правда, то же самое сделали молодые Уильям Пауэлл и Энн Мюррей, но они были не в восторге оттого, что сын последовал их примеру). Другой уплыл в южные моря на поиски приключений, связался с венесуэльскими революционерами и попал на каторгу за пиратство. А с Энн-младшей случился еще больший скандал.
Сначала она бросила вызов приличиям, решив стать школьной учительницей. Родители оплатили ей образование в Монреале, но, вероятно, из-за начала войны 1812 г. она не доучилась. В 1815 ей было 28, и она оставалась незамужней, хотя не имела недостатка в кавалерах. В итоге она поняла, что любит только одного – Джона Робинсона, молодого (на 4 года младше нее) и. о. генерального прокурора и героя англо-американской войны. Когда он поехал в Лондон завершить свое образование, она уговорила отца, который направлялся туда же по делам, взять ее с собой. Они с Джоном гуляли вдвоем по лондонским улицам, и все их окружение думало, что свадьба – дело решенное.
Но Робинсон встретил девушку по имени Эмма, которую полюбил больше. В 1817 г. они поженились и уехали в Канаду. Он получил постоянную должность генерального прокурора. Энн оставалась в гостях у родственников еще два года и вернулась изменившейся. Она вела себя все более странно, открыто ненавидела родителей, устраивала сцены сестрам... Ужаснее всего была ее одержимость Робинсоном. Она говорила ему о своих чувствах на публике, писала безумные письма и пыталась попасть в его дом. Эмма запрещала впускать ее и регулярно жгла письма.
Кульминация драмы наступила в начале 1822 г. Прокурора вызвали в Лондон для разрешения спора о таможне с Нижней Канадой. Он собирался взять с собой жену и дочь. Накануне отъезда Энн проникла в его дом и умоляла позволить ей поехать с ними. Он отказался. Ее мать, брат и преподобный Строн (глава англиканской церкви и системы образования в городе) безуспешно отговаривали ее. Наконец миссис Пауэлл согласилась отпустить ее, но обещала Робинсону 48 часов форы, для чего заперла дочь в спальне. Энн выбралась из окна без багажа и денег, поймала проезжающие сани и пустилась в погоню.
Из-за болезни Эммы Робинсонам приходилось часто останавливаться. Энн быстро нагнала их и ехала с ними до Нью-Йорка. Там Джон попросил капитана корабля ни в коем случае не пускать ее на борт. Ей пришлось плыть следующим рейсом (где она взяла деньги, неизвестно). Пока она была в пути, ее родители обменивались гневными письмами. Они строили планы упрятать ее в сумасшедший дом или монастырь. Уильям Пауэлл (он был в Англии) называл дочь "уродом", "чудовищем", "ведьмой", "чумой" и "гибельной кометой". "Если она вернется, – писала Энн-старшая, – нужно будет принять законные меры, чтобы обеспечить ее отделение от семьи, которую она сделала несчастной, подвергнув позору". Но она не вернулась.
21 апреля пакетбот "Альбион" попал в страшную бурю у берегов Ирландии. С него сорвало шлюпки и снесло мачты, трюм заполняла вода. Многие матросы перестали слушаться капитана и предпочли под конец напиться, а не спасать обреченное судно. Энн проявила ту силу духа, с которой 9 лет назад, в войну, ухаживала за размещенными в доме Пауэллов ранеными. Она встала к насосу вместе с теми, кто еще не сдался, и часами откачивала воду. Около трех часов ночи капитан собрал всех выживших и объявил, что "Альбион" сейчас разобьется о скалы. Один из пассажиров, британский офицер и ветеран наполеоновских войн, ответил: "Смерти было угодно прийти к нам нежеланным вестником, но мы должны встретить ее, как умеем".
После столкновения люди несколько часов боролись за жизнь на обломках, через которые перекатывались волны, и на маленьких скалистых уступах, заливаемых водой. Из 54 моряков и пассажиров выжило 9, среди них ни одной женщины. Через какое-то время тело Энн вынесло на берег, и его опознали по подаренной отцом броши.
Известие о гибели Энн потрясло родителей и заставило их забыть свой гнев и обиду. Отец приехал на ее скромную могилу и заказал мемориальную доску, которая до сих пор висит в местной церкви. Мать искала утешение в религии. Она оставила светскую жизнь и была почти затворницей, пока не умерла в 93 года, пережив 7 из 9 своих детей. В старости она пережила еще один удар по дорогим ей моральным устоям от собственной семьи: ее внучка Элизабет ушла от мужа к любовнику и получила первый в истории Верхней Канады развод.
Робинсона, который был другом и протеже судьи, семья частично винила в трагедии и разорвала с ним отношения. Это временно затруднило его положение в свете, но на карьеру не повлияло. В 1829 г. он сам стал верховным судьей и занимал этот пост дольше всех в истории – 34 года. Они с Эммой были родителями 8 детей и любили друг друга всю жизнь.
Автор - Nina Mancheva